Ради тебя

***

      Коко кладёт ладонь на щеку Инуи. Его рука нежная и родная, такая, что хочется целовать её, целовать запястья и проходится губами по каждой разбитой костяшке, с которой сочится кровь.       Его кровь.       У Коко взгляд холодный, совсем не такой, какой был раньше. И смотрит он на Инуи совершенно не так, как смотрел раньше. И в этом взгляде пылает ненависть и вражда, так, будто Инуи разрушил все его представления о реальности, о мечтах. Будто бы «Я не Акане… Я Сейшу!» для Коко было фатальным для осознания собственной беспомощности перед судьбой. Он молчит некоторое время, сглатывает и еле слышно произносит:       — Если бы Акане посмотрела на меня сейчас, она бы разозлилась с таким же выражением лица?..       Почему все так?       Почему человек, которого Инуи любит больше всего на свете; тот, за которого он готов убить; тот, за которого он готов отдать свою жизнь, тот, без кого он не понимает смысла собственного существования, видит в нем лишь оболочку для его по-настоящему любимой девушки?       — Акане умерла… И я это прекрасно понимаю… Но я уже не могу вернутся. Я поклялся жизнью «Поднебесью». Мы теперь враги.       От этого больно, страшно больно, но Инуи продолжает стоять на своём. Он вернет его к себе. Он заставит его вернутся, что бы ни случилось. Он освободит его из рук «Поднебесья». Он не позволит ему быть под ними.       — Достаточно… Съеби в сторону, Коконой… — низкий голос Мучо прерывает молчание между ними. Он отталкивает Хаджиме, оставляя его у себя за спиной, и подходит ближе к Инуи. — Помахаемся?       Он демонстративно разминает руки, щёлкает пальцами. Он понимает, что Сейшу не в состоянии не то что бы победить, даже просто драться. Инуи стирает слезы с лица, пачкая его пылью с грязных рукавов формы Токийской свастики. Он сжимает дрожащие ладони в кулаки. Никогда не думал, что ненависть может захлестнуть настолько сильно, что полностью перекроет здравый рассудок. Он же обещал убить его, блять, обещал! Дыхание такое затрудненное, он глубоко и быстро вдыхает воздух, и будто бы появляется ощущение перенасыщенности кислородом, но его по прежнему не хватает.       — Это все из-за тебя… Сука, это все из-за тебя! — его обычно спокойный голос теперь срывается на крик, в котором не звучит ничего, кроме отчаяния. Грудную клетку тяжело сдавливает от нехватки воздуха из-за плача       — И что ты мне сделаешь, сопляк? Убьёшь меня?       Его голос звучит где-то сверху, Инуи не поднимает на него глаз, лишь смотрит куда то вперёд, куда то «вникуда» размывающимся от стоячих на глазах слез взглядом. Видит лишь перед собой красные пятна формы «Поднебесья», переферийным зрением эти пятна смешиваются с чернотой волос Коко, который закрыл ими лицо, пытаясь не показывать свою слабость в виде плача.       Инуи вновь стирает слезы и фокусируется на Хаджиме, который внезапно поднимает голову, и их взгляды на секунду пересекаются. Его глаза полны слез, что тут же падают на щеки и стекают по ним. Он понимает, чем это чревато для Сейшу. Понимает, но ничем не может помочь. Кажется, лучше пусть Мучо выбьет всю эту дурь из него, и он, наконец, забудет про Коко как про страшный сон. Так будет лучше для него.       — А ты не боишься, что сам помрешь?       Эта фраза как разряд тока бьёт по нервной системе Коконоя, моментально бросает в холодный пот. Кажется, будто земля уходит из-под ног. Не смей, сука, не смей! Он сдерживает порывы, чтобы ввязаться в это, закричать что-нибудь, чтобы это прекратилось или просто взять Инуи за руку и съебаться отсюда куда подальше. Но Коко понимает, что пути назад нет. Понимает, что чем ближе Сейшу к нему, тем опаснее для них. Инуи — его слабое место, это то, куда может ударить каждый. Это как удар между ног — также подло, но этим пользуются все.       