И еще - никаких поцелуев

Свидание состоялось. В маленький чат их друзей пришла одна единственная фотография без подписи. В полумраке кинотеатра, прижавшиеся друг другу плечами сидели Тэхен и Джин. Тэхен в белой рубашке с потерянным видом. Джин тоже в рубашке, но розового цвета, которая сейчас воспринималась как-то по-другому, но на это было похер, потому что Джин не хотел идти в футболке или в офисном строгом костюме. “Места для поцелуев?” — пришло сообщение от Чана. “Голубки идут до конца”, — написал Сону со ржущими смайликами. Гёнхи поставил лайк фотографии, Кибом промолчал. — Готово, — сказал Джин, убирая телефон. — Это мы сделали. — Можем идти домой? — кисло улыбнулся Тэхен. — Зачем? — Джин испугался и посмотрел на Тэхена. Тот был расслаблен, но, видимо, расстроен неизвестно от чего. — Я хотел посмотреть этот фильм с тобой, — Джин опять посмотрел на Тэхена, ловя его мимолетную реакцию — подрагивающие уголки губ. — Я думал, этот спектакль только для парней, — сказал Тэхен, сжимая подлокотники. — Пошли они нахер. Честное слово. Нам и без них весело. Хорошо, что Гёнхи подкинул такую идею. Я давно хотел сходить с тобой куда-нибудь, желательно без них. И не на работу. Тэхен глухо засмеялся. — Прямо со мной и куда-нибудь? Ты сейчас не шутишь? Или так вошел в роль? — Если честно…, — Джин отвернулся от Тэхена, чтобы не смотреть в его глаза. — Я уже не понимаю, где роль, а где реальность. Он покачал головой, не собираясь поворачиваться. Он боялся этих слов и этих мыслей. Тэхен рядом тяжело дышал, развалившись на своем кресле. Он молчал и все также сжимал подлокотники, от чего Джину становилось дурно. Он видел каждое движение Тэхена боковым зрением, но не осмеливался смотреть на его лицо. Потому что они были в кинотеатре. Было темно, и обстановка была слишком странной для них двоих. В кино они еще не ходили. А после того, что было между ними, сидеть здесь было невыносимо. — Джин-а, посмотри на меня. Джин медленно повернулся. Тэхен в упор серьезно смотрел на него. Он все также тяжело дышал, и от этого дыхание Джина становилось каким-то сложным, как будто в горло вставили фильтр. — Помнишь, что ты сказал про нашу дружбу? — низким голосом напомнил Тэхен. — Она странная. Джин кивнул, сглатывая слюну. — Странная. Поэтому расслабься. Сядь уже на это кресло и давай спокойно смотреть фильм. Джин сделал все, что ему сказал Тэхен. Оказывается, его спина была деревянной. Он опустился полностью в кресло, кожей ощущая присутствие Тэхена. — Тебе идет эта рубашка, — прошептал где-то рядом Тэхен, потому что он наклонился, чтобы сказать это и свести Джина с ума. По спине поползли мурашки от вкрадчивой похвалы Тэхена, и Джин передернул плечами. — Спасибо, что подготовился для меня. Джин чувствовал себя загипнотизированной коброй перед флейтой заклинателя. Он не подготовился. Почему-то ему вспомнился другой вид подготовки и щеки стали горячими. Благо, в темноте этого не было видно. — Прекрати меня смущать, — сказал Джин, повернувшись, и нашел лицо Тэхена совсем близко с его собственным. Тэхен посмотрел на губы Джина, заставив Джина посмотреть на губы Тэхена. — Мы в кино. Разве не этим занимаются на последних рядах? — улыбнулся Тэхен. Джин в панике посмотрел на пустые места рядом с ними, потом взглядом вернулся к черным глазам Тэхена, которые успели так потемнеть, что Джин видел свое напуганное изображение. — Сделаем еще одно фото? — усмехнулся Тэхен, поднимая свой телефон, приблизился и поцеловал Джина. Это было еще более неожиданно, чем в первый раз. Джин почувствовал, как губы Тэхена