Несломленный

"Истинный наследник Визериса" — кажется, именно такие слова звучали из уст как челяди у подножия Красного замка, так и среди лордов или придворных, что сейчас умирали на поле боя по его приказу. Что ж, спустя полтора года войны Эйгон действительно стал таким же, как почивший папочка: с той стороны зеркала на него смотрел сидящий в кресле человек с изуродованным лицом, способный лишь исподлобья глядеть на потревоживших короля подданных. — "Труп на троне, не иначе". — Ваше величество, — бас лорда Штормового Предела вырвал его из забытия, и Таргариен оторвал взгляд от своей копии. — Моя армия готова выступить сегодня же, вам необходимо только отдать приказ. Эйгон раздраженно прикрыл глаза, стараясь не подать виду: речи Борроса напоминали собой увесистый кулак, бьющий по отдающей звоном венценосной голове. Благо, Ларис уже успел усвоить новое правило... а насчет других членов Малого совета не стоило и беспокоиться — их ошметки до сих пор висели на пиках стен Королевской Гавани. За что вообще воюют Черные? За кого? Деймон мертв — и плевать, кто именно утащил другого в глубины Божьего Ока. Рейнира мертва — отказать в пирушке Солнечному Огню король не сумел. Их отродья тоже или разделили участь родителей, или сидят в черных камерах... разве что самая младшая из веларионовских сучек прячется под соколиным крылышком. Аддам Уотерс, коего Морской Змей гордо именовал своим внуком, сдох незадолго до младшенького святоши. В чем шлюшьему войску нельзя было отказать, так это в умении сражаться на земле. Речные земли были оккупированы северянами и сторонниками Рейниры, дела в Просторе и на Западе тоже шли неважно, и армия Баратеона стала для него последним резервом. Прорываясь через пелену макового молока и вина, Эйгон осознал: ни в коем случае нельзя терять последних людей, держащих его задницу на Железном троне, иначе все жертвы его семьи и его собственные окажутся напрасными. Он вновь посмотрел в зеркало — и увидел возникшие за его спиной силуэты. Эймонд, Хелейна, Дейрон, Джейхейрис, Мейлор... Стоило Таргариену моргнуть, и каждый из них стал походить на изувеченного, покрытого кровью мертвеца. Эйгон крепко зажмурился — и картинка сменилась растворившейся в полумраке комнаты тенью девочки. Какая ирония: Джейхейре, как и некогда Рейнире, предстояло унаследовать Семь Королевств. Если, конечно, они доживут до этого момента. — Нет, лорд Боррос, — Эйгон медленно и осторожно вздохнул; ему пришлось приложить все оставшиеся силы, чтобы оторвать взгляд от отражения и не пробудить при этом вдавленную как можно глубже боль. — У меня будет для вас другая задача. Стронг и Баратеон переглянулись: видимо, не такой ответ они ждали. — Подготовьте своих людей для обороны столицы. Пусть эти сволочи умоются кровью прежде, чем смогут пройти через любые из семи ворот. — Как вам угодно, мой король, — склонил голову мастер над шептунами. — Позвольте спросить, в чем заключается... — В зиме, — не дослушав вопрос, ответил Эйгон. — Дейрон оказал нам большую услугу, разгромив черных в окрестностях Староместа, а волки не смогли занять Тамблтон, даже превратив его в выжженные руины. Если мы сможем контролировать всю Дорогу Роз, то переживем луну. Может, и не одну. — Хотите поглядеть, кто раньше начнет жрать собственных лошадей, — ехидно хмыкнул Боррос. — Мне нравится, ваше величество. — Вот и отлично. Можете приступать прямо сейчас. Баратеон понял, что его мягко и аккуратно выпроваживают, но все-таки не стал спорить. Меньше чем через минуту король и мастер над шептунами остались наедине. Чтобы разрушить волю Черных, следовало не победить их на поле боя — это невозможно, — а показать бессмысленность их дальнейшего