Надежда хуже, чем беспросветная боль

1976 год

      Дешевый мотель. Тринадцатый номер комнаты. Она, словно замороженная во времени, сохраняет в себе тени прежних гостей. Пахнущий одеколон, вероятно, принадлежит прошлому жильцу. Такой запах в будущем будут называть бабушкиным. Яркий аромат смешивается с затхлым воздухом.       Полу сломанная кассета вставлена в пыльный кассетный магнитофон, который покоится уже пару лет, не сдвигаясь с места. Странно, что его до сих пор никто не стащил. Шкаф возле полуоткрыт, но туда лучше не заглядывать – вещи туда никто и никогда не складывал, можно было обнаружить лишь мелкий мусор и использованные презервативы. Каждый использованный презерватив на дне шкафа шепчет о забытых страстях, о мгновениях, которые не стоит вспоминать. Они являются частью истории этого места, но отнюдь не его вдохновением.       Слегка порванные обои с пятнами и небольшими разрывами напоминают, что это не роскошный номер где-то посреди относительно недавно построенных высоток в Нью-Йорке, а всего лишь мотель неподалеку от Далласа. Умиротворяющее свечение остывающего и, заходящего за горизонт, солнца пробивается через запыленное окно, создавая причудливые тени на полу, и это добавляет комнате таинственности и света.       Майкл заходит в туалет, пританцовывая под Rock Around The Clock, улыбаясь себе через зеркало. Возле раковины лежит тушь из новой коллекции Maybelline, что, видимо, осталась от прошлой хозяйки номера. Отражение лица в зеркале освещает ненадежно приклеенная к стене тусклая лампа, иногда она мигает в такт музыке, из-за чего юноша время от времени хихикает. Он берет пластиковую щетку из комплекта, набирая туда продукт, после чего аккуратно наносит на свои ресницы. Майкл улыбается еще ярче, удивляясь тому, как эта вещь способна менять взгляд и подчеркивать глаза.       Жильцов в этом мотеле не так много, поэтому музыку можно спокойно включать на сильную громкость, чем и пользовались все постояльцы. Песни в кассете сменяются на более спокойные, юноша узнал голос Элвиса Пресли.       Последние тринадцать долларов Майкл потратил на эту комнатушку, из-за чего не переживал ни по поводу сегодня, ни по поводу следующей недели. Безнадежность – лучше, чем четкое понимание плохого завтра, ведь во втором случае завтра настанет. Время близится к полуночи, шестая по счету допитая бутылка BudWeiser отправилась в мусорку. Зеленое стекло отражает свет, из-за чего на стене появляется небольшой блик или "солнечный зайчик". Майкл садится на край ванны, едва не упав спиной в нее. Он крепко хватается руками за бортик, не замечая, что кассета 50-х давно перестала играть.       Алкоголь сильно бьет в голову, а сознание плывет. Видимо, если в детстве тебя все любили и баловали, то это не значит, что так будет всю жизнь. Майклу Уилеру потребовалось десяток лет, чтобы разрушить это все. Он тихо опускается к полу, прикрывая уши руками, словно это бы помогло от голосов, что твердят на ежедневной основе о его неудачах. Слезы текут по щекам, смывая тушь с его ресниц.       Он вспоминает о том, что до него здесь был такой же безнадежный и бесперспективный парень, которого втоптала в грязь проституция в этом дрянном месте. Всего десять долларов в час за эти страдания, тринадцать из которых он отдавал за съем комнаты. Кажется, его звали Роберт. И Майкл точно не вспомнит о слухе, что накануне к нему явился милый парень, что вселил в него надежду на лучшее будущее. Юношу нашли повешенным спустя два дня, в предсмертной записке было лишь: «Он показал надежду и исчез. Это хуже, чем беспросветная боль.» Кто знает, что это было. Быть может, юноше привиделся этот паренек, быть может, он пришел специально, чтобы свести его с ума окончательно.       На улице уже не было машин, редкий свет фонарей вдоль трассы напоминает о том, что тут тоже существует жизнь. На круглосуточной автозаправке стоит одинокий темно-синий Chevrolette Chevelle, владелец которого уже десять минут набирает продукты и оплачивает бензин в магазине.       – С вас семь долларов, – говорит без энтузиазма сонный продавец.       – Обдираловка, – шикает Уилл, кидая деньги перед мужчиной и покидая это помещение. Он продолжает бубнить себе под нос. – Бензин, два бургера и три пачки чипсов не могут так дорого стоить.       Он садится в уже заправленную машину и, увидев белую вывеску с красными буквами "Motel" неподалеку, направляется к ней, утром продолжив путь в Оклахому. Это было что-то родное, такое далекое и печальное, с нотками ностальгии. Он не приезжал сюда уже год.       Легкий дождь начал моросить, словно природа решила слегка освежить обстановку. Капли, падая с неба, создают мелодию, которая сливается с тишиной улицы, и воздух наполняется приятной прохладой. Темные тучи двигаются в небе, но ничуть не пугают. Напротив, такая погода добавляет атмосферы уюта и меланхолии. Уилл останавливается на минуту, глядя на серое небо, и ему вдруг хочется остаться здесь навсегда – не уезжать никуда, но и не оставаться в этом месте. Это безвыходный парадокс.       С тяжелым вздохом он бросает на пустой ресепшн тринадцать долларов и, не дожидаясь ответа, самостоятельно забирает ключ от четырнадцатого номера. Скрипучая лестница на втором этаже отзывается под его ногами, как будто напоминает об истории этого полузаброшенного места. Каждый шаг резонирует в тишине, и, казалось, этот звук может разбудить всех троих жильцов, скрывающихся за толстыми деревянными дверями, но, как оказалось, никто из них не спит.       Уилл открывает дверь своего нового номера и мгновенно направляется к раковине, чтобы умыть лицо. Вода, холодная и освежающая, приятно покалывает кожу. Внезапно звуки сначала кажутся едва уловимыми, но вскоре перерастают в отчетливые всхлипы, доносившиеся из соседней ванны, стена которой разделяет их комнаты. Эти звуки не преднамеренные, они терзают тишину, врываясь в его сознание.       Уилл замирает на миг, прислушиваясь. Человек, издававший эти всхлипы, находится в полном отчаянии, изо всех сил стараясь сдержать свои эмоции, чтобы не досаждать соседям. Они не вызваны специально, они ненавязчивы. Его тихий стон, возможно, является криком души, замкнутой в четырех стенах. Иногда он шмыгает носом, а затем, словно в попытке осознать происходящее, произносит невнятные слова о никчемности жизни.       Майкл не знает, сколько времени он провел тут, сидя на холодном кафеле. Ему комфортно в своем горе, находиться здесь и сейчас, чувствовать свои эмоции, проживать их. Это лучше, чем не чувствовать ничего. Пускай по продувающему окну стучит дождь, а вокруг разруха – это и есть его зона комфорта.       Но вот то, что точно способно вывести из комфорта – стук в дверь.       – Нет-нет, – тихо бормочет Майкл, продолжая сидеть на полу и смотреть на дверь. – Только не сейчас…       – Хей, – слышится мягкий голос изнутри. – Есть кто?       Майкл продолжает сидеть на том же месте, но земля из-под ног будто уходит. Он хочет убежать и исчезнуть в этот момент – только не сейчас. Эта мысль появляется каждый раз и каждый день при очередном стуке двери, но страшнее всего, что, если ты не откроешь – завтра умрешь от голода или холода. Ему не всегда хватает денег на еду, бывали и дни, когда даже за комнату нечем было платить, из-за чего он ночевал на лавочке возле входа.       Майкл взвешивает «за» и «против» – в кармане ни цента, на улице ливень, что точно не прекратится в ближайшие сутки, холодная осень дает о себе знать, остаться спать там в легкой джинсовке – смерть. Открыть дверь – очередная моральная смерть и продажа тела. Вновь продажа тела.       – Добрый вечер, – тихо отвечает Майкл, приоткрывая дверь и параллельно вытирая слезы с лица.       – Сомневаюсь, что у Вас он добрый, – выдыхает Уилл, печально смотря на нового знакомого. – У Вас что-то стряслось?       – Какой смысл в моем ответе, если я знаю цель визита, – пожимает плечами Майкл, нагло смотря на юношу.       