прикоснулись к его губам, и Джин мгновенно ответил. Приоткрыл рот, на автомате закрывая глаза, и принял язык Тэхена в свой рот. Боги, как долго он, оказывается, этого ждал. С каким ликованием он почувствовал, что их языки опять сталкиваются друг с другом. Грудь ходила ходуном, дыхания вообще не хватало, чтобы дышать, он наклонял голову, чтобы поглубже погрузиться в этот поцелуй и как можно сильнее поцеловать Тэхена. Он помог себе рукой, прижимая голову друга, пропуская его волосы сквозь пальцы. Одновременно хотелось плакать и зажмуриться от какого-то странного чувства в груди, но Джин сдержался. Он ритмично целовал Тэхена, поднимая вторую руку, чтобы обнять, но услышал щелчок телефона, и остановился. Он кое-как отстранился от Тэхена, не сразу приходя в себя и обернулся на звук. — На память для друзей, — улыбнулся Тэхен, опуская телефон. — Так ты для этого? — хрипло спросил Джин, не узнавая собственный голос. Он вытер влажные губы и подбородок, пытаясь успокоить дыхание. Он был не в себе. — Для этого. А ты для чего? — спросил Тэхен серьезно. Он тоже тяжело дышал, но выглядел нормально. Почти безразлично. — Мы ведь пришли сюда для друзей? — Ну да, — кивнул Джин, выдавливая улыбку, поворачиваясь к экрану, на котором уже долгое время шел какой-то стремный фильм. Стремный фильм в стремном кинозале. Вот же черт. Плакать теперь тоже хотелось, но по другой причине. — Фух, вот это да, — засмеялся Джин, взъерошивая волосы, пытаясь замаскировать горечь. — Выкладывай в чат, хочу посмотреть, что там получилось. Тэхен уткнулся в телефон. — А ничего не получилось. Я рукожоп. Сфоткал только потолок и какие-то огни. Пришлось удалить. — Окей, — Джин улыбался застывшими губами, глядя в огромный ничего не значащий экран кинотеатра. — Тогда в следующий раз. Тэхен долгое время смотрел на него, ничего не говоря. Что он ожидал увидеть на лице Джина после всего этого? Желание дальше играть? Или желание шутить? Джину было не до шуток. Он не выдержал взгляда Тэхена, обернулся и показал большой палец вверх. — Все круто, да? — Да, — кивнул Тэхен и, наконец, отвернулся. Они досмотрели фильм до конца, не обмениваясь ни словом. Оба молчали весь сеанс и тупо смотрели в экран. Поцелуя как будто и не было. Как будто это только показалось или на минуту приснилось. Джин сидел прямо, не поворачиваясь к Тэхену, и чувствовал, что тот тоже не двигаясь смотрит неинтересный фильм. Иногда их колени случайно соприкасались друг с другом, тогда они молниеносно одергивали их, как будто их ударило током. — Классный фильм, — сказал Джин, когда они с Тэхеном вышли из зала. При свете показалось, что ничего не произошло. Наваждение исчезло, и Джин попытался разговаривать как раньше. — Ага, — промычал Тэхен и молча пошел дальше. Говорить было не о чем, хотя фильм был таким говном, какое они обязательно должны были обсудить, если бы посмотрели его неделю назад. Обосрали бы его с ног до головы и описали в пошлых подробностях в чате. Теперь они молчали. Шли рука об руку, не говоря ни слова. У Джина от тишины и неловкости кружилась голова. — Что скажешь, Тэхен? — не выдержал он и первым заполнил пустоту словами. — Тебе обязательно что-то говорить? — поинтересовался Тэхен. — Я не знаю, — Джин пожал плечами. — Странно молчать, когда фильм такое говно. Тэхен покачал головой, как будто попытка Джина все сгладить и превратить в шутку, нервировала его. Он несколько раз вздохнул и все-таки согласился. — Редкое говно. Особенно актеры. Даже мы играем лучше, чем они. А у нас не кино. Джин проглотил это обвинение, понимая, к чему клонит