Мнимое похищение

***

      Очередная битва. Очередные раны. Очередной день в одиночестве. Как же я устал. Каждый раз одно и тоже.       Я прижал к груди сломанную руку, чувствуя, как обломки костей скребутся друг о друга, вызывая тупую, грызущую меня боль. Она растекалась по телу вязкой, липкой волнойи. Почти родная. Боль — это постоянство. Единственная неизменная вещь в этом бешеном, хищном хаосе, что стал моей жизнью и мной. Я стиснул зубы и двинулся дальше, глубже в свой «дом». Если вообще можно так назвать место, в котором я существую.       Анти-пустота встретила меня привычным холодным безмолвием. Это пространство, которое неподготовленный разум едва ли мог осмыслить, сверкало чистым белым светом, лишённым теней. Оно дышало. Оно шевелилось. Оно шептало. Бесконечное ничто с разумом, или, если быть точнее, с роем разумов, постоянно наблюдающих и оценивающих.       Они заговорили сразу, резко. Их голоса заполнили пустоту, сталкиваясь, смешиваясь, перекрывая друг друга. Они говорили обо всём и ни о чём одновременно. Поток слов, эмоций, идей, догадок, воспоминаний. Радиошум, настроенный сразу на тысячи частот. Как всегда.       Я раздражённо отмахнулся, пытаясь заглушить их, и, прихрамывая, добрался до своего кресла-мешка. Старый, потрёпанный, но всё ещё сохраняющий форму. Рухнув в него, я вытянул сломанную руку и начал механически переплетать поломанные кости синими нитями. Лечение через боль, боль через лечение. Старый цикл, старая привычка. Вы же уже это знаете, верно? Так заткнитесь!       Голоса стихли. На миг. На короткий, слишком короткий миг благословенной тишины. Я выдохнул, глядя на собственные дрожащие пальцы. Чёрт. Эта рана не даст мне работать ещё несколько часов. Потеря времени бесила. Гораздо больше, чем «обеспокоенный» Инк. Этот вездесущий, бездушный мудак наверняка рад моему состоянию. О, он умеет прятаться за маской нейтральности, но мы-то знаем правду, не так ли? Ему нужны все эти краски, все эти миры, что питают его никчёмное бессмертие. А всё это «миротворчество» — это всего лишь очередная фальшь. И кому он пытается лгать?       Я запрокинул голову назад, глядя в безграничную белизну. Все мои куклы, все трофеи, собранные души. Они были здесь, спрятанные, застывшие во времени. Я лежал так пару минут, вслушиваясь в эхо собственного дыхания. А затем раздражённо выдохнул. Желание снова закралось в мысли, разъедая изнутри, липкое, назойливое. Я не хотел, но…       Пальцы сами потянулись, чтобы открыть односторонний портал, но я себя одёрнул. Это зависимость, не иначе. Сколько лет прошло с тех пор, как я перестал следить за этой чертовой «Undernovela»? И почему я продолжаю шить своих кукол, глядя на этих счастливых идиотов? За этой чёртовой семейкой. Глупо. Жалко. Чувствую себя либо извращенцем, либо куколдом. Выбор так себе.       Как я вообще узнал, что Гено — моя альтернатива? О, да вы сами мне об этом рассказали. Не помните? Это было забавно. Нет, это было по-настоящему ужасно.       Я тогда решил перепроверить ваши слова. Сравнил код. И да, он действительно оказался моей прошлой версией. Помните, как меня тогда перекосило? После этого я покопался в себе, в своём коде. Всё глубже и глубже. Выуживал забытое. Восстанавливал. Вспоминал. О том, кем был. О том, кем стал.       Тогда я был ничем. А теперь? Теперь я дитя анти-пустоты. Теперь я разрушитель миров. Теперь я — это конец. Создатели выбрали аномалию, чтобы уничтожать аномалии. Какая ирония.       Я раздражённо вздохнул, чувствуя, как усталость накатывает тяжёлой волной. Я знал, что не должен поддаваться, знал, что это только ухудшит моё состояние. Но это желание, это проклятое, гложущее меня изнутри желание… Оно было сильнее. Я сдался.       Протянул руку, позволяя пальцам прорвать тонкую ткань реальности, как бумагу. Вязкий, пульсирующий свет из кода разошёлся кругами по пространству, открывая портал. Односторонний, как всегда. Сквозь него открылся вид на мой маленький кусочек чужого счастья.       Это была та самая вселенная, в которую я иногда заходил, чтобы понаблюдать за звёздами. Сам не понимал, почему именно эта вселенная. Не понимал, зачем вообще это делаю. Не понимал, почему именно сейчас, когда там он, я решил полюбоваться светом звёзд.       Может, чтобы почувствовать себя менее одиноким. Может, чтобы наказать себя осознанием того, чего у меня никогда не будет. Я говорил себе, что это всего лишь способ отдохнуть. От голосов, от самого себя, от всего этого безумия.       Гот.       Ребёнок уже мог самостоятельно открывать межвселенские порталы. Он часто любил посещать Outertale. Так похож… Мягкое голубоватое сияние звёзд окутывало маленькую, хрупкую фигурку, сидящую на самом краю утёса. Его белоснежные крылья были аккуратно сложены за спиной, алый шарф чуть заметно колыхался в лёгком ветерке. Такой маленький. Такой живой. Такой… настоящий.       Ребёнок, что принадлежал моей прошлой версии. Ребёнок, что так любит звёзды. Что так любит одиночество и сладкое. Что так сильно напоминает мне меня самого.       Но я могу только смотреть на него, не в праве даже дотронутся до чужого счастья. Не в праве даже подумать о том, чтобы хотя бы раз в своей жизни сказать ему что-нибудь. Я поставил себе запрет на это, зная, что так только наврежу ему.       Я усмехнулся про себя. «Птенец». Так я его называл. Всё ещё помню, как он впервые попробовал взлететь. Тогда он был совсем крохотным и смешно размахивал руками и крыльями, пытаясь поднять себя в воздух. Он выглядел забавно нелепым, но упорства ему было не занимать. Научился пользоваться «парением» с, почти что, первой попытки. Сейчас ему шесть. Пройдёт ещё несколько лет, и его крылья станут такими же огромными, как и у его отца.       