Раньше ты был лучше

      Коленька, почему я перед тобой на коленях? Ты видишь, что мне больно? За что ты меня бьёшь? Разве тебе что-либо сделал, старый, никому не нужный? Почему же твои глаза смотрят на меня с ненавистью, как будто я враг, фашист или ещё кто похуже? А я ведь люблю тебя. Почему же глаза твои алыми стали? Где мои родные, такие любимые, милые, васильковые? Минск, за что же ты на меня кричишь? Мне от этого страшно, ты разве не видишь? Миленький, ответь!       Коленька, а ты помнишь, как мы обнимались? Как ты тихо, заливисто смеялся? Как ты любил меня? Так что же с тобой случилось, солнце моё белорусское?..       Что же ты насилуешь меня? Мне после этого очень больно, сидеть не могу. А ты помнишь, как ты мелодично выстанывал моё имя в порывах страсти и безумного наслаждения? Как твоя спина тихо хрустела, но ты наслаждался каждым моим прикосновением? Как ты послушно принимал в своё нежное тело мой член? А как мы целовались нежно? Помнишь, солнце моё белорусское?..       Коленька, почему же ты запираешь меня в комнате, без еды и воды? Ты же видишь, что я скоро без сознания от голода буду валяться, верно? Отчего тебе нравится, как я кричу от боли, страха, как я скулю от того, что желудок болит неимоверно, требуя еды? За что ты мне глаз постоянно выкалываешь, хотя знаешь, что я вторым не вижу? Мне же очень больно, или ты не видишь этого? А может, нравятся тебе мои страдания? А ведь раньше ты был таким нежным, солнечным, милым, прямо как ангел...       Свет мой ясный, а ты помнишь юность? Как мы с тобой познакомились? Ты тогда смеялся так заливисто, что и я засмеялся, что было большой редкостью из-за моего ворчливого характера, а сейчас тем более. А твои розовые, пухленькие щёчки, васильковые глазки... Ты был ангелом во плоти, и даже когда забирали Мишу, то ты рыдал и умолял Есугея забрать тебя вместо него, хоть он на монгольском на тебя орал, посылал и игнорировал просьбы, грозясь сжечь ещё и тебя с Киевом! А помнишь, как рыдал над обгорелым телом Москвы, жался к Диме и ласкался ко мне, дрожал от страха за брата, если его Орда забирал? Знали все ведь, что насиловали его, маленького...       Ангел мой, помнишь ту страшную войну? Ты не сдавался. Учавствовал в подполье, тайком немцев убивал и прятал трупы, закрывал минчан при расстрелах. Ты сильный, Коля. Ты сильный, мы все знаем, ты стойкий, смелый. Хватит меня бить, прошу! Раны уже просто не заживают, Коленька, умоляю, хватит! Мне же больно, жутко больно!       А ты в ответ на мои мольбы смотришь на меня и молчишь, загадочно улыбаясь. Знаю это, так как ты так же себя вёл и до того, как мучал, пытал меня слепым. И если бы я не знал тебя, то посчитал бы нежным и ранимым, хрупким и нежным, ласковым, милым человеком, который никогда никого не тронет с целью причинить вред, кроме лютых врагов страны в целом.       В ответ на то, что я слепо шарю руками по полу ты лишь засмеёшься. Но не так, как раньше. Жёстко, и смех твой на лай собаки будет похож. Боюсь и тебя, и собак.       Знаю твою силу, Коленька.       Помнишь, как раньше, бывало, кутались в одно одеяло и смотрели телевизор с кружками какао в руках? А как в кинотеатрах на задних рядах целовались и хихикали? А я помню.       Помню, как ты мне в левое ухо вчера всадил ржавый гвоздь и не вытаскивал до сих пор. Ничего им не слышу, при каждом движении словно спичку там зажгли. Коленька, за что? Мне больно, Коленька!       В ответ на мой вопрос ты лишь рассмеёшься и начнёшь хлестать ремнём, а, может, и плетью. В любом случае от боли я прогнусь, застенаю и разрыдаюсь, умоляя тебя прекратить. Ты будешь хохотать, словно с ума сошёл.       А я всё равно буду любить.       Пусть хоть сто раз Миша меня забирать будет, я столько же раз буду возвращаться в этот ад.       С маньячным смехом ты спросишь: "Почему?" А я еле-еле отвечу тихим, осипшим от криков из-за адской боли голосом: "Тебя люблю. Всё равно люблю".       И вновь продолжу терпеть удары и грубые толчки внутрь, голод и безумную жажду. Продолжу терпеть даже тогда, когда ты будешь трахать меня в рот до гланд, и я буду задыхаться, а ты громко стонать от безграничного удовольствия.

А я продолжу любить, ведь верю, что ко мне вновь вернётся мой любимый, нежный Коля Немигов, которого я запомнил навсегда...