Can I keep these pajamas?

— А можно эти пижамы оставить себе? После съёмок Минхо подходит к стаффу с намерением забрать одну единственную пижаму, вид которой на стройном теле не давал ему покоя настолько, что приходилось прикрывать последствия подушкой. — Зачем тебе, Минхо? — услышав довольно странный вопрос от хёна, Хёнджин тут же реагирует, интересуясь, — неужто понравилась футболочка? — легонько подкалывает, намекая на футболку с обезьяной, но взглянув в чужие горящие глаза, становится ясно — речь про его пижаму. Минхо терпел долго. Он всеми силами старался сдержать собственный порыв — повалить и выебать, как только увидел своего парня в милом и очаровательном образе. Но когда Хёнджин специально сел рядом и оголил бёдра, Минхо стало совсем плохо. Не смотреть на обнажённую кожу не получалось. Хотелось вгрызться зубами в чистейший бархат, оставляя собственнические следы. Хёнджин играл с ним. Доводил до трясучки и белой горячки. Знает ведь, как Минхо слаб перед ним. — Да, конечно можно, — без задней мысли отвечает стафф, прерывая гляделки пары. Минхо оборачивается на голос, — хоть все забирай. Их всё равно девать некуда. Хищно улыбнувшись, Минхо резко развернулся к застывшему Хвану, который до сих пор ещё был в той самой пижаме, и начал медленно наступать, загоняя добычу в угол. — Минхо, ты что задумал? Здесь же люди, — Хёнджин понимает, что пахнет жареным. Озирается по сторонам в поисках подмоги, но никто не обращает на них внимания — все заняты сборами реквизита и своими делами. И ему ничего не остаётся, как пятиться назад, выставив руки вперёд. — Ничего такого, чего бы тебе не понравилось, Хёнджин, — глаза пылают огнём и пожирают растерявшегося младшего, что выглядит милым оленёнком. Чёрт. Как же сука он возбуждает. — Идём со мной, — намеренно спокойно протягивает руку младшему, но тот только в отрицании мотает головой. Рука тут же опускается. Голова на мгновение отворачивается в сторону, пока язык толкается за щеку. Они замерли в просторном зале, пока вокруг них сновали люди. Не пророня ни слова, Минхо подходит ближе и наклоняется к уху, тихо рыча: — Или ты сейчас же идёшь со мной, или я выебу тебя прямо здесь. Хёнджин позорно хочет заскулить от грязных слов, сказанных любимым человеком. Ладони вспотели только от одной мысли об этом, а в животе скручивается томлёное желание. Он прикусывает губу и сминает подол платья, смотря невинным взглядом на разъярённого зверя. И делает фатальную ошибку. — Что, если я хочу, чтобы ты взял меня здесь? — Сука, — судорожно выдыхает, скрипя зубами. И он бы блять взял, если бы менеджер вовремя не прошёл мимо, громко разговаривая с кем-то по телефону, и не вырвал его из плена шоколадных глаз. Минхо не церемонится, когда грубо хватает за тонкую кисть, и напролом тащит в первое попавшееся укромное место, где не будет камер. Но проблема в том, что они установлены везде. — Да ёб вашу мать! Нахуя и в туалете устанавливать камеры блять?! Ещё бы в толчок засунули! Хёнджин тихо смеётся с разъярённого хёна, послушно плетясь сзади, но замечает неприметную дверь и решает потянуть Минхо за собой. Это оказывается маленькая и тесная коморка, благо почти что пустая. — Сойдёт, — бросает Минхо и затаскивает Хвана внутрь, запирая за собой дверь, — я сожру тебя, — обжигает дыханием чужие губы, что так податливо приоткрываются, впуская внутрь горячий язык, вылизывающий так глубоко и остервенело, что у Хёнджина подгибаются ноги, но Минхо прижимает его своим телом к стене, не давая упасть. Кусает губы. Целует мокро и жадно. Как собака вылизывает свою любимую вкусняшку. Кусачие поцелуи опускаются ниже, вгрызаясь намеренно грубо и влажно в чувствительное местечко на шее. Хёнджин не может сдержать нуждающегося всхлипа. Он может только цепляться руками за широкую спину, в попытке не упасть на пол от напора и желания, с которым Минхо его ласкает. Мягкие лямки легко сползают по плечам, и Минхо переходит на ярко выраженные ключицы и плоскую грудь, не забывая ласкать языком розовые бусины. — Трахни меня, — не выдерживает первым, разводя ноги в стороны, — Минхо, трахни… Рокочущий рык доносится из глубин самой преисподней. Минхо срывает все тормоза и предохранители. Он