Пространство содрогнулось, разрезанное ещё одним всплеском энергии. Новый портал распахнулся, и из него шагнул Рипер. Вспомнил смерть, вот и она пришла. Его пустые глазницы пробежались по звёздному небу, прежде чем остановиться на ребёнке. В его взгляде не было ни суровости, ни холода. Только мягкая, безмолвная нежность. Он позвал.       Птенчик дрогнул, словно нехотя отрываясь от своих мыслей, затем бросил последний, прощальный взгляд в небо с бесконечными звёздами и легко побежал к родителю. Портал сомкнулся за их силуэтами, отрезая их от моего взора. Отрезая меня от них.       Я знал, куда они ушли. Экран загрузки. Их дом. То место, куда у меня никогда не будет дороги. Моё тело напряглось, пальцы едва заметно дёрнулись, порываясь открыть ещё один портал. Но я пересилил себя. Скинул тапки, с раздражением откинулся в кресло-мешок.       Я ёбаный мазохист.       Это было больно. Больнее, чем сломанные кости, бесконечные раны или оторванные конечности. Эта боль жгла изнутри, не оставляя шансов на заживление. И самое мерзкое в том, что я не мог остановиться. Я не мог не смотреть.       Этот ребёнок мог быть моим. Мог бы обнимать меня. Мог бы смеяться, ощущая моё присутствие, искать моего одобрения. Дарить мне тепло в ответ.       Почему? Почему судьба дала моей копии, моему прошлому, семью и покой, а меня всего этого лишила? Почему ему повезло, а мне — нет? Почему меня Рипер бросил, а этого Гено — нет?       Ох, я помню. Помню отчаянье, когда понял, во что вляпался, пытаясь остановить Чару. Помню свою первую встречу с жнецом. Помню, как начал влюбляться в этого мерзавца. А потом… потом он просто исчез. Я ждал. Долгие, безумные годы я был заперт на экране загрузки, молил о чуде, о прощении, о смерти. Но меня никто не слышал.       И вот, когда я уже потерял надежду, я выбрался. Всего лишь кусок пирога. Какая жалкая, нелепая вещь. Но именно она дала мне шанс на новую жизнь. Воскресила меня.       А потом я сам себя похоронил. Ещё один эксперимент с решимостью — и вот я здесь. В анти-пустоте. В этом безликом, бездушном месте, где пространство пульсирует сознанием множества сущностей. Всё такой же узник. Только теперь моя клетка больше, а стены её бесконечны.       Сойдя с ума, забыв, кем я был, я начал слышать голоса. Создатели. Они шептали мне, направляли, изучали. Они создали меня заново, сделали меня тем, кем я стал. Уничтожителем миров. Концом всего сущего.       Самым одиноким чудовищем на свете.       Я вытянул сломанную руку, чувствуя, как глухо пульсирует ноющая боль. Да, боль всегда отрезвляет. Но даже она не могла заставить меня признать, что я действительно мазохист. Нужно было отдохнуть. Восстановиться перед следующей схваткой. Инк всегда приходил на бой, сияя свежестью, словно только что нарисованный. Этот его дар воссоздавать себя бесил меня больше всего. В отличие от него, мне приходилось восстанавливаться, как самому обычному монстру. Моя регенерация была, конечно, гораздо быстрее, чем у других, но далеко не мгновенной. И уж точно не приятной.       Голоса вновь зашептались, как стая насекомых, жужжащая в темноте. Одни звучали обеспокоенно, другие презрительно насмехались, третьи были почти злобными. Они что-то узнали. Они ждали, когда я обращу на них внимание. — Бедный Гено…       Я вздрогнул. Голоса редко называли это имя. Почти никогда. Это было… неправильным. Оно звучало фальшиво. Как будто издевательство над тем, кем я стал. Как будто бы они пытались напомнить мне о том, чего во мне больше нет.       Я сжал кулаки, пытаясь заглушить внезапный ком в горле. Они знали что-то важное. Что-то, что мне, возможно, стоило бы услышать. Я хотел спросить. Заинтересованно вгляделся в анти-пустоту.       Но в ответ мне досталось лишь молчание. А потом — новые, ласковые, почти убаюкивающие голоса. Они шептали, уговаривали, обещали. Скоро. Скоро я узнаю. Скоро пойму.       Я скрипнул зубами. Терпеть не могу, когда меня дразнят. Анти-пустота никогда не мешала мне. Она просто наблюдала. Иногда помогала. Иногда испытывала. Ей было любопытно. Ей нравилось смотреть, как я реагирую. Так что ответа мне, в ближайшее время, не узнать.       Я вздохнул и снова откинулся в кресле. Всё это бессмысленно. Прошлое — всего лишь старый код, а ошибки — всего-лишь часть пути. Будущее? А какое может быть будущее у разрушителя? Я буду только уничтожать. Только стирать. Больше для меня нет ничего.       Да, именно так. И мне это нравится. Этот самообман, пусть и хрупкий, пока ещё держит меня на плаву.       Я обречённо посмотрел на открытый портал. В нём, как в застывшем зеркале, светились холодные звёзды, равнодушные к моей боли. Сейчас они не вызывали ни капли того восхищения и покоя, что раньше. Я быстро захлопнул его и создал другой. На экран загрузки.       Раненый скелет почти что мило ворковал со своим возлюбленным. И выглядел, как всегда, до омерзения счастливым. В общем, был в порядке.       Теоретически, я мог бы подойти к нему, когда рядом не будет Рипера и Гота. Мог бы предупредить, закинуть в его сознание пару слов о странных пророчествах Создателей. Но зачем? Я уже пытался.       Первая наша встреча, если это можно так назвать, была скорее катастрофой. Я пришёл уничтожить аномалию, стереть вселенную с лица мультивселенной. В общем, пришёл сделать свою работу. Но Рипер явился, как ужаленный. Почувствовал, что в его драгоценный мир, где обитает его аномалия, кто-то явился. Он сразу же пошёл в бой, увидев меня и Гено в моих нитях.       Интересно, где этот голубь раньше был, когда мне нужна была помощь. Кхм- Так вот. В тот раз я даже не догадывался о том, что Гено — моё прошлое. И из-за этого не испытывал ни жалости, ни милосердия.       