сопротивления. Пускай Ларис Стронг, забывшись в своей погоне за Харренхоллом, успел продемонстрировать свою нечистоплотность, другого человека под рукой у Эйгона не имелось. Придется довериться ему... в очередной раз. — Где сейчас Алин Веларион? — Его корабли удерживают вход в городскую гавань, — ответил Стронг. "Его корабли!" — поморщился про себя Эйгон. Этот бастард командовал флотом Веларионов только потому, что Мейгору-с-сиськами понадобились союзники, хотя тот же сир Веймонд обзавелся немалым количеством наследников. Отсутствие у них языков, кстати говоря, только украшало облик каждого. — Думаю, здоровье лорда Корлиса после всех пройденных терзаний уже не такое крепкое, как раньше. Особенно в столь почтенном возрасте, — Эйгон пристально посмотрел в глаза Стронга, заставив того замереть. Кадык мужчины медленно дернулся оттого, что Ларис позволил себе сглотнуть. — А моим племянничкам пора расплатиться за все злодеяния, причиненные ими дому Таргариенов. Косолапый, обдумывая сказаное, медленно почесал подбородок. — Добраться до принцессы Рейны будет непросто. — Вот это и будет уже вашей задачей, лорд Ларис, — впервые за вечер Эйгон позволил себе скривить довольную мину. Почти как в старые времена. *** "Будь я нищим из Блошиного Конца, мне бы пришлось ползти сюда целую вечность", — вскользь подумал Эйгон, держа в руке чашу с вином. Несмотря на пронизывающий с ног до головы холодный северный ветер, молодой король чувствовал себя гораздо лучше — боль и жар оставляли тело, давая ему некую иллюзию контроля для собственной жизнью... или тем, что от нее осталось. — Пора, ваше величество, — проговорил Джайлс Белгрейв, и кивнувший ему Таргариен позволил гвардейцу развернуть кресло в сторону выставленного на внутреннем дворе замка эшафота. В этот момент дверь открылась, и из нее показались стражники, ведущие закованных в цепи Эйгона Младшего и Бейлу. Увидев постройку, мальчик оцепенел. — Не бойся, малыш. Будет не больно... когда-нибудь потом, — издевательски рассмеялся Таргариен. Стоявший рядом с пленниками Уиллис Фелл не выражал никаких эмоций, однако король не забывал, что его родичи покинули этот мир именно за поддержку Рейниры — будет по-своему справедливо продолжить эту жестокую традицию. Замкнуть круг. — Тебе это с рук не сойдет! — выкрикнула Бейла, уже догадавшаяся, зачем их привели сюда. — Слышишь, Узурпатор? "Да-да. Говори, что хочешь", — мысленно отмахнулся от ее слов Эйгон. — Вы же помните, как умер мой старший сын? — осклабился король, и от этих слов цвет лица Эйгона Младшего сравнялся с волосами. — Парочка крысоловов решила, что будет забавным отрезать голову мальчику на глазах его матери. Моему младшему, к сожалению, повезло меньше: его разорвали на части. Я же поступлю милосерднее. Где-то над головой зловеще каркнула ворона, мелькнувшая на фоне едва проклевывающегося из-за туч солнца. До ушей короля донесся бесконечно далекий и близкий одновременно крик Хелейны, перемежаемый с рыданиями, и Эйгон помотал головой. "Вы заслужили отмщения". — Сир Уиллис, снимите с моего племянника голову. Эйгон Младший не проронил ни слова — даже тогда, когда гвардеец поставил его на колени и заставил прислониться лицом к деревянной плахе. На детском лице на мгновение вспыхнули отблеском слезинки. С мрачной решимостью на лице Фелл взмахнул мечом, и через секунду обезглавленное тело рухнуло к его ногам. Бейла от такого зрелища отмерла и издала душераздирающий, преисполненный страха вопль — и сир Джайлс, коему Эйгон вверил участь племянницы, мгновенно приступил к своим обязанностям: нисколько не обращая внимание на то, что его белый плащ замарался в крови мальчика, Белгрейв подтащил Бейлу к деревянной балке и надел на ее