Этот человек, вошедший в комнату, выделяется среди местных мужчин, как светлая звезда на черном небе. Его аккуратное черное пальто, без единого пятна, обтягивает стройную фигуру, придавая ему облик, будто он только что вышел из модного бутика, а не из серого мира криминала. В то время как большинство мужчин, что обычно приходили к Майклу, выглядели неопрятно и пренебрегали своим внешним видом, этот был воплощением заботы о себе и о своем имидже.       Слегка кудрявые волосы, которые доставали до ушей, были аккуратно уложены, и в них не было ни пылинки. Уверенные черты лица придавали ему миловидность, которая резко контрастирует с уставшим выражением. Глубокие тени под глазами, словно следы бессонных ночей, говорят о том, что этот человек знает, что такое настоящий стресс.       На фоне местных мужчин, которые обычно оставляли за собой шлейф неприятного запаха – смеси пота, дешевых сигарет и травматических воспоминаний о перестрелках, этот незнакомец дышит свежестью.       Возможно, это просто влияние алкоголя на мозг Майкла, но этот юноша не является частью той криминальной культуры, что исходила от его предшественников. Казалось, что ему не знакомы ночные разборки, где жизнь и смерть решаются за мгновение. Майкл старается не думать о том, сколько людей убивали его клиенты, предпочитая не замечать ужаса, который скрывается за их жаждой власти и контролем. Он знает, что сразу же попадет в список, если ослушается их. Поэтому он молча наблюдает, как этот юноша, словно пришелец из другого мира, с достоинством и спокойствием входит в его жизнь, принося свежий ветер, но также и ощущение неизбежной опасности.       Секунды тянулись бесконечно, и Майкл, внимательно изучая лицо своего визави, понимает, что этот человек не просто очередной клиент – неужели он действительно пришел на плачь? Чтобы успокоить?       – О чем ты? – Спрашивает Уилл после недолгого молчания.       – Ты не от Энтони? – недоверчиво и медленно спрашивает Майкл, облокачиваясь на дверь от удивления. Неужели?       – Ты о ком? – чуть усмехается Уилл, не разрывая зрительный контакт. Он действительно притягателен, выглядит как небольшой луч света, что пробивается среди темных грозовых туч.       – Владелец мотеля, – отмахивается Майкл, словно теперь эта информация не должна волновать ни его, ни его нового знакомого.       – Я пройду? – мило улыбается Уилл. – У меня марихуана с собой, если хочешь.       – Не отказался бы, – сразу выпаливает Майкл, пропуская гостя в комнату. Он давно не чувствовал этот приятный запах и не вдыхал расслабляющие пары, это действительно то, что сейчас ему так необходимо.       – Что тебя сюда привело? – интересуется Уилл, аккуратно усаживаясь на стул и облокачивая локоть на стол. – Довольно гадкое место.       – Хватает денег только на него, – пожал плечами Майкл, горько улыбнувшись. – Я тут постоялец. Уже год как.       – Удивительно, что ты еще не сошел с ума в этом месте, – улыбается Уилл, рисуя непонятные круги и невидимые рисунки пальцем на поверхности стола.       – Сумасшедшие не знают о том, что они сходят с ума, – подхватывает нелепую улыбку Майкл. Они сидят в приятной тишине, просто рассматривая друг друга и подмечая новые детали в лицах. – А ты почему тут?       Майкл смеется, когда Уиллу приходится вытащить бумагу и ручку, кинув их небрежно на стол, потому что иначе не получалось достать косяк.       Юноши сидят по разные стороны стола. Тихий свет настольной лампы мягко окутывает их, создавая уютный полумрак. Отчетливо виднеется дым, поднимающимся от косяка, который они не спеша передают друг другу.       – Я еду в Оклахому, встреча психологов, – Уилл, с мечтательным взглядом, тянется к косяку, его лицо полностью расслабленно. Он наслаждается этим моментом полной мерой, словно хочет запечатлеть его в памяти, чтобы не забыть об этом, когда он покинет комнату навсегда. Его взгляд устремлен в потолок. Завтрашний день и все его трудности представляются ему далекими и несущественными, как бы затерянными в облаках.       – Ты работаешь психологом? – удивляется Майкл, сидя напротив. Он чувствует, как напряжение, накопившееся за днями, постепенно уходит вместе с дымом.       – Да, – отвечает Уилл, устало потирая глаза.       – Были бы у меня деньги, я бы пришел к тебе на сеанс, – хихикает Майкл. Его лицо спокойное, но в его глубоких глазах пряталась блеск мыслей. Он наблюдает за Уиллом, словно этот момент временного покоя был его последним шансом сбежать от реальности, где его поджидали нерешенные дела и обязательства. Он взял косяк в руки и, делая глубокую затяжку, откинулся на спинку стула, чувствуя, как тепло охватывает его, растворяя стыд и страх.       – Может быть, однажды, – в пустоту говорит Уилл, чувствуя, как собеседник постепенно уходит в свои мысли.       – Это не может продолжаться вечно, тут есть подвох, – мелькает мысль в голове Майкла, на мгновение вторгаясь в уют этого момента, но он быстро прогоняет ее прочь. Они здесь и сейчас, вдали от суеты. Смех Уилла раздается как мелодия, дразнящая Майкла, и он непроизвольно улыбается в ответ.       – У меня есть кассеты с новинками, – говорит Уилл спустя пару минут, доставая ее из кармана. – Хочешь послушать?       – Да, – спокойно отвечает Майкл, указывая на кассетный магнитофон.       – Так явно лучше, – вновь произносит Уилл своим успокаивающим голосом, когда музыка озарила помещение. Из магнитофона слышится приятная мелодия, которая была на слуху у многих еще с прошлого года.       – ABBA классные, – Майкл становится спокойнее. Он облокачивается на стул, закидывая ноги на кровать. – Но слишком надоедливые.       – Неужели Dancing Queen может кому-то надоесть? – С поддельным возмущением спрашивает Уилл, из-за чего Майкл начинается смеяться. После недолгой паузы, Уилл все-таки рискует спросить. – Потанцуем?       – Я не против, – Майкл встает первый, беря за руку юношу, чтобы тот встал тоже. – Надеюсь, дальше песни будут менее заезжены.       – Узнаешь, – они стоят посреди комнаты, два безнадежных романтика, заключенные в мимолетный момент, который кажется вечным. Атмосфера вокруг них насыщена теплом и интимностью, как будто сама комната обнимает их. Уилл, с легкой заботливостью, аккуратно держит Майкла за талию, его пальцы бережно проскальзывают по мягкой ткани футболки, словно пытаясь изучить каждый изгиб тела. Этот жест полон нежности и доверия.       Майкл обнимает Уилла за шею и прикрывает глаза, стараясь навсегда запечатлеть этот момент в своей памяти. Он чувствует, как его дыхание замедляется, а сердце наполняется спокойствием. Вокруг них раздается едва слышный трек ABBA, создавая невыразимый фон, который словно поддерживает их вечернюю идиллию. В это время мелодия плавно переходила в новый сингл группы Queen, наполняя пространство еще более глубокими эмоциями.       – Это определенно песня обо мне, – говорит Майкл, вслушиваясь в каждую строчку «Somebody To Love», на что Уилл грустно улыбается.       Запах травы, наполняющий комнату, очень густой и насыщенный. Он знает, как убаюкивать и расслаблять, погружая обоих в состояние внутреннего комфорта. Тонкие облака дыма медленно поднимаются к потолку и исчезают, как неуловимые мысли, давая возможность сосредоточиться только на настоящем. Уилл чувствует, как тело Майкла расслабляется, а дыхание становится более глубоким и ровным. Майкл, в свою очередь, наслаждается ощущением безопасности, которое исходит от Уилла.       – У тебя есть хобби? – Спрашивает юноша, смотря в глаза Майклу.       – Переезжать в разные комнаты, если это считается, – хихикает он. Медленный танец охватывает ребят, создавая между ними атмосферу, насыщенную неизменным притяжением. – Ну и краситься люблю, но косметики нет.       – Я тебе куплю, – Уилл чмокает его в лоб, успокаивающе поглаживая спину. Искра, возникающая между ними, постепенно раскаляет обстановку, и с каждым словом им становится все сложнее прятать свои истинные чувства. – Я куплю тебе абсолютно все.       – Ты увезешь меня из этого чертового места? – с надеждой смотрит Майкл, готовый чуть ли не на колени пасть ради этого. Они останавливаются от танца на мгновение, их лица медленно приближаются друг к другу.       – Обязательно, – продолжает улыбаться он. голос Уилла становится все тише и интимнее, как будто он боится нарушить это волшебство. Его дыхание смешивается с дыханием Майкла. – Поедем в Лос Анжелес. Или, если хочешь, в Нью-Йорк.       – И туда, и туда, – шепчет почти в губы Майкл.       Уилл, словно притягиваемый силой притяжения, приблизил свое лицо максимально близко к лицу Майкла, маняще оставаясь на месте.       Внезапно, как будто не выдержав этой нагнетающей тишины, Майкл, охваченный страстью и жаждой, первым накидывается на Уилла. Его губы встречаются с губами знакомого с такой силой, что это вызывает прилив энергии, словно искра разожглась в огонь. Этот поцелуй не просто проявление любви – он полон мольбы.       Колени Майкла подкашиваются от интенсивности своих чувств, и он едва не потеряет равновесие, его тело словно отказывается слушаться и подчиняться. Уилл, заметив это, мгновенно реагирует. Он крепко обнимает Майкла за талию, поддерживая его, чтобы тот не упал на пол.       Этот жест является для Майкла опорой, позволяющей оставаться на ногах, даже когда мир вокруг кажется неустойчивым. Не теряя ни секунды, Уилл тянет Майкла в сторону полу сломанной одноместной кровати, которая стояла в углу комнаты. Они переходят на более медленные поцелуи, наслаждаясь каждым мгновением. Уилл время от времени отвлекается, нежно целуя шею Майкла, оставляя легкие следы своих губ на его нежной коже. Майкл полностью расслабляется в его объятиях, позволяя делать с собой все, что вдумается.       Уютная атмосфера наполняет комнату, и Уилл, чувствуя, как близость накаляет их желания, кладет Майкла на мягкую кровать. Теплый свет освещает их лица, добавляя романтики в этот момент.       Майкл, поймав его взгляд, шепчет о том, какой все-таки Уилл красивый. В его словах звучит восхищение, и Уилл смущенно улыбается, краснея от комплимента. В ответ на это, он вновь целует Майкла, но уже более требовательно. Их губы сливаются, и Уилл аккуратно снимает с юноши футболку, его движения наполнены нежностью и заботой.       – Не отпускай меня, – хнычет Майкл, когда Уилл отстраняется для того, чтобы снять одежду с себя и порыскать в прикроватной тумбе в поисках смазки.       – Я рядом, – Уилл подбадривающе гладит его, слегка сжимая за внутреннюю часть бедра, от чего юноша громко выдыхает.       Уилл осторожно высвобождает того от черных кожаных штанов. В воздухе витает напряжение, одновременно нежное и дикое, и он ощущает, как его собственное сердце бьется в такт с каждым движением. Майкл в ответ целует его шею, его губы касаются кожи с легким теплом, вызывая мурашки по всему телу Уилла. В этот миг он чувствует, как все стесненные границы и предвкушение исчезают, оставляя лишь чистое наслаждение и страсть. Майкл обхватывает его талию своими ногами, его ноги крепко сжимают Уилла. Их губы вновь встречаются, целуя друг друга с такой силой, что кажется, мир вокруг теряет свою значимость.       Эмоции разливаются между ними, как река, которая не знает преград. Майкл ощущает, как его счастье нарастает, как будто он наполняется светом, который исходит от знакомого. Каждый момент близости наполняет его теплом и удовольствием – такое ощущение, что они созданы друг для друга. Майкл не вспоминает о том, что они знакомы от силы час. Их тела прижимаются друг к другу, и он не хочет, чтобы этот момент когда-либо заканчивался.       Уилл аккуратно проводит сквозь трусы по полутвердому члену, отчего Майкл едва вздрагивает и выдыхает, обнимая одной рукой за шею, а другой ведя по сильным плечу.       – Как бы ты хотел провести эту ночь? – интересуется Уилл, приспуская резинку на его трусах. Руки плавно гладят кожу, не доходя до паха. После долгого молчания и легких вздохов от недостатка прикосновений, Майкл все-таки смотрит на него.       – Хочу чувствовать тебя полностью, – произносит юноша, после чего Уилл снимает с него трусы и подкладывает подушку под поясницу.       – Так и тебе, и мне будет удобно, – бормочет он, комментируя действие.       – Хорошо, – буквально мурчит от комфорта Майкл, не зная, что такое отношение вообще возможно. Секс для него – боль и неудобство, болящие поясница и задница, синяки по всему телу, следы укусов и страх одиночества после. Здесь же он чувствует противоположное. – Ну же… пожалуйста.       – Нетерпеливый, – усмехается Уилл, выливая смазку на член и растирая ее. Остатками он проходится по сфинктеру Майкла, отчего тот нетерпеливо ерзает по простыне и вновь вздыхает.       Уилл крепко хватает его рукой в районе копчика, другой рукой направляя член и медленно входя внутрь. Майкл закатывает глаза и опускает руки на постель, полностью погружаясь в процесс, из-за чего время от времени забывает дышать.       – Такой прелестный, – Уилл наблюдает за каждым его движением и несколько раз целует в лоб, после чего переходит на щеки, параллельно входя до конца. Майкл затаивает дыхание в ожидании движений, но понимает, что ему дают время на привыкание.       – Боюсь, я не переживу, если потеряю тебя, – Майкл вновь тянется к нему, двигая бедрами навстречу, показывая свою готовность к действиям. Уилл улыбается от его слов, стараясь сдерживать стон от движений. – Не сдерживайся, хочу слышать тебя.       Уилл немного смущается, ведь он не подозревал, что Майкл довольно разговорчив во время секса. Он медленно двигается бедрами назад, после чего вновь толкается внутрь, создавая трение. Майкл довольно стонет из-за четкого попадания в простату. Движения ускоряются, создавая все больше стонов у обоих юношей. Они смотрят друг другу в глаза, стараясь запечатлеть как можно больше.       Уилл не хочет останавливаться, лишь время от времени он слегка дразнит: в момент, когда Майкл особенно громко издает звук, он замедляется, после чего слушает еще пару жалобных стонов, которые прекращаются исключительно после того, как темп возобновляется. Он полностью посвящается в этот момент близости, отбросив все лишние мысли.       В голове Майкла было лишь одно имя – Уилл, его спаситель. Он бессвязно бормочет что-то о свободе, тяжело дышит, находится в полной эйфории. Уилл ускоряется еще сильнее, когда замечает сильно дрожащие колени своего спутника.       Кровать противно скрипит, но никто из них этого не замечает, погруженные в свою бурю эмоций и ощущений. Соседи привыкли к звукам этой комнаты, иногда сами греша тем, чтобы зайти в этот номер на ночь и выйти лишь под утро, оставляя за собой следы секретов.       Лампочка время от времени мигает, словно испытывая терпение, напоминая о том, что ее пора бы заменить. Тень тел на стене огромна и выглядит довольно смешно, создавая комичную иллюзию, будто они танцуют в своем собственном маленьком мире.       Дождь продолжает капать, лишь сменив свое направление из-за ветра, который громко завывает за окном, словно напевая какую-то мелодию. Вода громко бьется о стекло. Уилл сильнее наклоняется, поднимая ноги Майкла вверх. Он находится довольно близко к концу, что можно сказать по его быстрому дыханию и стонам. С виска капает капля пота. Майкл тянется к своему члену, буквально взвыв от первого прикосновения, а Уилл тем временем решает набирать бешенный темп, буквально вдалбливая, согласное на все, тело в кровать. Они громко стонут в унисон, понимая, что не продержатся так долго, как хотелось бы.       – Я близко, – хнычет Майкл, не останавливая свои движения рукой ни на секунду. Он наслаждается каждой секундой, впервые испытывая столько удовольствия от секса. Эмоции льются через край, заставляя приближаться к оргазму все быстрее и быстрее. Ему нравится чувствовать Уилла внутри себя.       – Я тоже, – кивает Уилл, не сбавляя темп. Он чувствует Майкла изнутри – эта мысль дурманит голову.       Майкл громко стонет и ухватывается рукой за близлежащее одеяло, когда изливается на оба живота. Воздуха не хватает, рассудок полностью потерян, мысли в голове отсутствуют. Он громко дышит, впитывая каждую частичку этого момента. Внутри него разгорается буря эмоций: радость, нежность и удовлетворение переплетаются в одно целое. Он чувствует, как все переживания последних дней исчезают, оставляя только чистое блаженство. Сердце стучит быстро, как будто ритм его жизни синхронизируется с дыханием Уилла.       Уилл кончает внутрь с тихим мычанием и уставший падает на него без сил, будто вся тяжесть мира уходит с его плеч. Он позволяет себе пару минут просто не двигаться, наслаждаясь этой близостью и теплом, которое излучает Майкл. В этот момент все теряет смысл. Грудь Уилла поднимается и опускается медленно, его сердце бьется в унисон с его спутником. Майкл чувствуют себя в безопасности, словно в своем собственном мире, где нет ничего более важного, чем этот момент. Они обмениваются взглядами, полными понимания и близости.       – В душ и спать, – зевает Майкл, целуя юношу в лоб.       – Согласен, – встает на колени Уилл, аккуратно выходя из Майкла.       Парни довольно быстро принимают душ. Вода, струясь по их телам, смывает все напряжение, которое накопилось за день. Они, не сдерживая смеха, поворачиваются друг к другу, потирая спины, наслаждаясь простым, интимным прикосновением.       Спина Майкла скользит под ладонями Уилла, и он чувствует, как мурашки бегут по коже от каждого легкого прикосновения. После быстрого душа, чувствуя себя отрезвевшими, Уилл аккуратно вытирает Майкла, а затем делает то же самое с собой, оба обмениваются игривыми взглядами и тихим смехом.       – Спи сладко, – говорит Уилл, когда они, наконец, готовятся ко сну. Он нежно обнимает Майкла со спины, не желая его отпускать, и наклоняется, целуя его голое плечо.       Лежа в постели, укрытые одеялом, Майкл ощущает, как все заботы и тревоги растворяются. Он засыпает в полной идиллии, с чувством защищенности и любви, которое никогда прежде не испытывал. В чем может быть подвох?       Майкл просыпается в полном одиночестве. Солнце все еще не встает, но дождь не идет. Ветер слегка подвывает, отчего становится холодно даже под теплым одеялом. А может быть, это не от ветра?       Уилла нет рядом. Наверняка он завтракает. Мысли о нем заставляют Майкла потянуться в постели, оборачиваясь в одеяло, словно пытаясь укрыться от холодной реальности. Постепенно он встает с кровати, чувствуя, как утренняя прохлада проникает в каждую пору его кожи.       Майкл почти проходит мимо стола, когда его взгляд вдруг притягивается к изменениям. Он замечает помятую купюру десяти долларов, лежащую на поверхности. Уилл обещал забрать его, это не может быть так.       Мысли мчатся по голове, и страх охватывает его с новой силой. Все не может закончиться так. Он отшагивает назад, испытывая растерянность, словно не верит в происходящее.       Пустота на сердце составляется муками. Мурашки пробегают по спине, как будто холод проникает в его душу. Одна одинокая слеза скатывается по щеке, и он понимает, что это значит. Он его бросил. Предал. Майкл чувствует, как надежда, некогда поднимающая его на ноги, рушится с глухим стуком. Дал надежду и исчез, а в груди растет пустота, которая больше не поддается описанию. Это хуже, чем беспросветная боль.       Майкл тянется к «случайно» выкинутым из кармана листку и ручке, словно сам Уилл наталкивает его на этот поступок. Он написал короткое: «Это слишком больно, чтобы у меня была возможность жить дальше, словно ничего не было».       – Ой, не знаю, – разговаривает по роторному телефону владелец мотеля - Энтони. – Ты мог бы и разбудить, чтобы поздороваться. А то пришел, выполнил мою просьбу и ушел. Нет-нет, не видел его еще. Даю ему максимум день. Да, Майкл морально слабее, чем Роберт.