Смерть, конечно же, спокойно меня победил. Пригрозил, что если хотя бы ещё раз сунусь к Гено, то он в прах меня сотрёт. Угроза так себе, но в то время я всё же отодвинул эту вселенную в списке на уничтожение пониже. Где-то на ту же строчку, что и Outertale.       Во второй раз мне потребовалось сравнить код Гено и мой. Для этого я использовал только односторонний портал и консоль. Из-за этого случая я узнал, что такие порталы Рипер не чувствует.       Потом я ахуел, когда восстановил воспоминания. Придя в себя, я сразу же решил предупредить свою прошлую версию о том, что тот не первый и не последний Гено в бесконечной жизни Рипера. Дать шанс не наступить на мои же грабли.       Слишком сильно воспоминания о одиночестве и о отчаянье меня-прошлого по мне ударили. Времени было мало, так как Смерть наверняка почуял мой приход, и я тогда постарался обойтись парой слов. Попытался хотя бы как-нибудь спасти себя же от той же боли. Предупредил, убежал и продолжил следить за ситуацией через односторонний портал. Возможно именно тогда эта раздражающая привычка и зародилась.       Тогда же я и узнал, что Рипер не может отследить, кто именно нарушил границы вселенной. Гено обо мне не рассказал и поэтому тот так и не знает, кто тогда повидался с его возлюбленным. Я вглядывался в их жизнь через односторонний портал, надеясь, что тот, кем я был, сделает правильный выбор.       Но он не сделал.       Я посеял в душе Гено семя сомнения, и из-за этого отношения у них расстроились. Но этот мерзкий божок выпытал у меня-прошлого информацию (пусть и не всю, так как про мое вмешательство он до сих пор не знает), почему тот стал холоднее, и наплёл лапши на три пачки. Якобы: «Мне очень жаль, но бла-бла-бла, меня осудили из-за того, что демон убила моим оружием богиню жизни бла-бла-бла… Ответственность за смерть лежит на мне, поэтому я был наказан бла-бла-бла… Я не хотел тебя оставлять, но вот уже прошло несколько сотен лет бла-бла, я пришёл, а твоя вселенная перезапустилась. Но я знаю, что ты — это ты, бла-бла-бла, люблю тебя». Ну что за чушь? В такое поверит только глупец или младенец. Я не причисляю себя ни к одной из этих категорий, но, видимо, я-прошлый был малолетним глупцом, раз поверил в эту сказку.       Я, правда, очень не хотел, чтобы я из прошлого ощутил ту же боль, что и я когда-то. Поэтому тогда я поклялся, что если Гено снова окажется брошен — я буду рядом. Следил за этой парой через односторонние порталы. Ждал, когда нужно будет помочь этой маленькой глупой аномалии закончить его страдания.       Я не знал, как поступлю, когда этот момент настанет. Убью его? Дам совет по поводу того, что кусок пирога сможет помочь в его ситуации? Что-то между? Решения не было.       Но этот момент не настал. Я ждал, ждал, ждал. А они становились ближе. Я закрывал портал, когда на экране мелькала страсть, и сидел в анти-пустоте, пытаясь разобраться, что же я чувствую. Гнев? Ненависть? Ревность? Обиду? В очередной раз не найдя ответ, я уходил в очередной бой за вселенную с головой, чтобы Инк выбил из меня все эти странные мысли и чувства.       А потом я увидел то, чего не должен был видеть. Гено был напряжён несколько дней, но я не придавал этому значения. А потом он осторожно поднял край своей футболки и заглянул внутрь себя. В его грудной клетке, там, где тлел одинокий осколок души, появлялось нечто новое. Ещё один свет. Ещё одна душа.       Ребёнок.       Я узнал раньше, чем Рипер. Хе-хе. Но что в этом смешного? Гено умирал. Его душа не могла питать две жизни. Этот росток, этот новый свет был его медленной агонией. Рипер рано или поздно это заметит. И уйдёт. Он бросит его.       Я думал, как сказать себе из прошлого, что смерть — это лучший выход. Что лучше прекратить это быстро, чем мучиться. Я уже собирался открыть портал, когда увидел Рипера.       Он подлетел к Гено, как всегда, протянул руку. И застыл. Он заметил. Я ждал, что он уйдёт. Я знал, что он уйдёт. Я видел это будущее, оно не могло измениться. Но…       Он не ушёл. Он был счастлив.       Я не понимал. Я ждал. Ждал и ждал. Ждал, когда он бросит его, когда отвернётся, когда оставит. Ждал.       Не дождался.       …       В общем, если я сейчас попробую снова протянуть руку помощи себе из прошлого, ничего хорошего из этого не выйдет. Мне не поверят. Ни за что. Да и с какой стати? Я сам бы себе не поверил, окажись на его месте. Более того, он наверняка расскажет обо всём Риперу. Ведь у него просто не осталось причин скрывать факт моего внезапного появления. Как и нет причин умалчивать о том, что я зачем-то приходил и что-то там ему говорил.       Вот и выходит, что проблемы меня-прошлого — это только его проблемы. Меня-настоящего они не касаются. Я сделал выбор. Теперь остаётся только жить с его последствиями.       Сейчас я продолжил наблюдать за чужим счастьем, за сценой, в которой не было места для меня. Больно. Нестерпимо больно. Я отвернулся, но не смог закрыть портал. Надо бы поспать. Надо унять этот пульсирующий огонь в руке, в душе, во всём моём существе. Надо… Я повторял это себе снова и снова, словно заклинание. Как будто бы я мог убедить себя, что, если скажу это ещё раз, то всё измениться. Но мой взгляд всё равно возвращался, снова и снова, с болезненной одержимостью цепляясь за каждую мелочь, за каждое движение, за мимолётные вспышки эмоций. Они не замечали меня. Они жили. А я… Это было невыносимо.       Часы утекли, оставляя после себя только липкий след чего-то горького и тягучего. Гот уже давно спал. Его ровное дыхание сливалось с окружающей тишиной. Рипер куда-то исчез. Улетел, как всегда, по своей работе. Гено сидел, погружённый в себя, в свои мысли. Смотрел сквозь пространство, сквозь время, сквозь самого себя. Я слишком хорошо знал этот взгляд. Глухой, пустой, бездонный. Отчаянный.       