Тэхен, зная, что он принимает происходящее за игру. Но почему-то обвинял он в этом только Джина. Хотя сам был достаточно хорош. Лучший актер. — У нас придирчивый зритель, — сказал Джин, поддерживая этот разговор. — Нам нельзя фальшивить, сам понимаешь. Тэхен только хмыкнул. Четко и саркастично. Оба подтверждали, что это только игра. Оба из-за этого злились. Воскресные улицы были полны народу, и они оба терялись среди людей, которые обтекали их и толкали в плечи. — Как тебе новая кровать, Тэхен? — Джин подстраивался под шаги Тэхена, пытаясь не отставать. Если бы они держали друг друга за руки, было бы намного проще. Мысль промелькнула и затерялась среди кучи других в голове Джина. Он говорил только потому, что будто считал это своей основной обязанностью — заполнять неловкую тишину между ними. — Отлично. Можешь прийти и опробовать ее, — сказал Тэхен, помолчал и добавил: — Вдруг друзья спросят, с какой стороны лежишь ты, а с какой я, надо будет ответить очень правдоподобно, — Тэхен сделал акцент на слове “очень”. — Так и сделаю, — подхватил Джин. — Жди меня сегодня в гости. — Этот разговор бесил его. Хотелось остановиться, взять Тэхена за плечи и хорошенько потрясти. Спросить, не охренел ли он вести себя таким образом? Они же друзья. Всегда ими были, и что произошло? Почему через слово приходится чувствовать себя непонятным дерьмом, а еще через слово сгорать словно спичка? Почему хочется остаться наедине, хотя они и так каждый гребаный день вместе? Почему так хочется вернуть все обратно и дружить как прежде, но еще больше хочется — и это самое отстойное — прийти сегодня ночью к Тэхену и доказать, что никакой он не актер? Но Джин молчал. Молча переваривал эту ситуацию и пропускал ее через себя. Потому что он был виноват. Он купил кровать и предложил пойти на свидание, но не мог взять ответственности за свои действия. Ему казалось, что Тэхен ненавидит его. Нужно было прекратить это все, или вообще не начинать. — Если что, — проговорил Тэхен внезапно, так что среди шума его было почти не слышно. — Я сплю слева. У стены. Кровать слишком большая. Я себя чувствую на ней еще более одиноко, чем раньше. — Прости, — выдохнул Джин и посмотрел на него. — Я не знал, что тебе одиноко. — Когда ты жил с Ченсук, вам было хорошо вместе? — спросил задумчиво Тэхен. Раньше они не говорили об этом. Никогда не обсуждали личную жизнь Джина во всех подробностях. Он стал свободным и этого было достаточно. Джин чувствовал, что на время оставил Тэхена одного и от этого разрывалось сердце. Хотя Тэхен никогда его не обвинял. Он просто не любил Ченсук. И просто не любил жить один, так успокаивал себя Джин. — С Ченсук поначалу было нормально, — сказал Джин, подумав. — Я ей нравился. — Ты нравился всем. — Наверное. Но она слишком многого ждала от меня: не делать этого, не видеться с тем, не ходить на встречи. — Не видеться со мной… — добавил Тэхен. — Не видеться с тобой, — согласился Джин. — Я не знаю, почему она невзлюбила тебя. С первого дня. Когда мы еще не встречались. — Потому что мы проводили слишком много времени вместе. — Но ты мой друг, — сказал Джин. — Самый лучший друг. С кем еще я должен проводить время? — Девушки такое не любят. В каком-то смысле я ее даже понимаю. — Я знаю, Тэхен. Я не был лучшим парнем. Я ей об этом честно сказал, когда попросил расстаться. И ни о чем не жалею. Наверное, я просто не создан для отношений, но все, почему-то думают наоборот. — Хен, — улыбнулся Тэхен. — Ты хорош в этом. Честно. Возможно, тебе кажется, что ты делаешь недостаточно, но тем, кто тебя