Но пути назад уже нет       — Я убью тебя, уебок… — надорванный голос Сейшу звучит уверенно, несмотря на то, что он заметно дрожит. И дрожит он больше не от обиды и слез, а от неисчерпаемой до ебаного гроба Мучо агрессии.       — Ну, попробуй…       Инуи срывается с места, быстро сокращает между ними расстояние и заносит кулак для удара, но его руку тут же перехватывает его противник, бьёт кулаком в лицо, и Инуи отшатывается, но ему на дают упасть — Мучо хватает его за воротник формы и удерживает на ногах. Инуи успевает сделать лишь короткий вдох перед тем, как весь воздух выбивается из легких от сильного удара в солнечное сплетение. Дух захватывает и воздух больше не идёт, по телу проносится волна сильной сковывающей боли, что горящим очагом находится где-то под ребрами. Следующий удар приходится ногой под коленку, и он тут же падает на землю, на колени, оперевшись логтями в пол. Нужно некоторое время перевести дух, он глубоко вздыхает, широко открыв рот. На асфальт капают болезненные слезы, из-за которых неприятно разъедает глаза, и Инуи жмурится, пытаясь собраться с силами, чтобы продолжить драку, исход которой давным давно предрешен. Но он не успевает прийти в чувства и через секунду в его лицо с силой прилетает тяжёлый ботинок, заставляя машинально перевалиться на спину. Взгляд расплывается, он мотает головой и видит подходящие к нему окровавленные белые ботинки — его кровь из носа       — Что разлегся, щенок? Устал? — Мучо хватает его за воротник рубашки, поднимает над собой и с силой кидает на землю. Так, что он прокатывается спиной по твердому асфальту, ударяется головой и несколько раз переворачивается через себя. Все тело охватывает сильная боль, такая, что отключает разум окончательно. Кажется, что одновременно не болит ничего и болит абсолютно все. Голова идёт кругом, перед глазами все расплывается и будто бы дрожит, появляется изнурительное ощущение боли в глазах и голове из-за света фонарей, в ушах раздражающе звенит и этот звон с каждой секундой становится все громче и громче, так, что кажется, куда ещё, блять, громче. Тело дрожит, появляется сильный тремор, который совершенно не получается контролировать.       — И это все?! Ты ещё слабее, чем я думал, Инуи!       Коко опускает голову, правой рукой теребит рукав левой, поджимает губы и еле слышно всхлипывает. Последнее, чего он хочет, это смотреть как избивают его.       Избивают того, кого он любит больше всего на свете, того, кому он доверяет больше всего, того, с кем не может быть эгоистом, того, ради кого он уже пожертвовал собой.       Коко замечает движение спереди. Инуи начинает вставать, опираясь сначала на логти, его плечи сильно дрожат, и он непроизвольно шипит от боли, стискивая зубы. Затем кое-как встаёт на колени, вытирает кровь с разбитого носа, замирает на некоторое время, пытаясь хоть немного прийти в себя.       — Ну-же, Инуи! — разносится грубый смех парня. — Убей меня!       Сейшу с трудом поднимается на ноги, но они не держат от слова «совсем». Подкашиваются при каждом движении, но он все же выпрямляется в спине и медленно идёт вперёд.       Коко смотрит на Инуи. Сильно ему досталось. Кровь из носа все льётся и льётся, стекает по подбородку и течёт по шее. По щеке из разбитой брови также течёт кровь. В глазах полопались капилляры, белок стал красным-красным. Он сплевывает кровь, что накапливается во рту из разбитой десны.       — Если бы не ты… — хрипяще проговаривает Сейшу. Он закашливается. — Все бы было хорошо…       — Как слащаво… Обидно, что твоя «сучка» теперь наша?       