Я видел его раньше. В зеркале. В самые мрачные дни, когда даже физическая боль не могла убедить меня, что я ещё жив. Когда я сходил с ума сильнее обычного.       Что-то внутри меня сжалось, свернулось в тугой, удушающий узел. Пальцы дрожали, словно сами хотели разорвать этот момент на куски, перемотать его назад, сжечь дотла. Я жаждал пройти сквозь портал, оказаться рядом. Сказать ему… что? Что он — идиот? Что он не имеет права так смотреть? Что должен встать, развернуться и обнять своего ребёнка?       Но я не двинулся. Я просто смотрел, потому что что-то внутри меня, какое-то гнилое, ядовитое чувство подсказывало, что в этот момент я мог насладится местью. В эти короткие мгновения Гено начинал самоистязать себя тёмными мыслями. Это всегда было записано в его коде. Как было записано и в моём.       И вот, как всегда, беззвучно, словно вынырнув из пустоты, появился Рипер. Его тень скользнула в пространстве, пропитанная мертвой прохладой. Он подошёл и сел рядом с Гено. Осторожно, будто боясь, что тот рассыплется в прах от одного движения. Его рука медленно потянулась вперёд, колеблясь, словно он не был уверен, имеет ли право на этот жест. Едва заметное прикосновение к пальцам Гено. Тот вздрогнул, будто его ударило током. — Ты не один. Я здесь.       Голос его был низким, негромким, но в нём звучало что-то… мягкое. Нежное. Как будто бы он действительно чувствовал. Как будто бы ему действительно было не всё равно.       Я стиснул зубы. До боли. Как же это отвратительно. Как же это несправедливо. Этот бог, этот ходячий символ смерти, которому не положено ни чувств, ни сострадания… Он сказал то, что мне никто, никогда не скажет. Ни сейчас. Ни потом. Ни в каком из бесконечных вариантов реальности. Для этой версии меня никто и никогда не сможет сказать эти две банальные строчки.       Я закрыл портал.       Проклятье. Чёртова анти-пустота. Чёртовы Создатели. Чёртов Инк. Чёртов Рипер. Чёртов Гено. Чёртов… я.       Голова тяжело упала на колени. Глазницы устало закрылись. Внутри бушевала буря, оглушительный рёв эмоций, которые я годами пытался запереть в себе, загнать поглубже, как Инк пытался загнать и запереть Фреша и его деток в его основной вселенной.       Я чувствовал, как все мои нити вокруг меня пульсируют, как они колеблются вместе с моим дыханием. Они дрожали, будто в ожидании команды, будто готовы были прорвать границы пространства и времени, чтобы вырвать меня из этой чертовой бесконечности и швырнуть туда, где я не должен быть. Чтобы нарушить чужой покой и счастье.       Но я не дал им воли.       Вместо этого я остался там, где был. В своём кресле-мешке. В своей анти-пустоте. В своём проклятии. И делал то, что умел лучше всего.       Я ждал. Ждал, когда предсказание Создателей сбудется.

***

      Я ворвался в своё убежище, привычно стряхивая с одежды прах после битвы. Он оседал на ткани тяжёлыми, темными пятнами, медленно растворяясь в воздухе. Он будто бы пытался проникнуть в меня, стать частью моего существа, пропитать мою суть своим пеплом. Я почти что слышал его шёпот. Такой тянущийся, липкий, настойчивый. Память об уничтоженном мире, о тех, кто в нём жил. Но я бездумно смахивал прах, не давая ему и шанса задержаться на моих плечах.       Я был уставшим, довольным и в то же время раздражённым. Очередная схватка за судьбу какой-то захолустной вселенной отняла больше сил, чем мне того хотелось. Но в этот раз я победил. Пусть я и не смог убить Инка, но вот очередную вселенную уничтожить смог. В конце концов, это тоже результат, не так ли? Я постоял, переводя дыхание, ощущая, как тяжесть усталости расползается по телу. Кости ныло, сотрясало отголосками напряжения. Тело кричало: «остановись, переведи дух!». Но разум хищно цеплялся за сам факт победы, прося меня продолжить свой марш по аномалиям.       Я устало опустился в кресло-мешок, ощущая, как напряжение медленно разливается внутри, оседая тяжестью под рёбрами. Я чувствовал, как душа слабо дрожала в грудной клетке, пытаясь восстановить силы для новой битвы. Провёл рукой по лицу, в попытке собрать себя воедино, но усталость цепко держала в своих лапах.       И почему я вообще продолжаю уничтожать? Раз за разом, мир за миром, оставляя за собой лишь пустоту? Я всегда отмахивался от этой мысли, не давая ей пустить корни. Если бы от Гено во мне сохранилось больше воспоминаний, я бы, наверняка, уничтожил бы сам себя. Просто стёр бы своё существование, не оставив даже следа. Но, так как восстановить я смог не всё, я решил не уничтожаться по этому поводу так сильно, хе-хе. Тем более, что я был нужен Создателям. Я разрушитель — инструмент, балансирующий порядок. Ведь, если вселенных будет слишком много, то произойдёт коллапс. Мне об этом вы, сами Создатели, сказали.       Работа неблагодарная, оттого и невостребованная. Но кто-то ведь должен её делать, да? Я старался не думать о том, что это была моя единственная цель, моя единственная задача в жизни. Но что, если я остановлюсь? Что останется? Лишь пустота, бесцельное существование, ошибка в системе, недоразумение, застрявшее в бесконечности. И этого мне хотелось меньше всего. Тогда у меня действительно не останется поводов оставаться в живых.       Я позволил себе пару секунд покоя, но стоило сосредоточиться, как привычные голоса Создателей заставили меня насторожиться. Что-то было не так. Пространство буквально вибрировало от эмоций.       