любит, этого вполне хватает. — Ты же сейчас не про Ченсук? — А она любила тебя? — Кажется, что она любит только себя. — Себя и мысль, что вы с ней красивая пара. Джин засмеялся и выдохнул. — Почему мы не говорили об этом раньше? — О чем, Джин-хен? — Тэхен взлохматил челку и откинул ее назад. — О моих с ней отношениях. Мы никогда не говорили. Ни во время, ни после. Тэхен пожал плечами и отвернулся. Возможно, он знал причину. Скорее всего, причину знал и сам Джин, но он действительно никогда не заговаривал о Ченсук с Тэхеном. Как будто боялся. Ранить? Эта мысль показалась правильной и точной, молчание Тэхена лишь подтверждало эту мысль. — Может сходим куда-нибудь перекусить? — внезапно предложил Джин. Ему захотелось вынырнуть из потока гуляющих людей и остаться с Тэхеном наедине. Продолжить говорить и быть откровенным. — Хочешь продолжить свидание? — Тэхен был серьезен, и в его взгляде, в его расширяющихся зрачках Джин начал теряться, зависая. — Хотел накормить тебя, если ты не против, — Джин тяжело сглотнул, как будто сам был голоден. — Вот видишь, хен, — улыбнулся Тэхен. — Я же говорил, что ты в этом хорош. *** Они вели себя как обычно. Как будто вкрапления флирта были короткими вспышками сумасшествия и никак не относились к их реальной жизни. Джин угостил Тэхена, и это было нормально. Они не фотографировались, потому что об их походе никто не знал. Но они и раньше ужинали вместе. Чаще всего дома, но иногда ходили погулять. Сегодня Джин никак не мог сосредоточиться на еде. Он почти не смотрел в глаза Тэхена, все чаще разглядывая его губы. Тэхен делал вид, что не замечает. Он ел, с удовольствием продолжая разговор. — Что бы ты сказал, если бы этот фильм сняли тридцать лет назад? — спросил Тэхен у Джина. — Даже тогда это было бы дном. В восьмидесятых были нормальные фильмы. — “Замечательный и удивительный”? — Это первый фильм, который мы посмотрели вместе, — вспомнил Джин, крутя в руке палочки. Тэхен рассмеялся. — Ты тогда плакал, а я впервые увидел плачущего парня твоего возраста. Хотя ты был старше меня. Но это было круто. — Я не помню, над чем плакал. Сегодня я тоже чуть не зарыдал от игры этого мужика, даже имя его не запомнил, — Джин выпрямился и вздохнул. — Я думал, ты хотел плакать от другого, — сказал Тэхен спокойно, напоминая Джину сцену в кинотеатре. Как будто это было чем-то несерьезным. — Да уж, — Джин опустил взгляд в тарелку и заметил, что практически ничего не съел. Не было аппетита. Довольный Тэхен был похож на актера, чье мастерство было признано лучшим. А призом являлось плохое настроение проигравшего. Что-то тревожило Джина, аппетит Тэхена или отсутствие собственного. Или казалось, что Тэхену все равно. На что? На продолжение свидания? И было ли это свиданием. Он отвлекся от размышлений, увидев на экране телефона имя Кибома. Зачем ему понадобилось звонить? Джин показал Тэхену экран и принял звонок. — Хен? — спросил он Кибома, глядя на Тэхена, который облокотился о спинку стула и перекрестил руки на груди. Голос Кибома был ласковым. Он ведь так и не отреагировал на их фотографию в чате. — Чем занят, Сокджин? — спросил Кибом мягко. Они редко созванивались, поэтому звонок хена удивил. — Мы с Тэхеном в кафе, — ответил Джин. — Зашли перекусить. — С Тэхеном? После кино? — После кино. Ты что-то хотел? Тэхен не сводил с Джина взгляда, довольное выражение мгновенно исчезло, губы искривились, и он выглядел скорее некрасиво от того, каким недовольным он вдруг показался, но Джин никак не мог отвести от него взгляд. Джин фоном слушал слова Кибома “Хотел сходить с тобой