Жертва для жреца Бога красоты

— Погнали в этот заброшенный замок? — Джисон кидает огрызок яблока в сторону гаражей и попадает в нарисованную мелом мишень. Лето знойное, на улице жарко невыносимо. Футболки у обоих прилипли к мокрым от пота спинам. — Ага, триста раз, — Хенджин следит за полетом яблока и улыбается. Откусывает свое в последний раз и кидает следом за Джисоном, в мишень. Не попадает и куксится. — Там же призраки. Джисон пихает его плечом и смеется: — Дурак, что ли, какие еще призраки? — Ну этот дом стремный, в любом случае. Джисон проворачивает запрещенный прием: ухмыляется и тянет притворно-презрительно: — Понятно, зассал. Мамина нюня. Хенджин вскакивает на ноги, смотрит на Джисона сверху вниз, уперев руки в бока. — Кто тут еще мамина нюня? Ничего я не боюсь! Джисон закатывает глаза: — Нюня, нюня. Уже в старшую школу перешел, а все еще мамина малышка. Хенджин фыркает, разворачиваясь. — Пошли в твой сраный замок! Первый же обосрешься, когда приведение увидишь! 🏃🏼‍♂️🏃🏻 Заброшенная баня, построенная в странном псевдо-средневековом стиле, с башенками и окнами в форме бойниц, стояла практически в центре их района. Перестраивать ее никто не собирался, сносить тоже. Жители регулярно писали письма в администрацию города, но все, что та сделала — прислала старого охранника и огородила здание забором из сетки-рабицы, чтобы там не собирались нежелательные элементы. — Длинный, подсади! — Потребовал Джисон и, не глядя, запрыгнул на подставленные руки. Хенджин уже почти успешно перепрыгнул забор, как зацепился штаниной о порванную проволочную сетку забора, что торчала изнутри. Джисон указал на него пальцем и раскатисто заржал: — Чудила ты неуклюжий! Хенджин висел на своей штанине головой вниз, ощущая, что свободные штаны остаются на заборе, пока он сам медленно из них выскальзывает. Он ухватился за край джинсов, чтобы совсем из них не выпасть, и закряхтел: — Да помоги мне, идиотина! Хватит ржать! Джисон сложил руки на груди: — Даже не знаю, как идиотина должен тебе помочь… Хенджин фыркнул и отпустил руки, и, как юркий хорек, выскользнул из штанов на землю, оставшись в одних трусах. Пока он вытряхивался, его левая пятка небольно попала по макушке смеющемуся Джисону. Хенджин невозмутимо сделал вид, что все так и планировал, стоя в одних трусах, освободил из плена забора свои, теперь уже порванные джинсы, и натянул их на себя. — А жопа у тебя ничего такая, — Джисон шутил, но щеки его были красными до самых глаз. Хенджин только фыркнул в ответ, равнодушно пожимая плечами, и отворачиваясь, чтобы друг не увидел смущенную улыбку. Они залезли внутрь через окно и оба восхищенно свистнули: перед ними был пустой бассейн, заваленный мусором. Высокие своды потолка создавали сильное эхо и они принялись кричать, соревнуясь, кто крикнет громче. — Пошли дальше, — возбужденно прошептал Джисон, ухватившись за руку Хенджина, — интересно же! Они обошли помещение душевых, задержавшись там, делая вид, что моются. — Молодой человек, — капризно ныл Хенджин, закрывая глаза рукой, — вы тычете членом мне в лицо! Отвернитесь! — Я не виноват, что мой член такой огромный, что занимает аж две кабинки, — хохотал Джисон, кокетливо подмигивая. Хенджин согнулся пополам, хохоча, держась за живот. — У тебя там анаконда что ли? Когда ходишь, не наступаешь? Джисон рассмеялся в ответ, случайно поскользнулся и упал на спину: — Зато спать удобно! Ногу на хуй закинул, как на дакимакуру, и спишь, — он продемонстрировал, как