Повсюду слышались приглушённые, но бурные голоса, обрывки фраз, наполненные смесью восторга, горечи и шока. Кто-то громко смеялся, кто-то спорил, кто-то кричал. Даже сквозь эхо и клочки фраз я понимал, что произошло что-то значимое. — Дͅа ч̓тоͫ ̼зͥа̋ ӵё̪рт̑?       В хаосе голосов звучало что-то одновременно торжественное и трагическое. Кто-то смеялся. Громко, хрипло, с каким-то странным оттенком облегчения. Кто-то, наоборот, вскрикивал, почти плача. Кто-то шептался, словно боясь разрушить какой-то момент. Это было слишком насыщенно, слишком эмоционально.       Я постоял, прислушиваясь, надеясь уловить суть происходящего. Но слова расплывались, терялись, сталкивались друг с другом, сливаясь в белый шум. Они не складывались в нечто целостное, понятное. Я раздраженно махнул рукой в воздухе. — Дͬа ̅ну̒ ͧвас͌ к ̚чͅеͯртяͅм̚…ͅ ͌Разбͬер̑ёт̿е͆сь безͦ ͬмен̫я.       Да какая мне разница? Это же всего лишь Создатели. Наверняка увидели новую драму и обсуждают её. Пусть гудят. Что бы там ни случилось, это не имело ко мне никакого отношения.       Всё, чего мне сейчас хотелось — это отдохнуть от очередной бессмысленной битвы. Забыться в привычной зависимости. В своём маленьком, больном, но стабильном удовольствии. В любимом занятии, которое успокаивало, отвлекало, давало ощущение контроля.       Птенчику скоро исполнится целых одиннадцать лет. Я всё думал, какой ему сделать подарок. Какой неподписанный сюрприз мне ему подкинуть в этот раз. Кукла — слишком банально. Да и слишком сильно будет указывать на меня, как на автора, для знающих. Может быть, как в прошлый раз, отправить маленький вязанный цветочек-значок? Я был рад, когда увидел, как сильно он понравился птенчику. Он даже носит его, прикрепив к шарфу. Может быть, в этот раз, мне сделать похожий цветок? Только, например, синего, а не белого, цвета?       Я открыл односторонний портал, позволив сознанию устремиться туда, в ту зону, где всё было предсказуемо и привычно. Изображение перед глазами оказалось пугающе пустым. Веки дрогнули, а разум, ещё не осознав всей глубины перемен, уже напрягся в тревожном ожидании. Где он? Где этот бело-красный силуэт, что неизменно маячил передо мной? Где знакомые раздражающие лаги, из-за которых я столько раз проклинал эту мультивселенную? Где та версия меня, за жизнью которого я наблюдаю уже целую вечность?       Всё, что я увидел, — это Гот. Мой птенчик. Он сидел на земле, скрючившись, словно весь его хрупкий силуэт превратился в тугой болезненный узел. Плечи дрожали, но не от холода. Одежда Гено, этого призрака прошлого, этой затерянной тени меня самого, валялась рядом, бесформенной грудой ткани. Вокруг — прах. Сухой, безликий, серый.       Я медленно моргнул. В груди что-то сжалось. Душа уже знала, уже кричала в тишине, но разум упорно отказывался принять очевидное. Он метался, судорожно роясь в своих закоулках, в надежде найти объяснение. Хоть какое-нибудь. Хоть самую безумную, нелепую зацепку, что спасёт его от падения в эту бездну осознания. «Может, он просто выбрался? Может, наконец-то нашёл путь на свободу? Может, Рипер вытащил его с экрана загрузки? Может…»       Нет. Я знал, что это ложь. Я знал, что это самообман. И я знал, что это значит. Гено мёртв. Он не сбежал. Он не был спасён. Он просто взял и развеял свою душу. Просто… сдался. Просто ушёл.       Я застыл, не зная, что чувствовать. Хаос внутри меня… затих. Впервые за долгое время. Но это не было облегчение. Это не была радость. Это было нечто другое. Более вязкое. Более ядовитое. Это была пустота, что начала растекаться внутри меня, как чернильные кляксы Инка по одежде после очередной битвы. Горечь. Шок. Неверие. И… Ярость.       Да как он посмел? Как эта аномалия посмела вот так просто погибнуть? Так… глупо? Так легко? Так нелепо! Когда у него было всё! И семья, и поддержка, и любовь, и счастье! Как он посмел оставить Гота одного? Почему? Просто… почему?       Голоса усилились. Они перекрикивали друг друга, не давая мне сосредоточиться. Фразы. Насмешки. Восклицания, разрывающие голову на части. — Бедный Гено- Не справился с заточением- Не справился- Бедняжка- — З Аͫ Т ͐Кͅ Нͧ ̊И ͙Т ̳Е͛ ͨС́ ͭЬ , ͤ ͊ В ͍С ͛Е͌ ! ͭ!       Я поднял взгляд обратно на экран и почувствовал, как дыхание сбилось, грудь сжала железная хватка паники. Всё вокруг словно рассыпалось пикселями, проваливалось в чернильную пустоту, тянулось в бесконечность, пытаясь поглотить меня. Это была не паника. Это была надвигающаяся перезагрузка. Но я не мог отключиться. Не сейчас. Не в этот момент. Не тогда, когда Гот был там, один, среди праха своего отца.       Где был Рипер? Где он был, когда был так нужен?! Я разрывался. Чувства рвали меня на части. Наплевать на всё — на репутацию разрушителя миров, на собственную безопасность. Мне было плевать, что Рипер мог тут же прибить меня, как только почувствует моё присутствие. Я не мог оставить Гота одного. Я не мог позволить ему захлебнуться в этой боли, сидя среди праха. Среди праха Гено. Среди праха меня-прошлого. Моя рука уже дёрнулась, чтобы создать нормальный портал. Ворваться туда, в тот мир, прямо в пасть смерти. Для того, чтобы не оставить ребёнка в одиночестве.       И только тогда он появился. Рипер. Он влетел, расслабленный, готовый в очередной раз сострить, но внезапно застыл. Глаза расширились. И в этот миг я увидел, как с его лица стекла привычная маска. Он ничего не спросил. Он просто понял. Понял, увидев пепел. Одежду. Ребёнка, сломленного посреди этого безмолвного хаоса. Жнец бросился к Готу. Схватил его, прижал к себе, закрывая от всего мира. А я… Я закрыл портал. Я не мог на это смотреть. Я пытался пережить приступ ярости на себя из прошлого. Я пытался не перезагрузиться. Я пытался понять, что всё это значило.       