куда-нибудь. Возможно, в театр, или в ресторан. Мы давно не общались с тобой, Сокджин. Как ты считаешь?” Джин кивал ему, не отводя взгляда от побелевших костяшек пальцев Тэхена и от его упрямого недовольного взгляда, острых бровей, сведенных к переносице. Он был таким живым в этот момент, Джин улыбнулся в трубку, сказав Кибому что-то вроде: — Да, надо увидеться, хен, ты прав. Тэхен ведь не мог так играть? Он был на нервах, его зубы были сжаты, и Джин смотрел на это, как на чудо, впитывал в себя это зрелище — этот вид гневного Тэхена, который даже не пытался скрыть, что ревнует. — Тогда увидимся позже, хен, — сказал он Кибому, пообещав неизвестно что, неизвестно когда, и скинул трубку. — Это Кибом-хен звонил, — сказал он Тэхену, который и так это знал. — Хочет где-нибудь встретиться со мной. Не знаю, зачем. Он играл наивного дурачка, пытаясь хоть на миг уловить настоящие чувства Тэхена. — Кибом-хен в твоем вкусе, да, Джин-хен? — В каком смысле? Это же наш общий друг. У Джина внезапно появился аппетит и он проглотил кусок мяса. — Наш общий друг, который звонит тебе после свидания со мной. Тебе не кажется это странным? — Он просто хотел поболтать. — А ты не мог отказаться? Ты ведь вроде несвободный человек. Джин не хотел видеться с Кибомом, он говорил это только для Тэхена. Улыбка сама лезла на лицо Джина, но он пытался ее скрыть. — Ты говоришь прямо как Ченсук. Она тоже постоянно просила меня отказаться. Джин сказал это не подумав, но ревность Тэхена создавала в груди такое приятное чувство, растекалась горячим маслом и успокаивала душу. Он не учел только настроения Тэхена, который резко встал из-за стола и вскрикнул: — Ты сравниваешь меня с ней? Охренел? Да мне срать, с кем ты гуляешь. Общайся с кем хочешь. С Кибомом, с Гёнхи, хоть с Ченсук. Ходи с ними на свидания. Все будут только рады. В том числе и ты. Я делал это для тебя, но, знаешь, пошел ты! Быть кем-то, кого никто не воспринимает всерьез, притворяться перед всеми, а потом выслушивать сравнения с бывшей? Это без меня. Делай что хочешь, с кем хочешь, раз ты такой свободный. Только я в этом больше не участвую. Тэхен схватил сумку и вышел из-за стола. Красивый, в белой рубашке, злой как черт. Он обернулся на выходе. — Надеюсь Кибом целуется не хуже меня. — Тэхен. Джин не представлял, чтобы Тэхен всерьез мог ревновать к Кибому. Это было смешно. — Не вставай. Напиши Кибому прямо сейчас, и, может быть, ему что-нибудь обломится. Он вышел из кафе так быстро, что Джин не успел опомниться. Он не сдвинулся с места, пытаясь унять зудящую боль в районе сердца. Ему было смешно, а потом не до смеха. Потому что, что происходило на самом деле? Тэхен только что устроил ему сцену наподобие тех, что устраивала ему Ченсук? Только почему теперь так сжималось сердце и хотелось вернуть Тэхена обратно и обнять? Сложно и очень быстро. Джин смотрел напротив себя, туда, где только что сидел довольный Тэхен, и теперь его так не хватало. Дело было не в том, что Джин идиот, а Тэхен вспылил из-за Кибома и Ченсук. Было что-то такое, из-за чего снова захотелось плакать, хотя улыбка почти сохранилась на лице Джина. Сердце сдавливало спазмом, так сильно, что Джин начал о чем-то догадываться. Он увидел, как звонит Кибом, и без раздумий сбросил звонок и выключил телефон. Джин дышал урывками. Почему было так сложно сосредоточиться? Он постоянно убегал от этих мыслей, которые внезапно придавили его всей силой и не дали сбежать. Не сегодня. Его тревожило что-то большое, начавшееся давно и продолжающееся по сей день. Такое сильное, вот-вот готовое