Тётя Петунья

— Тётя Петунья, а почему всё такое размытое? Гарри, ковырявший до этого яичницу в тарелке, теперь пристально смотрел на тётю, гипнотизируя в ожидании ответа. В зелёных радужках плескалось искреннее непонимание. — Что ты имеешь в виду? — брови Петуньи свелись. Кажется, она была недовольна. — Ну, когда я смотрю на предмет издалека, то он кажется размытым, а когда подхожу ближе, то он становится лучше, — Гарри и сам нахмурился, не зная, как объяснить свои ощущения, ведь думал, что у всех так и в этом нет ничего необычного. — Становится более детальным? — тётя выгнула бровь, в упор глядя на мальчика, чем слегка напрягала. Гарри кивнул, с нетерпением ожидая, что же тётя скажет дальше, но она молчала. Отвела глаза и посмотрела на дядю Вернона, который до этого момента практически игнорировал завязавшийся разговор. — Чего ты смотришь на меня так, Петунья? Я не буду тратиться на очки для этого мальчишки, — сказал он и вернулся к ужину, не удостоив Гарри и взглядом. Тётя так ничего и не сказала, опустив глаза в собственную тарелку и игнорируя настойчивое внимание племянника, которое практически прожигало дыру в её виске. Дадли, сидящий напротив, ничего не понял из разговора, но это и не было обязательно. Он понял, что с Гарри что-то не так, что с его глазами что-то плохое. И не оставил это без внимания уже следующим утром. Он, стоя у окна в гостиной, выставлял пальцы, спрашивая, сколько показывает сейчас, и смеясь каждый раз, когда Гарри говорил неверное число. Не то чтобы пятилетний Дадли что-то смыслил в цифрах. Дядя Вернон учтиво подсказывал ему, не забывая криво улыбаться каждый раз, когда сын разражался смехом. Петунья была непривычно молчалива тем утром, практически игнорируя развернувшуюся сцену. Потому что, думалось Гарри, он её раздражает настолько, что она уже даже не пытается смеяться с него. Через пару дней Дадли захотелось поехать на работу вместе с отцом. Петунья, обычно не желающая отпускать сына далеко от себя, внезапно довольно легко согласилась. Не забыв перед уходом мужа и сына дать Вернону наставления, она проводила их с улыбкой, хотя в глазах и читалось беспокойство. Когда Гарри хотел вернуться в свой чулан, тётя вдруг остановила его, положив руку на плечо. Она сказала подождать здесь и удалилась на второй этаж, оставив его в недоумении стоять посреди коридора. Через пару минут она спустилась со стопкой вещей в руках. — Переоденься во что-то из этого, — тётя вручила ему одежду и наказала поторопиться, прежде чем снова скрыться на втором этаже. Гарри всмотрелся в вещи в руках и узнал среди них те, что были куплены для Дадли. Он демонстративно разбросал их в тот вечер по всей гостиной, вопя о том, как ужасно они выглядят. Сам Гарри в них ничего такого не видел и теперь был рад, что тётя дала ему новую одежду, пусть она и была чьей-то. Он быстро переоделся, с восторгом разглядывая себя в зеркале в коридоре. Петунья быстро сбежала по лестнице, отстукивая невысокими каблуками причудливый ритм, который сегодня даже не вызвал желания закрыть уши руками. — Иди за мной и не отходи. Гарри понятия не имел, куда тётя ведёт его, но был странным образом воодушевлён. Она положила руку ему на плечо, когда они шли по тротуару, направляясь к автобусной остановке. Дадли она всегда брала за руку, но Гарри не огорчился. Обычно тётя была ещё холоднее к нему, поэтому тепло её руки просачивалось прямиком к сердцу, согревая и давая надежду на что-то хорошее. Дорога до Лондона заняла будто бы целую вечность. А потом ещё одну, чтобы добраться до какого-то здания, к которому тётя подвела его. Остановившись возле ступеней, она сказала: — Веди себя подобающе и отвечай на вопросы честно. Не приукрашивай и не ври, — её голос был твёрд, как всегда, но со взглядом было что-то не так. Гарри не мог понять, что, но чувствовал. — Хорошо, — он решительно кивнул, с большей амплитудой, чем было необходимо, и за счёт этого выглядел, как попугайчик. Тётя кивнула и зашла в здание. Она провела его по коридорам и поговорила с парой людей, после чего