Гено покончил с собой. Из-за невозможности выйти из экрана загрузки? Из-за заточения? Как он мог покончить с собой из-за всего лишь такого? Такой глупой причины?       Какой-то голос Создателя стал громче. На грани издёвки он медленно протянул: «Это ты виноват». Я застыл, когда голоса вокруг меня начали мне объяснять мою вину. Мою ошибку. В тот раз, когда я посеял сомнение в душе Гено, оно никуда не ушло. Оно возвращалось с новой силой каждый раз. Он думал: «Может быть Эррор был прав? Может быть я не первый Гено?» Ведь этот разрушитель миров, этот Эррор, живёт гораздо дольше, чем он сам. Глючный наверняка знает больше. Разрушитель известен тем, что он безумен, что он агрессивен, но никто не посмеет назвать его тем, кто говорит неправду. Эррор говорит чистую правду. Только то, во что верит сам. Эррор никогда не лгал. А что это значит? Это значит, что Гено — это просто развлечение. Просто аномалия, что спокойно можно заменить.       Я со злостью пнул свой кресло-мешок и закричал. Придурок! Глупый я из прошлого! Зачем ты вообще слушал бредни какого-то безумного разрушителя миров?! Зачем?! Ладно, если не уверен в Рипере, то просто выгони его. Но не оставляй сына! Не оставляй после себя только прах на его руках!       У тебя было всё, но ты так глупо всё потерял. Ты был счастлив! Ты был жив! Ты просто эгоистичный придурок, я-прошлый!       Я обессиленно рухнул на колени. Лаги усилились, не позволяя мне спокойно дышать. Я чувствовал, как ко мне подступала перезагрузка.       Придурок. Какой же я придурок…

***

      Я уже который час зависал в анти-пустоте, безвольно болтаясь в этом бесконечном белоснежном пространстве. Это место казалось пустым, холодным, с легким привкусом безвременья. Бесконечное жужжание голосов и один белый фон. Если бы я не знал, что давно сошёл с ума, подумал бы, что скоро всё-таки сойду от этого однообразия. Здесь не существовало ни времени, ни смысла, ни хоть какого-то намёка на жизнь. Эта пустота была такой же мёртвой, как и мои эмоции сейчас. Одно безостановочное ожидание.       Уже как несколько недель у нас с Инком перемирие. Для приличия я тогда пободался с ним, будто бы пытаясь доказать свою точку зрения. Но затем, демонстративно выдохнув, заявил, что меня всё задолбало. Что мне плевать, если в мультивселенной произойдёт коллапс. Что мне просто лень продолжать этот бесконечный спор. И согласился на предложение чернильного о перемирии. Инк, этот бездушный фанатик, слишком сильно зациклился на своей идее. Он не видел очевидного. Разрушение — это необходимость. Это равновесие. Это закон. И рано или поздно он это поймёт.       Создатели, к счастью, дали добро. Им стало интересно, чем всё закончится. Они, как всегда, были лишь сторонними, любопытными наблюдателями, что предвкушали момент, когда Инк осознает свою ошибку. Впрочем, я проявил благородство и оставил ему способ связи. Телефон, который я с размаху зашвырнул ему в лицо, с ленивой ухмылкой и саркастичным пояснением, мол, звони, если вдруг поумнеешь.       Я взял себе неофициальный отпуск. Исчез из виду. Иногда только мелькал на горизонте. Заглядывал в кафе Чино за чашкой чего-нибудь горячего. Там всегда пахло обжаренными зёрнами и терпкой корицей. А за стойкой стоял вечно нервный бариста, которому, кажется, было абсолютно плевать, что я не платил за свою еду и напитки. Главное, чтобы я не начал убивать клиентов прямо у него на глазах. Всё остальное его не волновало. Я же, в свою очередь, посвятил всё своё освободившееся время старому хобби: наблюдению. Гот и Рипер были для меня сейчас самым увлекательным спектаклем в этой мрачной постановке.       А посмотреть было на что. Рипер оставил ребёнка в Омега таймлайне, шепча пафосные обещания о том, что когда Гено воскреснет, он вернётся за своим маленьким жнецом. Что сейчас ему нужно проследить за вселенной Гено, понять, как она перезапускается. Что ему сейчас нужно сосредоточиться на работе. Какая наивность! Представьте, как он, с каменным лицом, оставляет ребёнка, уверяя, что «Я скоро вернусь, как только этот трупик воскреснет». Уморительно.       Ну, Рипера я давно списал со счетов. Меня, по сути, не волновало, где там сейчас этот вечный жнец, с кем он и почему. Он был предсказуем. Он, всё-таки, ушёл. Он сбежал. Позднее, чем я думал, позднее, чем я рассчитывал, но он сделал это снова.       Но вот Гот — это другой случай. Он меня волновал. Малец был сейчас в плохом психическом состоянии. Даже такой безумец, как я, понимал это. Он лишился своего родителя, увидел его прах, а потом его оставили на попечении Кор Фриск. А у неё на плечах большая ответственность. Уверен, что она не может присматривать за всем сразу, так что, фактически, птенчик был сейчас в свободном полёте. Гот был предоставлен сам себе. Он прыгал по вселенным, наблюдая за чужим счастьем, будто наказанный ребёнок, который приникает к окну, глядя на играющих во дворе детей. Он просто смотрел, как другие радостно смеются, играют, живут. Если подытожить, то сейчас он напоминал мне меня самого гораздо больше, чем обычно.       В последнее время птенчик часто проводил время в Outertale. Просто наблюдал за космической бездной. Я мог бы предположить, что он находил в этом покой, но чувствовал, что это было не так. Он был погасшим. Словно бы эти звёзды больше не светили для него. Я видел этот взгляд раньше. Я видел эти глаза, полные боли. Такие же, как у Гено. Такие же, как у меня. Птенчик словно бы думал о чём-то важном. Как будто бы обдумывал какую-то… глупость.       Я чувствовал раздражение. Не на Гота, нет. И даже не на Гено. Я был раздражён на себя. Если бы я тогда не вмешивался в жизнь своей прошлой версии, возможно, всё могло бы быть по другому. Я понимал, что это уже не изменить, но не мог не думать об этом.       