вырваться наружу. Джин не двигался. Он чувствовал в глазах застывшие слезы, а в душе какую-то ясную мысль, которая оглушила его своей кристальностью. Он любит Тэхена? Джин закрыл глаза. Он любит Тэхена. Любит сильно. И очень давно. Грудь сдавило спазмом, он выдохнул и открыл глаза. Ох, блять. Джин огляделся по сторонам. Он действительно его любит. Джин опустил голову на руки. Никакого смеха теперь не осталось. Никаких попыток вывести Тэхена на ревность, увидеть его чувства. То, что нужно было сделать — это разобраться в себе. Джин еще раз тяжело выдохнул через рот. Вот это он попал. Время для него замерло, потому что он долгое время сидел за столом, не думая даже об этом, просто бесконечно чувствуя что-то в груди. Бьющееся, тревожащее его, где-то сладкое и щемящее. Необходимое, но невозможное. Какое-то время он сидел так, не поднимая головы. Потом выпрямился и, ничего не придумав, сказал себе: “Ким Сокджин, ты его любишь”. Стало смешно, но он не засмеялся. Еда уже давно остыла. Сколько времени прошло с тех пор, как ушел Тэхен? Наверное, достаточно, чтобы он успел обидеться, а потом остыть. Джин вспомнил его лицо и выругался про себя. “А если я ему не нравлюсь? Блять”. Он посмотрел в окно. Давно уже было темно и люди сменились за столами. Их стало больше и они шумели. А он, как одинокий вдовец, сидел за столом и не мог решить, что делать дальше. *** Ким Сокджин не очень любил прогулки. Бесцельные передвижения по улице нервировали его. Только не сегодня. Сегодняшний день растянулся настолько, что он забыл, почему вышел из дома в этой розовой рубашке. Ему нужно было подумать, но думать не получалось, поэтому он бродил по улицам, разглядывая носки кроссовок, пытаясь найти звезды, слушая разговоры прохожих, забывая слушать себя. В итоге он заблудился настолько, что наткнулся на их с Тэхеном дом. Посмотрел на часы — половина второго ночи. Чуть не опоздал. Джин старался не шуметь, он открыл дверь их квартиры, в которой царил ночной полумрак. Аккуратно разулся, чтобы не разбудить. Разделся. На душ не хватало сил, но он на автомате смыл с себя тонкий слой переживаний. Он обещал прийти к Тэхену ночью, а сам пропал на весь вечер и выключил телефон. Это была их с Тэхеном квартира. Каждая мелочь напоминала об их дружбе. В одной комнате они играли, в две другие расходились, чтобы спать. Хотя по очереди ночевали друг у друга — у них были разные дни и разные ситуации. Джин натянул пижамные штаны и приоткрыл дверь чужой комнаты. На огромной кровати, в самом углу у стены, спал, свернувшись в клубок, Тэхен. Джин, наполненный долгой прогулкой, забыл все, о чем он думал и в мгновение вспомнил то, о чем пытался забыть. Сердце опять стало стучать невпопад. Кровать была поистине огромной. Она не была уютной, пока на нее не лег второй человек. Джин осторожно лег рядом с Тэхеном, пытаясь не разбудить его. Рука сама потянулась, чтобы обнять его, и Джин прижался к спящему другу, пытаясь наполнить легкие запахом сонной кожи Тэхена. Тэхен вздрогнул. Его плечи начали расслабляться под действием теплых объятий, и Тэхен потихоньку выпрямился, чувствуя себя в безопасности. Джин лежал рядом и практически не дышал. Запах Тэхена опьянял его. Хотелось сделать что-то большее, когда Тэхен так податливо находился в его руках. Джин терся носом о его волосы, дурея от близкого запаха. Он начал потихоньку целовать Тэхена в голову, задевая мочку уха, целуя волосы, спускаясь к шее. Он оставлял легкие поцелуи, проводя губами по коже, рукой начиная гладить спящего Тэхена, случайно пробираясь сквозь пижаму к голому