открыла перед ним дверь в комнату, где сидел мужчина средних лет, будто ждавший их прихода. Он поздоровался и представился, как Мистер Вижен, а потом обратил внимание на Гарри. — Юный Мистер Поттер, так? — мальчик кивнул. — Можно назвать тебя Гарри? — он снова кивнул, смотря в упор, чем позабавил мужчину. — Отлично, можешь присаживаться на вон тот стул. Он указал пальцем на стул у стены, и Гарри протопал к нему, усаживаясь поудобнее и ожидая дальнейших действий Мистера Вижена или тёти Петуньи, однако последняя молчала. Гарри осмотрелся в кабинете и заметил на противоположной стене какой-то постер с буквами. Больше в кабинете почти ничего не было за исключением большого стола, возле которого крутился Мистер Вижен, и кресла рядом с ним же. — Итак, Гарри, скажи, что ты видишь на этой картинке? — он подошёл к странному постеру и обвёл его указкой. — Буквы, — неуверенно сказал Гарри, не зная, это ли мужчина хочет услышать. — Правильно, — он растягивал гласные, успокаивая. — Назови, пожалуйста, букву из первой строки. Мистер Вижен провёл указкой по букве в самом верху постера, что была больше всех, и выжидающе посмотрел на Гарри. — Это буква E. — Да, а теперь из второй строчки, — указка переместилась ниже. — Там F и P, — Гарри не понимал, чего от него хотят этим добиться, но смиренно ждал следующего вопроса. — Теперь третья строчка. — T, O, Z. Четвёртая строчка была более размытой, но всё ещё лёгкой. Пятая была сложнее. Шестая далась с трудом. Так продолжалось до седьмой строчки, которую Гарри не смог назвать правильно. Он видел лишь размытые очертания букв, но не мог разобрать их. Последние строчки казались обычными чёрными точками. Мужчина попросил Гарри проделать всё то же самое, но теперь закрыв одной ладонью левый глаз. Потом то же самое с правым. Результат всегда был один. — Всё понятно, — Мистер Вижен кивнул и прошёл к столу, где сделал какие-то пометки в своей тетради. Спустя минуту он повернулся в сторону Петуньи. — Я оцениваю его зрение на 6/12. Дальше шестой строчки он разобрать не может. Выписываю ему очки на постоянную носку, и желательно делать упражнения для зрения. Он начал описывать, что Гарри нужно будет делать, чтобы не нагружать глаза. По лицу тёти было мало что понятно. Она будто и так ожидала подобного исхода, просто хотела убедиться. — Спасибо, Мистер Вижен, — сказала она, вновь кладя ладонь на плечо Гарри, который успел подойти к ней и встать рядом. Она приняла из рук мужчины какую-то бумажку и попрощалась с ним. Они в молчании доехали до какого-то магазина, где Петунья отдала женщине за прилавком ту самую бумажку и Гарри дали примерить очки. Мир вдруг приобрёл чёткость, и он не мог скрыть радость на лице, даже если бы хотел. Его глаза загорелись живым огоньком, что на секунду смягчило выражение лица тёти, но уже через мгновение она снова стала прежней. — Мы берём их, — сказала она продавщице и запустила руку в сумочку, выуживая оттуда несколько купюр. Гарри не помнил, когда видел настолько хорошо и чётко. Ему хотелось попрыгать от счастья, но он решил отказаться от этой идеи, подозревая, что тётя не одобрит такого поведения на людях. Когда они ехали на автобусе обратно в Литтл Уингинг, он вдруг подал голос. — Спасибо, тётя Петунья, — он поднял на неё свои большие зелёные глаза и слегка улыбнулся уголками губ, не зная, как она отреагирует на большую эмоциональность. — Смотри не сломай, — холодно и слегка раздражённо отозвалась она. Он и не ожидал чего-то иного. Однако, её глаза на мгновение дольше обычного задержались на его лице, что странным образом подарило надежду на то, что внутри она не так холодна к нему, как хочет показать. Тем вечером, сидя в своём чулане под лестницей, Гарри слышал, как тётя Петунья и дядя Вернон ругаются в гостиной. Дядя сокрушался на то, что жена потратила его деньги на «этого бездарного мальчонку», на что тётя твёрдо отвечала, что это было из её личных сбережений. Гарри не совсем понимал смысл их разговора, но какой-то частью души знал, что сегодня Петунья действительно была его тётей.