грубо разворачивает его, впечатывая щекой в стену, и приподнимает подол платья, чтобы в следующую минуту застыть истуканом. — Ты без белья, — сухо констатирует факт, ладонью поглаживая нежную кожу ягодиц. — А ты думал, что это я пошёл у тебя на поводу? Нет, милый, это ты клюнул на меня, как рыбка на крючок, а теперь будь добр, трахни меня, пока я не ушел за этим к кому-нибудь другому, — провоцирует. Жестоко и грубо, но сейчас не до нежностей. Хочется, чтобы Минхо вытрахал из него душу. — Только через мой труп, Хван, — и приспустив собственные пижамные штаны, не церемонясь входит внутрь, ощущая долгожданную узость и жар. Голова откидывается в блаженстве назад и, зажмурившись, роняет тихий стон. Он замер, пока Хёнджин привыкает и сжимает его так правильно и ахуенно. — Двигайся, — шепчет Хёнджин и тут же давится стоном, царапая накрашенными ногтями обои, когда Минхо с первого же толчка попадает по простате, — ещё! — скулит, кусая губы, чтобы не закричать в голос. По коже бегут мурашки. Ноги дрожат. Сам задыхается от частых и рваных толчков, подаваясь задницей назад, насаживаясь ещё глубже. — Ты — мой, Хёнджин, — шепчет на ухо, прижимаясь всем телом к чужой спине, не забывая оставлять россыпь поцелуев на взмокших плечах, — мой. Никому не отдам. — Хён, — жалостливо хнычет, чувствуя, как оргазм всё ближе и ближе подступает, — пожалуйста, коснись меня. — Разве я тебя не касаюсь? — издевается, меняя темп на более медленный, но глубокий. — Ах… — большая головка так ахуенно проходится по простате, что стоны становятся выше и звонче. — Тише, Хёнджини, ты же не хочешь, чтобы нас услышали? Или чтобы твои стоны записала какая-нибудь камера, м? Чтобы все потом узнали, какая ты просящая и нуждающаяся сука в моём члене. — Боже… — не смотря на просьбу быть тише, Хёнджин лишь громче стонет, совсем теряя себя в калейдоскопе накрывающего удовольствия, — по.дро.чи мне, — по слогам судорожно хрипит, чувствуя, как ноги перестают его держать. — Блять, — Минхо приходится выйти под разочарованный скулёж, чтобы после взять его на весу, — держись за меня. Хёнджин облепляет его всеми конечностями как коала, поправляя прилипшее к телу голубое платье. — Такой красивый, — находит время полюбоваться своей принцессой, вытрахивая из него всю душу. Пот льётся градом. Минхо вспотел, словно час занимался боксом. Волосы мокрые и взъерошенные. По виску стекают солёные капли пота, которые пошло слизывает Хван под нечленораздельные звуки. — Хёнджина-а, будь добр, заткнись, — и кусает опухшие губы, но Хёнджин не был бы собой, если бы слушался. — Ну хён, мне так хорошо с тобой, я не могу молчать, — кокетливо выдыхает прерываясь на всхлипы. Царапает коготками плечи и выгибается в спине до закатанных глаз, — хён… — Блять, — за дверью кто-то ходит, что-то перетаскивая, Минхо замер, чтобы не спалиться, — тише-тише, малыш, не скули, — оргазм маячит на горизонте. Хочется уже кончить и пойти спокойно отдыхать, но кому-то за дверью всё не имёться. — Мин… — Хёнджин не успевает и пискнуть, как грубая ладонь затыкает его рот, а Минхо наращивает темп, наплевав на всё. Это не его проблемы, если кто-то блять не может вовремя съебаться, чтобы не сломать себе психику. Тело дрожит и выгибается навстречу. Ресницы дрожат. Хёнджин кончает без рук, пачкая белёсыми каплями платье, и обмякает, повиснув на Минхо, тяжело дыша. — Прости, — спустя долгие минуты отдышки говорит Минхо, — я кончил внутрь. Хёнджин даже не реагирует, прилипнув к родному телу. — Хочу выйти отсюда. Жарко, — лениво лепечет, бодаясь ласковым котёнком. — Надеюсь, все разбежались по своим комнатам и нас никто не заметит. Хочешь, понесу тебя на ручках? — голод утолился и теперь Минхо хочется дарить любовь и ласку. В заботливом жесте, он убирает прилипшие волосы с лица и чмокает в висок, ощущая на губах солоноватый привкус пота. — Угу, — и Минхо ничего не остается, как поудобнее взять свою принцессу и отнести в свою комнату. Но перед тем как лечь спать в одной постели, они примут вместе ванну, где займутся ленивым сексом, не прекращая целоваться ни на секунду. И уже совсем неважно, если это попадёт на камеры, ведь стафф всё равно не пустит этот материал дальше положенного.