Маковое поле

      На надгробии красовалась совсем недавно выгравированная надпись с именем усопшего, Рензо Киришима, как раз рядом с нелицеприятной эпитафией: «Ничего не добился». Холодные капли дождя барабанили по гладкой крышке гроба, ветер заставлял ежиться собравшихся людей, сильнее кутаясь в подходящее по атмосфере пальто. С фотографии солнечно улыбался молодой человек, по виду едва достигший совершеннолетия. Его темные волосы кудрями спадали на лоб, глаза слегка сощурены от яркого света, что падал на лицо. Лишь черная ленточка в углу деревянной рамы омрачала ситуацию. Эйджиро поджимает губы, смотря на всю картину перед собой. Младший брат, с которым связано так много воспоминаний, теперь лежал в сырой земле, никем не почитаемый и всеми забытый. По пальцам одной руки можно пересчитать количество человек, которые пришли в последний раз проститься с Рензо. Усталые красные глаза на мгновение закрываются, в голове проносится шальная мысль, что, возможно, это всё всего лишь сон, ужасный кошмар. Тяжелая капля, ударяющаяся об кончик носа, говорит совершенно противоположное. Всё более чем реально.       Эйджиро прерывисто выдыхает, медленно подходя ближе, осторожно кладя букет маков рядом с бетонным могильным памятником. За его действиями внимательно наблюдает еще один человек, держа над ними обоими зонтик. – Простудишься же, идиот. – Бакуго ворчит, без своего обычного гнева, поднимая немного выше воротник пальто. Ситуация влияла даже на него. – И вообще, почему выбрали такую убогую цитату? – Последние слова Ринзо. – эти слова оставляют неприятную горечь на кончике языка. Эйджиро казалось, что он не узнал собственный голос. Больше ничего пояснять не нужно было.       Тяжелые тучи нависали над кладбищем, будто бы скорбя по усопшему. Работники кладбища, явно не слишком довольные подобными условиями, начали закидывать гроб тяжелой от влаги землей, благоразумно не высказывая мысли вслух. Эйджиро позаботился, чтобы всё прошло как у нормальных людей, что потребовало некоторых финансовых вложений. Падая, земля стучала по лакированной деревянной поверхности, создавая тихий гул, что почти успокаивал в каком-то странном смысле. Парень невидящим взором наблюдал, как под землей исчезает младший брат, в памяти невольно всплывали моменты, прожитые вместе, совместная радость, редкие ссоры, бессонные ночи с разговорами, попытки наставить на путь истинный. Вместе с ледяными каплями дождя по щеке медленно скатилась горячая слеза, создавая резкий контраст.       Бакуго тихо стоял рядом, но, кажется, не осуждал. Он понятия не имел, что говорить в подобных ситуациях, однако друга поддержать хотелось. Сложно наблюдать, как ломается сильный человек. – Это не по-мужски. – Бакуго тихо пробормотал, зная, что его услышат. – Верно. Пошли отсюда.       Тепло и уют ближайшего бара стали спасением, словно соломинка, протянутая в нужный момент. Тонкое утешение после беспощадных погодных условий. Немолодой бармен, с несколькими седыми волосками на бороде, неодобрительно и хмуро посмотрел на двух вошедших людей, взгляд устремился на грязные разводы, которые оставили после себя ботинки парней. И всё же, к чести и достоинству, он ничего говорить не стал. На его выцветшем жилете можно увидеть бейдж, отливающий серебром на свету, имя на котором уже невозможно разобрать. Белой махровой тряпочкой бармен с трепетом и особой осторожностью протирал и так до блеска начищенный стакан, только для того, чтобы поставить его на не настолько же чистую поверхность. Кое-где виднелись пятна от случайно пролитого сиропа, в конечном итоге высохшем растекшейся кляксой. Оставалось лишь питать надежды, что в конце смены мужчина соизволит убрать этот беспорядок.       Бакуго слегка скривился, внимательные красные глаза подмечали подобные мелочи, в голове уже созрело мнение об этом месте. Мысленно он сделал заметку, что стоит позже написать отзыв. Эйджиро же, казалось, машинально переставлял ноги. Едва не споткнувшись об стул, он всё же обратил внимание на окружающий мир, пробормотав под нос тихие извинения. – Смотри куда прешь, дерьм…       Бакуго запнулся на полуслове, так и не сказав то, что хотел, слегка покачав головой. С тихим фырканьем он резко встряхнул зонтик, наплевательски относясь к неодобрительным взглядам бармена и оставляя на полу еще больше луж, прежде чем небрежно сложить зонтик и повесить его на вешалку. Эйджиро, проигнорировав своего друга, сразу направился к барной стойке, занимая один из высоких стульев с потрескавшейся кожей на сидении. Не прошло и минуты, как на соседний стул сел сам Бакуго, звучным голосом обращаясь к бармену. – Два виски, в один добавьте побольше льда. – Такие молодые, а уже пьете серьезный алкоголь. Молоко на губах не обсохло, чтобы виски хлестать. – язвительно заметил бармен, но всё же начал подготавливать стаканы. – Не твое собачье дело, – глаза Бакуго слегка сузились, когда он с нескрываемым раздражением посмотрел на мужчину за стойкой, – просто делай что тебе сказали.       