можно спать, закинув ногу на что-то большое и воображаемое. — Бля-ять, — раскатисто взвыл Хенджин, — кошмар какой! А мыть как? Джисон закинул руки за голову и принялся двигать бедрами: — Ванну приходится набирать и потом вот так полоскаю стою. Хенджин свалился на пол и принялся бить руками по плитке, подвывая от смеха. Отсмеявшись, они пошли в соседнее помещение, где был хамам. В центре помещения располагался стол из камня. Джисон тут же лег на него, раскинув ноги и руки в стороны. — Нет, пожалуйста! — Закричал он, — я не подхожу для жертвоприношения! Я маленький и невкусный! Хенджин поднял с пола небольшую ветку и подошел к столу, вскинул руки, будто держит кинжал, и наставил его на Джисона. — Для жертвоприношения нужна девственность, а не твои вкусовые свойства, придурок. — А я не девственник, — Джисон подмигнул.  — Пиздишь, — улыбнулся Хенджин. — Пизжу, — кивнул Джисон, — мне не удалось обмануть жреца смерти! Что ж, я готов принять свою участь! Захуярь меня, во имя сил… а, кстати, во имя кого я умираю? Хенджин опустил импровизированный кинжал и потер подбородок: — Ну давай ради бога крутоты? — Крутости, — поправил Джисон. — Крутости, — согласился Хенджин, кивая. Он залез на стол, сел на бедра Джисону и приставил ветку к его горлу, нависая над ним. Джисон покраснел. — Джинни, — прошептал он тихо, — а давай во имя бога красоты? — Чо? — Хенджин наклонил голову и нахмурился. — Ты красивый, прям жрец храма бога красоты, а я — идеальная секси-жертва для такого бога! Не так ли? — Он нагло ухмыльнулся, стирая серьезность с лица. Хенджин рассмеялся, всплеснув руками, и случайно выронил ветку, которая должна была служить ритуальным кинжалом. Он лег рядом с Джисоном на спину, держась за живот. Джисон возмущенно фыркнул, теперь уже сам залезая на него сверху. Он взял руки Хенджина за запястья и впечатал их в стол, разводя в сторону. Хенджин мгновенно затих. — А чего ты ржешь? — Прищурился Джисон, — я не секси, по-твоему? Он всматривался в лицо друга. Тот шумно сглотнул и облизнул губы. — Ты… — начал было он, но раздалось громкое и строгое. — Кто тут ходит? Это частная собственность? Я вызову полицию! По стенам поползли вспышки от фонарика. Джисон отпустил Хенджина, быстро прижал палец к губам, схватил его за руку, переплетая их пальцы, и потянул на себя, помогая встать. 🏃🏼‍♂️‍➡️🏃🏻‍➡️ Они бегут по заброшенной бане, еле сдерживаясь, чтобы не заржать в голос. Пожилой охранник оказывается где-то далеко позади, когда они забегают в небольшую комнату сауны. Здесь совсем чисто, помещение мягко освещает маленькое окошечко над потолком. — Теперь мы — пленники этого зловещего замка, — шепчет Хенджин, со смешком, и садится на деревянную полку, подтягивая к себе ноги и обнимая их. Джисон прислушивается, чтобы проверить, не пошел ли за ними охранник, и садится рядом, совсем вплотную, соприкасаясь с Хенджином бедрами и плечами. Он вдруг смотрит на него очень внимательно и серьезно и произносит тихо, одними губами: — Давай поцелуемся? Хенджин отвечает мгновенно и очень быстро: — Ебанулся? Джисон фыркает, закатывая глаза: — Ну понятно все с тобой. Зассал. Хенджин возмущенно хмурится и зеркалит, фыркнув в ответ. Он берет Джисона рукой за подбородок, притягивает к себе и целует, накрывая его губы своими. Джисон тихонько стонет, когда его языка касается язык Хенджина. Он отстраняется и тяжело дышит, со страхом заглядывая в лицо друга. — Хорошая ты жертва, — улыбается Хенджин, — самое оно для жреца бога красоты.