И я не понимал, как Рипер вообще посмел оставить своего сына. Я знаю, что он сейчас в трауре, но горе же нужно переживать вместе, а не раздельно? Для этого же нужна семья? Почему он сбежал? Если бы он сейчас одумался, поумнел, то я мог бы не волноваться за Гота.       Птенчик внезапно зашевелился, и я сфокусировал всё своё внимание на нём. О, похоже, что он снова отправляется туда. Гот открыл портал, и я сразу узнал это место. Полуразрушенная вселенная, испещрённая разрывами реальности, с зияющими ранами в самом её коде. Вселенная, которая гнила и истекала багами, как смертельно раненное существо. Все живые, что принадлежали этому миру, давно уже умерли в агонии. Я бы хотел уничтожить эту опасную аномалию, но не мог из-за условий перемирия. Поэтому, когда этот ребёнок приходил сюда, я мог только напряженно следить за каждым его действием.       Птенец медленно двинулся вперёд, к краю обрыва. Туда, где зияла пустота, в которой был только поврежденный код. Ни сути, ни смысла. Просто мясорубка. Я не боялся, что ребенок случайно заденет какой-нибудь поврежденный аномальный код и поранится от него, потому что его божественная сущность защищала его от этого. Но вот если птенчик упадёт в эту аномальную ошибочную яму, то он там точно исчезнет без следа. Растворится. Умрёт самым мучительным способом из возможных.       Каждый раз птенчик стоял у этого обрыва часами, но не подходил слишком близко. Похоже, ему было страшно. Я понимал это. Но почему, черт возьми, он туда возвращался? Не понимал, что может произойти?       Он понимал, и я это знал. Просто он не мог решиться. Просто приходил сюда, стоял, как вкопанный, а потом отступал. Возвращался на обход вселенных, всё так же молча следя за чужими жизнями. Одинокий маленький жнец. Неприкаянная душа.       Я вздохнул. Кинул взгляд на Гота и заметил, что он сделал ещё один шаг на встречу своей смерти. И снова остановился. Но, на этот раз, он был действительно близко к обрыву. И мне это не нравилось.       Я решил плюнуть на свои правила. Решил раскрыться. Решил помочь этому маленькому ребёнку. Я не мог больше просто смотреть, понимая, что сейчас никто, кроме меня, не сможет ему помочь. Я помню, что запретил сам себе хоть как-то вмешиваться в жизнь Гота. Но я сделала это, чтобы не навредить птенчику, а не для того, чтобы смотреть, как он убивает себя.       Я заменил односторонний портал на двусторонний и шагнул внутрь. Гот не заметил. Он всё так же продолжал сверлить аномальную пропасть взглядом. Я убрал руки в карманы, но уже подготовил синие нити, чтобы схватить птенчика, если он решится прыгнуть.       Ребёнок собирался сделать ещё один шаг вперёд. Я наблюдал, как он медленно подаётся корпусом вперёд, будто пробует воду перед тем, как окончательно нырнуть. Хрипло спросил: — Ох. Неуͨж͌ели̏ ̆с̿ег͗о̌дняͭ ̗т̄ы̓ вс͑ё-та̃киͣ р͐ешͨи̍л͋с̍я?͛       В моём голосе было больше багов, чем обычно. В его глубине пряталась капля чего-то взволнованного, но я попытался спрятать это за ленивой насмешкой. Птенчик вздрогнул. Резко обернулся. Ещё чуть-чуть, и полетел бы вниз. Я уже дёрнулся, но он устоял на ногах. Сосредоточил свой взгляд на мне. И тогда в его глазах мелькнуло узнавание. Даже несмотря на то, что он ни разу в жизни меня не видел.       Это естественно. Эррор — это разрушитель миров. Легенда, кошмар, призрак. Каждый путешественник должен был знать обо мне. Они передавали моё описание из уст в уста, и это был тот самый редкий случай, когда слухи совпадали с реальностью. Сеть хаотичных линий, что изображали слёзы на лице. Искажённое багами и ошибками тело. Синие мерцающие нити. Всё было точь-в-точь, как в тех страшных историях-легендах.       Несколько секунд Гот молчал, шокировано рассматривая меня и, очевидно, пытаясь переварить происходящее. Я знал, что его предупреждали обо мне. И Гено, и Рипер, и Кор Фриск. О том, что я безумец, что опасен. О том, что даже такого птенчика, как он, я покалечу. Что он может стать для меня просто очередным куском кода, который я без сожалений разрушу. Неловко, конечно, обсуждать кого-то, когда этот кто-то слушает, но я их не осуждаю.       Гот понял, кто перед ним находится, но не испугался. — Ох, я вам мешаю? Вы хотите уничтожить эту вселенную?       Я уже понял, что птенчик сейчас не особо дорожит своей жизнью, но рассчитывал на какую-то более эмоциональную реакцию. Он звучал как-то безразлично, просто устало. Я скользнул взглядом по разрушенному пейзажу, будто оценивая его с новой стороны, и усмехнулся. — Нет̻,̆ не̄ мͦе̩шаͣешͅь͊.̽ ̚Я̚ просͤтоͪ ̎люблю иͭно̜гͅдͧӓ ̚п̒р̭иход͛иͣт̔ьͧ ̏сюда͙, ч͗тͅобы͋ ͩп͈о̿л̓юбо̃вͭаться н̇а̔ ͖э̹тͪо м͆е̇с̄и̅во. А̅ ты врͦёͅмя ͮо͌т ͨв̯рͮеме̚н̄и͌ ͅтуͅт̗ проͤхͬлͦажͪдаͮешь͔ся.       Гот сжал пальцы на ткани своего шарфа. Задел тот самый белый цветок-значок, что я ему подарил. Неловкость пробежала по его лицу. Я знаю, что разговаривать с незнакомцами он не умел. Тем более с такими, как я. Ребёнок перевёл взгляд обратно на пустоту и кивнул. — Да, вид и в правду захватывающий.       Эх… Это будет сложно. Я осторожно подошёл к ребёнку чуть ближе, пытаясь выглядеть всего лишь немного лениво заинтересованным. Я знал, что сейчас он был на грани, балансировал на этом тонком краю, и неосторожное слово могло толкнуть его не в ту сторону. — И ͣчег͐о тͦӓкоͪг̮о͆ ̌моѓ̝ло̭ с͛луч̑ить͕с̒яͧ сͅ ́т̚а̹к̇ой ̚ан̓омалиейͅ,ͥ к̝ак̍ ͨты,̎ ч́тͫобы ре̚шѝт̑ьͅся̘ ͯсͅд͂о̿х̾н̓у͑ть с̔то̄л̇ь̈ ̮э̊к̇с̽т̈рͧӓв͑аͬг̆а̚нтнымͥ ͧс̿пͅос̋оͣбо͐м͇?