В ответ парень услышал лишь тихий, пусть и неодобрительный, хмык, подтверждающий, что заказ принят. Полупустой бар наполнился успокаивающим фоновым шумом разливающейся жидкости и постукивания льда друг об друга. Эту маленькую идиллию прервал назло включенный телевизор. В другие дни, и особенно когда много людей, на нем смотрели футбольные матчи, подстраиваясь под посетителей, однако сейчас по случайному совпадению новости. Молодая девушка с небрежным пучком на голове и неподходящими по форме лица очками, комично большими, зачитывала последние новости. Эйджиро оставался безучастным, пока не услышал до боли знакомое имя – оно словно ножом полоснуло по памяти. – …Рензо, более известный как Грид. Известно, что совместными усилиями нескольких про-героев и учащихся класса 1-А геройской академии его удалось убить, однако беды на этом не заканчиваются. – девушка деловито поправила сползшие очки, прежде чем продолжить. – Участники культа, называющие себя Код Подавления, выходят на улицы городов и устраивают массовые беспорядки. По нашим данным…       Эйджиро устало прикрыл глаза, переставая слушать, большим и указательным пальцем потерев переносицу. Как раз в этот момент, как нельзя кстати, бармен поставил перед ними заказ. Не долго думая парень схватил один из стаканов, залпом опрокидывая в себя дешевый и явно паленый алкоголь, слабо обращая внимание на вкус. Янтарная жидкость неприятно обожгла горло, заставляя морщиться, горечь тяжело осела на корне языка, по ощущениям оставаясь долгим послевкусием. И всё же, это дало краткий момент облегчения, возможность отвлечься от не радужных мыслей. – Брат, что ты наделал, - тихо пробормотал Эйджиро, обращаясь больше к самому себе, со звоном ставя стакан на стол.       Бакуго молча наблюдал за своим другом, беря в руки свой стакан. Если бы не перчатки, он бы, вероятно, почувствовал холод стекла более явно. В отличие от Эйджиро, он сделал небольшой глоток, стоически перенеся неприятный привкус, прежде чем перевести взгляд на экран телевизора. На нем показывали запись сражения, которому уже, насколько он помнил, несколько дней. Едва ли что-то можно было разглядеть за стеной из плотного тумана, но раз в несколько секунд из этого самого туманного мессива виднелись вспышки молний, искры и вырывающиеся белые ленты. Несколько странно смотреть со стороны на сражение, в котором принимал непосредственное участие. Бакуго поморщился, почувствовав вспышку фантомной боли в груди: Исцеляющая девочка залечила раны, но, конечно, так просто это не пройдет. Короткое мгновение парень изучал Эйджиро, прежде чем отвести взгляд. Слишком странно видеть этого человека в таком подавленном состоянии.м – Каким… каким на самом деле был этот Ринзо? – Бакуго спросил с напускным безразличием, делая еще один глоток противного виски. Сложно признать, но ему действительно было несколько любопытно.       Эйджиро ничего не ответил, погрузившись в раздумья. Для него этот парень на экране телевизора был кем-то незнакомым, не тот, с кем он прожил всю свою жизнь бок о бок. Не могут же люди так сильно меняться, правильно? Он до сих пор не мог осознать, что всё это происходит взаправду. – Я уже не знаю. Я был уверен, что знаю брата как свои пять пальцев, но, оказывается, нет. – Эйджиро хрипло и сухо рассмеялся, без единого намека на истинное веселье. – Могу только сказать, что раньше он был абсолютно другим. Мне так казалось.       Болтовня девушки из телевизора отошла на второй, а то и третий, план. Эйджиро начало казаться, что у него болит голова. Грудь будто бы сдавливало тяжелым прессом, не давая больше вымолвить ни слова, глаза вновь защипало от непролитых слез, которые парень сердито смахнул рукавом. Не по-мужски. И всё же выговориться хотелось. Возможно, Бакуго сможет понять, как и во все те разы, когда Эйджиро, не сдерживаясь, выговаривался своему другу и получал либо полезный пинок под зад, либо какого-либо рода поддержку и понимание. Перед глазами предстало воспоминание из прошлого, словно яркая картина.