шею петлю. Если бывшая драконья наездница и хотела выплюнуть в сторону короля проклятия, туго сдавленное горло не дало ей этого сделать. Эйгон долго смотрел, как Бейла из живого человека превращается в дань Неведомому — он приказал отнести себя в покои только после того, как посиневшая девушка окончательно затихла с открытым ртом. Будь Корлис Веларион жив, он бы обязательно вступился за внучку... но увы, Морской Змей уже не обладал той живостью, которой однажды покорил супругу. Поэтому никто особо не удивился, что претерпевший пытки и потерявший всех старик не пережил падения с одной из многочисленных лестниц Красного замка. В ту ночь Эйгон впервые за долгое время заснул сам, безо всяких мутящих сознание снадобий. Конец кровавой бойни, путь к которому преграждали всего два человека, казался ему как никогда близким. *** — Чего они хотят добиться? — не скрывая своего презрения к мятежникам, выплюнул Боррос. Армия Севера и Рек стояла под стенами Королевской Гавани уже пятые сутки, и обуздывать рвение Баратеона сразиться с врагами становилось все сложнее. Война перетекала в обоюдное истощение нервов и желудков — к счастью, лорд Анвин Пик сумел собрать лояльные Эйгону силы в Просторе и удержать за собой Горький Мост. Теперь им оставалось только ждать вестей либо от посланцев короны в Эссосе, либо от шпионов Стронга. Эйгон посетил укрепления на стенах лишь в первый день, когда решил проверить наспех выстроенную оборону. Выяснилось, что Боррос обладал не только недостатками, но и положительными качествами: сытые и лощеные воины Штормовых земель отнюдь не собирались сдавать позиции, а напротив, готовились отправить в Пекло как минимум одного "изменника", порою даже играя на имеющиеся при себе монеты. Настроения в столице улучшились, и даже сам Таргариен уверовал в то, что из его затеи что-нибудь выйдет. — Взять нас измором, очевидно, — развел руками король. Не успел он ответить, как вдруг в дверях тронного зала появился Ларис; двигался последний из Стронгов быстрее, чем обычно, и, толком не скрывая непривычную для своего образа усмешку, сжимал в руке какой-то пергамент. — У меня хорошие новости, ваше величество. Что самое удивительное, это было так. По крайней мере, Эйгону очень хотелось, чтобы написанное в послании от первой буквы и до последней точки соответствовало истине. Ведь "Танец Драконов", как назвал данную войну великий мейстер Орвиль, наконец-то мог завершиться. Рейна Таргариен, последняя из детей Деймона Порочного Принца, ушла на дно Черноводного залива вместе со своим питомцем. Как именно это случилось, ведал один Ларис Стронг: в разговоре с королем мастер над шептунами сослался на холодное зимнее утро и жестокий бой между кораблями Алина Велариона и браавоссийскими корсарами — шальной арбалетный болт пробил и грудь принцессы, и обвивавшего ее шею маленького дракончика. К вящему удовольствию Эйгона, сам "лорд Дрифтмарка" тоже сгинул в той схватке. Рейна должна была стать живым знаменем для Черных, а оказалась надгробной плитой всему их делу. — Я хочу проследовать к Старым воротам и увидеть, что там происходит, — твердо произнес Эйгон. — Думаю, моя матушка не откажется разделить с нами сие мероприятие. Увиденное королем превзошло все ожидания. Вместо единой накануне силы на месте вражеской ставки находилась готовая рассыпаться армия, а от шатров доносились бранные слова и даже звон стали. Но в тот момент, когда вынырнувший из толпы северян лорд бросил свой огромный меч на плащ из черной шерсти и преклонил колено, Эйгон позволил своему разуму погрузиться в ребяческую радость. "Мы победили..." ...А где-то в сотне лиг от него, словно вторя этим мыслям, зловеще улыбнулась беременная колдунья.