̐       Гот сначала испуганно посмотрел на меня, но, поняв, что бояться нечего, так как он всё равно пытался закончить свою жизнь, он решился открыться мне. Это было похоже на исповедь перед незнакомцем для него, так как он думал, что я просто случайно увидел его здесь в первый раз в жизни.       Но я знал его всю его жизнь. С самого его рождения я наблюдал и приглядывал за ним. Этот ребёнок стал моей одержимостью, буквально даже не зная о моём существовании. Я всегда пытался запомнить каждую мелочь о нём. Какой напиток ему понравился, а какой нет? Что он предпочитает больше: сказки, детективы или ужасы? Любит ли он открытые пространства? Какие фрукты? Какие игры? Какие интересы? Я предпочитал думать, что знаю о нём всё, но в то же время осознавал, что не знаю ничего. Что он чувствует? Что думает? Что помнит? В чём он уверен, а в чём нет? Я хотел узнать, но не мог. Я хотел спросить, но не мог.       Но я узнал. Сейчас. Минуты текли, пока Гот рассказывал. Он всё говорил и говорил о всём. Неуверенно, сбиваясь, запинаясь. Иногда он замолкал и странно смотрел на меня, будто бы не веря, что я до сих пор тут. Что я не убил его, не толкнул в эту пропасть, не ушёл, просто забив на его существование.       Через время он медленно осел у самого края. Я решил неохотно присесть рядом, но на расстоянии. Держа дистанцию. И продолжал слушать. Гот продолжал рассказывать о всём, перескакивая с темы на тему.       О своих мыслях. О своих чувствах. О том, как сильно он ненавидит жнеца. О том, что он остался в одиночестве. О том, что он просто хочет снова оказаться в объятьях. О том, что он ненавидит следить за чужими жизнями, но просто не может остановится, причиняя себя боль. А я слушал. Я был рядом.       Он продолжал кидать на меня потерянные взгляды, пока я смотрел то на пропасть, то на него в ответ. Ловя эти мои взгляды, читая в них только интерес и молчаливую заботу и поддержку, птенчик растерянно замолкал, теряя сюжетную нить своего рассказа. А потом, посидев несколько мгновений в прострации, продолжал свой монолог, задевая вообще другую тему. Это было даже забавно. Он выглядел таким нелепым и глупым. Я не перебивал его всё это время, впитывая каждую фразу. Слушая эти недоступные для меня в прошлом мысли своей одержимости.       Через несколько часов Гот замолчал, не в силах больше выдавить из себя и слова. Он вывалил на меня всё своё напряжение, все эмоции, все страхи. И выглядел потрясённым. Не понимающим, почему я до сих пор тут, рядом.       Я прикрыл глаза на мгновение, обдумывая, что делать дальше. Птенчика сейчас ни в коем случае нельзя оставлять в одиночестве. Но под каким предлогом остаться с ним рядом? В Омегу таймлайн мне дороги нет. Возможно, Кор и не заметила того, что я тут вместе с Готом зависаю, но вот вой всех путешественников при виде меня точно услышит. Бродить вместе с ребёнком по вселенным тоже так себе идея. Да и под каким предлогом? Хм… — У ̂м̎ен́я е͆ст͐ьͥ д̚ляͅ т̑еͩбя̚ пͯр̀еͬдл̞о͗женͅиͤѐ,̋ а̓но̎мал̍и͊яͦ.       Птенчик дёрнулся. Его взгляд, только что наполненный усталостью, вдруг стал внимательным. — Ри̫п̃еͅр̃ ̅се̟йͅчͅас̚ поте̎ряͭнͮ. ̇Оͅнͪ в͊оо̆б̋щ̓е ͅн̎е поним̺а͆е͋т, ̆ч͊то̝ с͒д̂елал̒,̾ оͭставив тͦеͅбͪя ̐в ̂Оме̏г̎е ͂тай͌мла͗й̄не. ̒Мͭоӝе̏т ̐быть̚, е͗сͧлͧи ̚онͪ тͫе̍б̆я потеря͋ет, ̀он ̋од́умаͯеͩтся?       Я посмотрел на свои разноцветные фаланги, позволяя воспоминаниям о прошлом на мгновение захлестнуть меня. — Мы͇ ͨн̊аͭч̂иͅнаем ͅчт̔о-т̬о ̊це̚нит̚ь͖, тоͪлько ко̚гда̽ ̽т̭еͦря͆ем̚.͆ ̥П͚овͩе̂рьͅ ̍мне.       Помолчав мгновение, я опустил руки и посмотрел на задумчивого Гота. — Д̀а͂вͦай̂ ͗я͌ теб̄я пͦо̆х̇ищу? — Что?       Ребёнок растерянно заморгал, все ещё смотря на меня. Несколько минут мы молчали. Я ждал ответа птенчика, а тот явно пытался переварить мои слова. — Похищение? В смысле, ты меня захватишь и запрешь в своей знаменитой анти-пустоте? — Н̽у,̓ ̅даͣ. ̔Мн̃иͤмое͑ п̋о̥хи̃щͯе̑нͤиͯе. ͧЯ ͅкак͌ ͂раӟ с̇е͒йͨчас ͭв͚ ́оͥт̏пуске͊.ͮ На̿до̻ ̋же͔ ̊как̓-̌тоͅ ра̚зв͋лек̉ат͋ьсͅя͖. ̀Дўма̠ю,̉ ͅчто ͅп̇охище̋ниͧеͅ ̌сͩыͅн̔а͕ ̋смертͯи —͋ ͨотл̆иͯчн̼о̠е̚ вͥре̽мяпр̀о̏воͅждͅе̗н̈ӥͅе.       Гот медленно перевёл взгляд с меня на свои колени, потом кинул взгляд на пропасть и нахмурился. Он неуверенно спросил: — Ты уверен? Это же будет опасно для тебя. В смысле, мой отец может разозлится на тебя… — Нӯͨ ́иͅ что̿? ̚В͆ первы͌й̒ ра̿з̓ что̌-ͅлѝͥ?̋       Гот кинул на меня вопросительный взгляд. Я усмехнулся. — Б̺у̔дь̚ ͭяͨ ̚т̀о͖гд̀ӓ чͅу̃ть ͅпӧш̚устр̚е̂е, тͧы͊ б̚ы ͐н̾е̐ рͩо̚ди͕л͐ся, ͅӓ̀но̊м̒ал͗ия. ̍Р͋ӥп͆е̜р ͩб͑ы н͌е ус̚пе͉л ͧсͅп̄а͋сти̚ ͍т̚у ошͥибку.̉ — Аа…       Гот ещё некоторое время молчал, думая. Я терпеливо ждал. А потом, набрав воздуха, он слабо кивнул и зажмурился. — Я… Я согласен.       Вот и славно. Я быстро схватил птенчика и его душу нитями, открыл портал в анти-пустоту и переместил добровольного пленника. Перед тем, как зайти в бесконечное белое пространство, я в последний раз кинул взгляд на аномальную вселенную и тихо прошептал: — Пͭти͐ч͌к̈а в ͫкле̅т͈к̓е̓.

***

Pov Кор Фриск.       Я удовлетворенно посмотрела вдаль. Надеюсь, что вы, Создатели, действительно знаете, что творите. Да-да, я знаю, что Риперу ничего нельзя говорить. Не волнуйтесь на счёт меня. Меня бог смерти не сможет покалечить, и вы об этом знаете. И да, я знаю, что Инку ничего говорить тоже нельзя. Я и не собиралась. Этот парень уже на стенку от скуки лезет. Соскучился по Эррору, видимо. Представляю, как сильно удивиться, когда обнаружит, что разрушитель усовершенствовал свою защиту настолько, что туда даже бог смерти проникнуть не сможет. Уверена, что скоро он сделает какую-нибудь глобальную глупость, так что буду держать всё своё внимания на его действиях. — Бабушка!       Ой, мне пора идти. Надеюсь, что эти два одиночества смогут успокоить друг друга, как вы то и предсказываете, Создатели. Конец Pov.