Инуи быстро отталкивается от земли и моментально подлетает к противнику. В холодном свете бликует лезвие ножа, он замахивается для ещё одного удара, но уже более смертоносного, чем было раньше       — Инупи! Не смей! — испуганно вскрикивает Коко, заметив оружие в его руках. Но слишком поздно — Мучо уворачиваться и хватает его за запястье, выворачивает его руку, заставляя расслабить ладонь. Бьёт коленкой в живот, выбивая воздух из лёгких, и Инуи машинально отпускает ножик, который с громким звоном, что из раза в раз повторяется в ушах, падает на землю. Ясухиро тут же наклоняется, берет рукоятку длинного ножа, и Инуи пытается забрать его обратно, хватает за руку противника, но тот с силой её выдергивает и режет ладонь Сейшу. Он болезненно шипит и смотрит на руку — порез не сильный, но весьма противный, сильно жжёт. Он сжимает эту же руку в кулак, кривясь от боли, и все-таки ударяет Мучо по лицу, за что моментально получает ногой в живот. И ещё раз, и ещё…       — Мне продолжить, или ты признаешь свое поражение? — с небольшой одышкой говорит парень, не переставая избивать его. Инуи пытается устоять на ногах и заблокировать удар, но тело ослабло настолько сильно, что временами перед глазами начинает чернеть. Мучо хватает за блондинистые волосы парня, резко наклоняет его и бьёт коленом в лицо, и он отшатывается, закрывая рукой кровоточащий нос. Голова страшно кружится, сильно болит, глаза залиты собственной кровью, все в красной пелене       — Мучо… Хватит… — встревает Коко       — Хватит? Как скажешь…       Всего лишь один взмах, и Мучо вонзает нож в живот парня, а Инуи лишь издаёт короткий хрип и замирает с широко распахнутыми глазами.       — Довыебывался, — он достаёт лезвие, и из его раны тут же крупными каплями брызгает кровь на серый асфальт. — Крыса ебаная. Не знал, что на драки ножи не таскают?       Инуи закашливается и падает на колени, хватаясь за живот обеими руками. Каждый кашель сопровождается кровавыми каплями изо рта, смешанными со слюной, образуя вязкую алую консистенцию на земле.       Коко кажется, что он прямо сейчас потеряет сознание от этого. Кажется, что это просто кошмар, и он сейчас проснётся у себя дома, вместе с ним, живым и невредимым. Крепко обнимет его и расскажет о том, как сильно испугался этого пиздопротивного сна. Но он все ещё в этой реальности. Ничего не происходит. Кровь в жилах стынет, будто её температура моментально понизилась на несколько десятков градусов. Кажется, что она вовсе остановилась и перестала циркулировать, сердце перестало биться, отказываясь выполнять свою ебаную функцию.       Хаджиме лишь стоит, смотрит на кашляющего кровью Сейшу, что согнулся над землёй и дрожит всем телом. И ни слова сказать не может. В происходящее не получается поверить, мозг отказывается обрабатывать эту информацию. Ледяные оковы панического страха сковывают все тело, словно стальные цепи обволакивают его, фиксируя конечности к холодной земле.       — Нихуевый такой ножичек, — цедит Мучо и осмотривает длинное лезвие ножа, покрытое красивыми узорами разводов крови. Он смахивает её, складывает нож и добавляет: — Заберу его себе как трофей. Ты не против, Инуи?       Не дожидаясь его ответа, он разворачивается и уходит, проходя мимо Коко:       — Пиздуй, — Мучо толкает его в плечо, возвращает «из облаков» в суровую реальность. Все вокруг будто затихло, ничего не слышно, кроме придушенного хрипа и кашля Инуи. Он даже не заметил, как вокруг столпились люди.       — Инупи! — истошно кричит Коко и срывается с места, сразу падает рядом с ним на колени, хватает за плечи и насильно поднимает. Он послушно поднимается с опущенной головой, словно старая кукла со сломанным шарнирами, над которой изрядно поиздевалась. — Инупи!!!       Он смотрит в его разбитое лицо, обхватив его руками. Его взгляд словно затуманенный, зрачки безумно широкие, и он переодически закатывает глаза, на секунду отрубаясь от боли. Из носа сильно течёт кровь, вернее сказать, хлещет, за секунду успевает испачкать форму Коко. И нос у него вероятнее всего сломан, выглядит не так, как раньше, а на переносице кровоточит ссадина, но это тревожит меньше всего       — Коко… — еле срывается с его губ       — Молчи! — вскрикивает он, подхватывает парня под руки и кладёт на спину. — Ничего не говори…       Инуи кашляет, и с уголка его губ начинает течь струйка крови. Коко обхватывает его щеки руками, легонько бьёт по ним, заставляя вернуться в сознание       — Инупи! Только не отрубайся… Прошу…       — Коко, я… — хрипит он и тут же кашляет, изо рта мелкими капельками брызгает кровь       — Заткнись! — слезы рекой текут с глаз, но он не обращает на них внимание, лишь постоянно громко всхлипывает. — Береги силы, солнце, пожалуйста…       Руки Инуи хватают его за одежду, бессильно сжимая ткань, дёргают на себя, будто желая притянуть парня к себе и обнять напоследок.       — Я…       — Тише… — горячо шепчет Коко. — Я вызову скорую…       Он начинает доставать телефон из кармана брюк, но рука Инуи останавливает его       — Не… — его снова прерывает кашель       — Хватит! — кричит Хаджиме и отдергивает его руку. Быстро достаёт телефон и набирает номер скорой, сразу сообщает их местоположение. — …Д-да… Ножевое ранение в живот… — его голос заметно дрожит, мысли страшно путаются. — Я-я… Я не знаю… Клинок был слишком длинный… Сука, пожалуйста! Быстрее!       Этот разговор длился от силы секунд тридцать, но кажется, что прошла целая вечность. Он отбросил телефон в сторону, начал расстегивать верхнюю часть его формы, оголяя грудную клетку и живот. Сука, все в крови, абсолютно все.       — Я не знаю, что делать… Я не знаю, что делать… — непрерывно шепчет Коко, придаваясь панике и накатывающей истерике, больше не в силах сдерживать собственные эмоции. Рана слишком большая, слишком сильно кровоточит. — Инупи…       Он быстро снимает свою форму, а затем и футболку, складывая её в несколько раз в подобие валика. Это была единственная относительно чистая на нем вещь. Прикладывает её к ране, сильно надавливая, в надежде остановить кровь. Смотрит на Инуи, а он болезненно жмурится и шипит, стискивая зубы.       — Коко… — произносит он, сглатывая вязкую слюну       — Инупи, пожалуйста…       — …Прости, что я не Акане… Я понимаю, что ты её все ещё любишь…       Это произнесено так тихо, с такой невыносимой болью, которой не было даже в тот момент, когда Инуи позвонил Коко и сообщил, что Акане больше нет. Коко помнит этот голос. Помнит каждый его всхлип и плачь. Помнит их первую встречу после этого. Помнит, как он, несмотря на собственную разружающую его изнутри боль, обнимал его, бьющегося в истерике, успокаивал, долго успокаивал. Крепко прижимал к себе, гладил по черным волосам и плакал вместе с ним. Помнит, как он тогда поцеловал его в щеку и помнит, как оттолкнул его из-за этого.       Он помнит каждый момент того злоебучего дня       И помнит, как ему пришло осознание того, что ему ужасно нравится тактильный контакт с Сейшу       Инупи ловит его взгляд, который за секунду из напуганно-плачущего стал болезненно-агрессивным. И как будто его агрессия больше не имеет значения, больше ничего не имеет значения. Коко смотрит на него не отрываясь, висит долгая удушающая тишина. Люди, что столпились вокруг резко замолчали.       — Я тебя люблю, а не Акане!!! — Коко срывается на чересчур громкий крик. — Тебя, блять, а не Акане!       Он глубоко надрывисто вздыхает, начиная сильно рыдать. Его рука крепко сжимаются на воротнике Инуи, напрягается настолько сильно, что начинает дрожать ещё больше. Он опускает голову, не желая смотреть в его глаза, зная, что он смотрит на него непонимающе, с исчерпывающей остатки его адекватности болью.       — Инупи, пожалуйста! — вновь кричит он, замечая, что Инуи начинает отрубаться. Он закатывает глаза и обессиленно запрокидывает голову вбок. Его рука, все время лежавшая на ноге Коко, как бы успокаивающе его гладила, теперь падает и ударяется о землю. — Не смей, сука! Не смей! — через каждое слово Хаджиме поверхностно вздыхает, шумно ловя ртом воздух. — Пожалуйста, Сейшу! Будь в сознании… — он свободной рукой бьёт его по щекам. — Не умирай, пожалуйста, только не умирай… — его всхлипы становятся все громче и болезненнее, а голос сильно ломается, становится охриплым. — Солнце моё… — на выдохе, с капелькой облегчения, произносит он, когда Инуи все-таки открывает глаза. — Потерпи ещё чуть-чуть…       Его кожа сильно побледнела, стала ещё светлее, чем была до этого, совсем белой. Шрам стал заметно ярче, с фиолетовым подтоном, но его практически не видно из-за крови на лице.       — Смотри на меня, — он начинает гладить его по плечу. По щекам неистово текут слезы, он задыхается от истерики и страха, руки треморно проводят по его предплечью. А Инупи уже не плачет, только смотрит на Коко, переодически на долю секунды теряя сознание. — Я так сильно тебя люблю… — совсем тихо выдавливает он колеблющимся голосом.       — Коко… Что ты сказал? — Инуи еле связывает слова, говорить членораздельно не получается. Его лицо кажется чересчур спокойным, что пугает до ебаных чёртиков.       — Инупи… — он закашливается. — Инупи… Не говори со мной, прошу тебя… Не трать силы       Коко спускается рукой по его предплечью и обхватывает его ледяную ладонь своей, пытается согреть, целует его пальцы и горячим воздухом дует на них. Шрамы и ногти на его руках стали ярко-фиолетовыми от оттока крови       — Пожалуйста, Коко…       — Люблю я тебя, — тихо произносит он и сильно сжимает его руку. Гортанный кашель режет горло. — Люблю… Тебя люблю! Нет никакой «Акане»!       — Правда?.. — еле слышно уточняет Инуи, и на его лице появляется улыбка. Радостная и нежная. Совсем счастливая, несмотря на то, что эта улыбка на в кровь разбитых и окровавленных губах       — Поговорим об этом потом… — он слегка наклоняется и кладёт его руку себе на щеку, прикрывая его ладонь своей, ластится о нее и пачкается кровью, совсем забыв про порез на ней.       — Не будет никакого «потом»…       — …Заткнись!.. — вскрикивает он и тут же закашливается       — Я всегда хотел умереть, держась с тобой за руки… — Инуи улыбается, оголяя окровавленные зубы. Его тело не перестаёт дрожать; из раны все ещё течёт кровь, не получается её остановить.       — …Я не хочу… Пожалуйста, я не хочу! Замолчи, Сейшу!..       — Я люблю тебя… — произносит он из последних сил, голова начинает кружится и всё вокруг становится словно черно-белым, а яркие фонари белым светом разъедают зрение. Тьма моментально сгущается перед глазами, и он снова теряет сознание       — Сука! — вскрикивает Хаджиме, снова начиная его трясти. Он не подаёт никаких признаков жизни, и Коко наклоняется к его груди, слышит громкое сердцебиение. Быстрое, даже слишком быстрое. Ощущение, что оно вот-вот взорвётся к чертям собачьим. — Инупи! Проснись!       