животу. Все было возможно под покровом ночи, у Джина крепко стояло и он не задумывался теперь, нормально это или нет. Раньше его это пугало. Теперь его возбуждала близость Тэхена. Горячего, сонного, желанного. Джин начал творить что-то безобразное. Через рубашку гладил грудь Тэхена, пробираясь к шее, проводя пальцами по красивому кадыку. Джин хотел наконец поцеловать его губы, но Тэхен спал. Или делал вид, что спит, потому что в определенный момент Джину показалось, что Тэхен задыхается, рвано дышит ртом, не открывая глаз. Тогда Джин прошептал ему на ухо. — Тэхени, это я. Я обещал прийти к тебе. Прости, что задержался. Тэхен слегка качнул головой. — А как же Кибом, а? — он дышал ртом, отдаваясь поцелуям Джина, не забывая их ссору, желая все прояснить. — Он не в моем вкусе, Тэхен. Слышишь? — Джин повернул к себе лицо Тэхена и сказал прямо в губы: — в моем вкусе только ты. Джин мгновение смотрел на приоткрытые губы и через секунду уже целовал их. Каждый раз как в первый. Эти губы мягкостью сводили с ума. Джин нависал над Тэхеном и целовал его. Тэхен был распят под ним, цеплялся руками за его широкие плечи, принимал страсть бывшего друга, который не щадя забирал свое. Они были плотно прижаты друг к другу. Голая кожа Джина покрывалась красными пятнами от попыток Тэхена забрать его себе. Штанов на Джине уже не оказалось. Они исчезли как и пижама Тэхена и они обнаженные — наконец — скользили друг по другу, возбуждая каждый нерв на коже. Их члены соприкасались, Джин хотел Тэхена, он сгреб его в объятия и двигался на нем, как будто они уже занимались сексом. От трения живот горел, член готов был взорваться. Джин оторвался по поцелуев, которыми он покрывал ключицы Тэхена, и выдохнул: — Я сейчас кончу, Тэхени. Ты такой. — Заткнись и возьми их в руку. Грудь Джина сжалась от странного счастья, потому что Тэхен тоже этого хотел. Он взял оба члена в руку и, целуя Тэхена, довел их до оргазма. Потом обмяк, и переживания этого вечера обрушились на него и придавили своим весом. Дышать было нелегко, но рядом был Тэхен. Он молчал какое-то время, переваривая произошедшее. — Джин-хен, все хорошо? — Тэхен нерешительно погладил его по плечу. — Ты этого не хотел? Из груди Джина вырвался стон. — Хотел. Ааа, Тэхен. Слишком давно. Все это время хотел тебя, но только сегодня до меня дошло, что это больше. Что я просто пиздец как люблю тебя. Он не поднимал головы, лежал с закрытыми глазами, слушая гулкое сердцебиение Тэхена. Ему было плевать, какой ответ он услышит. Даже если Тэхен не любит его в ответ. Им все равно хорошо вместе. Им безумно не хватает друг друга. Всегда. Тэхен не ответил ничего, даже “нет”, поэтому Джин приподнялся на локтях и посмотрел на своего лучшего друга. — Может ответишь что-нибудь? — сказал он, поднимаясь и осекся. Тэхен лежал зажмурившись и из его глаз текли слезы. Лились каким-то бесконечным потоком. — Прости, — Тэхен открыл глаза, чистые, блестящие от слез. — У меня все не так. Он накрыл рукой лицо и попытался вытереть мокрые глаза. Сердце Джина перестало биться. — Не могу сказать как ты, Джин-хен, потому что я люблю тебя с самого первого дня. Он попытался отвернуться, но Джин не дал ему даже вздохнуть. Он так сильно обнял его и начал душить от переполняющей его любви и сожаления. С самого первого дня в университете. Когда Джин, не зная никого, внезапно подошел к одинокому пареньку, в красной кепке козырьком назад. Подошел и представился. — Привет, я Джин. Давай будем друзьями? Паренек уставился на него своими большими глазами и кивнул. — Давай. Меня зовут Тэхен.