Он трясёт его за плечо, бьёт по лицу       — Я тоже тебя люблю, — просяще плачет Коко, будто умоляя саму Смерть дать ещё один шанс их отношениям. — Пожалуйста, блять, пожалуйста! Я не смогу без тебя… Я… Я… Не оставлю тебя больше никогда… — Он приподнимается, рассматривает его разбитое лицо, стекающую кровь с уголка его искусанных губ и синяки, и новые, и старые, что не успели зажить. Никто не позаботился о нем, никто не обработал его раны на лице полученные в тот злосчастный день. Он слышит глухие хрипы, доносящиеся с его припухлых губ, где в трещинки затекла его кровь и уже успела побагроветь. Его губы красивые, словно акварельные. — Пожалуйста, солнышко…       — Коко… — Инуи не открывает глаза, еле слышно говорит, настолько тихо, что парню вновь приходится наклонится к нему. — Принеси мне воды…       — Какой нахуй воды?! Где я тебе её, блять, возьму?!       — У нас куллер в комнате стоит… — он поднимает руку и указывает куда-то в толпу. — Там и возьми…       Коко с головой накрывает истерика, он начинает трясти Инуи за плечи, ненадолго забыв о его ране:       — Сейшу! Блять, пожалуйста, живи! Не умирай! Я с тобой, я здесь, я никуда больше не уйду… — он глубоко вздыхает, чувствуя жгучую боль в груди, из-за того, что воздух в лёгких кончился. — Где эта ебаная скорая?.. — хрипяще добавляет уже значительно тише       — Я просто дремлю… Дай мне ещё пять минуточек… — сонливо произносит он. — Нахуя тебе скорая?..       — Открой глаза, прошу, Инупи… Инупи, ты слышишь меня? Я люблю тебя… Я только твой. Я с тобой… Мы… Мы вместе. Мы вместе до конца…       Коко близко наклоняется к нему, целует в щеку, соленую от застывших слез, затем аккуратно хлопает по щеке и снова трясет       — Бля-я… — стонет Инуи, наконец открывая глаза.       — Сейшу! — он смотрит в его глаза, рассматривая зелёную радужку, которую практически всю закрывает зрачок. — Я с тобой, слышишь?       Инуи дрожаще кивает       — Не отрубайся… Ты мне нужен. Все будет хорошо.       — Ты мне тоже нужен, — мямлит Инуи и тянется к Коко, обхватывает его затылок и любяще гладит.       — Прости меня… Прости меня, Инупи… — Коко судорожно всхлипывает. — Это все из-за меня. Блять! Инупи, я виноват…       — Успокойся, котенок… — шепчет он и гладит черные волосы, забираясь в них пальцами. — Ни в чем ты не виноват…       На ладони неприятное покалывание из-за пореза, но боли не чувствуется. Он начинает кашлять, и его рука бессильно спускается по оголенному плечу Коко, ложится обратно на землю. Больше нет сил поддерживать её на весу.       — Сейшу… — Коко гладит его по щеке. — Будь в сознании. Слушай мой голос…       — У тебя красивый голос… — Инуи прикрывает глаза и ласково шепчет в ответ       — Инупи… — он сглатывает и ловит его взгляд. — Помнишь, у тебя в детстве была любимая машинка… — его горячее дыхание приятно греет кожу лица. — Белая такая, у неё ещё дверцы открывались, и она разгоняться сама умела… И в один момент она сломалась — перестала заводиться. Ты тогда подумал, что это наш одноклассник её сломал и подрался с ним из-за этого… Это был не он… Это был я… — Коко смеётся через слезы, замечая улыбку на лице Сейшу. — Мне было стыдно тебе признаться…       — Ты сука… — шепчет он, начиная глухо посмеиваться. — Я любил ее…       — А то что ты тому парню нос сломал тебя не смущает?       — Да хуй с ним…       — Я помню, мы тогда у директора часа полтора втроём сидели… Как же мне, сука, было стыдно… — его и без того судорожная речь прерывается постоянными всхлипами       — Я таких пиздюлей в тот день получил от родителей…       — Прости, Инупи… — он улыбается самой горестной улыбкой, которой только улыбался. Его слезы капают на лицо парня, смешиваясь с его кровью.       — Я уже за все тебя простил…       Коко выпрямляется, чтобы посмотреть на порез, но рука и голос Инуи его останавливает       — Стой… — просит он. — Ляг обратно… Мне очень холодно…       — Подожди, пожалуйста… — он все же поднимается, осматривает его живот — кровь идёт, но уже не так сильно, как раньше. Зажимает ткань обратно и ложится на грудь Инуи. — Сильно больно?       — Не чувствую нихуя… Тошнит только… И знобит… Ужасно холодно, — по телу пробегает холодная дрожь, смешанная с тремором шока       — Инупи… Нахуя ты это сделал?       — Я, блять, обещал убить его за тебя. Я не хотел, чтобы ты… — на его глаза снова наворачиваются слезы, и он всхлипывает забитым носом. — …Был там       — Прости… Прости, Инупи, — он утыкается в его шею, стирая о его кожу слезы со своих глаз Они молчат некоторое время, Коко поднимается и вновь нависает над ним       — Инупи… А ещё… Пару лет назад я поцеловал тебя, когда ты уснул в библиотеке… — он шумно сглатывает, поджимая губы. — Так что я украл твой первый поцелуй       Сейшу ухмыляется, рассматривает его беспокойный, но любящий взгляд, яркие потоескавшиеся губы, облизывает свои       — Я знаю, — шепчет он и прикрывает глаза.       — Правда? — Коко нервно хихикает. — И ты не сказал мне об этом?              — Скажи, что хотел поцеловать меня, а не Акане, — переводит тему Инуи и бегающим взглядом рассматривает испачканное его кровью лицо Коконоя.       — Знаешь, тогда я понял, что больше её не люблю       Инуи непонимающе склоняет голову вбок       — Я понял, что люблю тебя, — поясняет Коко и улыбается. — Я знал, что целую тебя.       — Коко… — он сплевывает накопившуюся во рту кровь. — Поцелуй меня ещё раз              — Дома. Как вернёмся домой… — на его лице появляется смущенный румянец       — А если я умру? — шутливо спрашивает парень и уголки его губ слегка приподнимаются. Эта шутка звучит слишком страшно, вызывает безмерную панику. У Коко сердце заметно учащает ритм, но он не подает виду, что безумно сильно переживает. Лишь сглатывает и молчит с секунду.       — Не умрёшь. Будет повод выжить, — он тоже улыбается одними губами и пытается протереть слезы, грязь и кровь с лица, но лишь размазывает все это по щекам.       — Ну пожалуйста… — иронично ноет Сейшу и легонько дёргает его за руку. — Я хочу…       — Я тоже хочу… — совсем не слышно, одними губами отвечает Коко, гладит его по щеке, смахивая большим пальцем слезы, стоящие на глазах. — Я тебе обещаю, Инупи… Все будет хорошо…       — …И ты меня поцелуешь?       — Ты меня, — улыбается Коко       — Договорились…       Слышится звук сирены где-то издалека, но с каждой секундой становится все громче и громче, немного успокаивая Коко.       — Всё в порядке, — полушепотом произносит он. Глаза заволокли жгучие слезы. — Все будет в порядке       — Ты обещаешь, что не уйдёшь?       — Не уйду, Инупи       — Жаль, что я не ебнул этого мудака…       — Ты чуть сам не ёбнулся, придурок, — Коко недовольно ворчит, но по-прежнему горестно улыбается       — На войне все средства хороши, — тихо смеётся Сейшу. — Ты же здесь. И обещаешь быть со мной…       — Ты дурак, Инупи. В тюрячку снова захотел?       — За тебя хоть на тот свет       На глаза снова наворачиваются слезы, Коко ложится и прижимается к его телу, утыкается носом в шею и чувствует его руку у себя на спине, что успокаивающее гладит по ней.       — Ты — все, что у меня есть. И все, что мне нужно. Не говори так, — его горячее дыхание опаляет кожу. — Инупи… Спасибо тебе за все       — Это тебе спасибо… — тихо отвечает Сейшу, обвивая его шею руками. — Я безумно сильно тебя люблю…       Он целует Коко в макушку и зарывается носом в его волосы

"Люблю тебя"