Слёзы Мантикоры

      - Леон, Джесс, оно у меня! - окликнул парочку долгожданный голос.       Они обернулись на этот голос практически синхронно: агент Кеннеди и невысокая брюнетка в чёрно-красной походной куртке. Джессика почти кинулась испанцу на шею, но застыла, при виде того, как улыбка на лице Серры сменилась сначала недоумением, а после - гримасой боли. Белая рубашка на его груди окрасилась красным, натянулась и лопнула, выпуская наружу костяное остриё.       Образец Мастер-Плаги выпал из враз ослабевших пальцев испанца - прямиком в подставленную длань Сэддлера. На удивление, таблетки для замедления развития непрошенных подселенцев, так и остались намертво зажаты в другой руке, даже когда тот тентакль взмыл к потолку холла, увлекая нанизанное на него тело следом.       Этот лорд-фанатик что-то говорил, возможно, даже насмехался, рядом зло закричал Леон, но Джессика их не слышала сквозь пелену, обволакивающую её сознание. Вдруг сквозь эту пелену прорвался другой, почти нечеловеческий крик. Джесси как-то отстранённо осознала, что это кричит она сама. По её телу прошла жаркая волна боли, затем ещё одна, и мир рассыпался на осколки...       Чтобы сложиться уже в ином порядке.       Леон непроизвольно дёрнулся, когда мимо него метнулась тёмная тень с крыльями и хвостом. Тень, оказавшаяся странной и довольно крупной чёрной кошкой, врезалась в насмешничающего Сэддлера и насмешка сменилась воплем негодования. Костяной тентакль оказался перекушен, а тело Луиса грохнулось с приличной высоты, от чего испанец вскрикнул.       Кеннеди стряхнул оцепенение и бросился к товарищу, пытаясь зажать страшную рану у того на груди и выискивая взглядом, куда подевалась их спутница. Его мозг пока пробуксовывал и отказывался признавать факт появления мифической мантикоры - да-да, той самой чёрной кошки с крыльями и скорпионьим хвостом.       Лорд с усилием отшвырнул чёрное тело в сторону и поспешил ретироваться, но "кошечка" кинулась за ним, отчаянно завывая и пытаясь достать обидчика "ещё хотя бы разок" - хоть хвостом, который оказался ядовитым жалом, хоть когтями.       В глубине сознания, оставшегося человеческим, она знала, что от её яда даже этому гибриду с плагой будет очень нехорошо, но чуть попозже. А ей отчаянно хотелось, чтобы ему плохо стало прямо сейчас. В пылу погони она сама пропустила несколько выпадов хитинового тентакля, которым этот лорд пытался защититься.       Когда Сэддлер, растеряв всё своё хладнокровие, скрылся в потайном переходе, едва успев захлопнуть и запереть поворотную панель перед носом этой мифической хищницы, той ничего не оставалось, кроме как обругать его на кошачьем наречии и несколько раз загрести лапами по полу, изображая ритуал, которому неуклонно следуют представители обычных кошек, когда они посещают лоток. Немного отведя душу таким нехитрым образом, мантикора прихрамывая поспешила назад, куда отчаянно тянуло обе части её сердца - и кошачью, и человеческую.       Луис по-прежнему лежал там, где упал, слишком бледный и неподвижный. Кошка-оборотень плюхнулась рядом с его телом, утыкаясь мордой мужчине в грудь, и совершенно не обращая внимания на остолбеневшего от такого поворота блондина, так и сидевшего рядом. Тот не интересовал её ни в каком качестве - ни в гастрономическом, ни в эмоциональном.       "Кошка" попыталась разбудить важного для себя человека - боднув того головой в подбородок, облизав лицо, аккуратно потрогав лапой за щёку и даже слегка прикусив за пальцы руки, бессильно прикрывавшей рану...       Не добившись никакого эффекта, мантикора горестно взвыла и распласталась рядом с неподвижным телом. Из кошачьих глаз явственно катились слёзы, впитываясь в перепачканную кровью ткань рубашки. На неуверенное прикосновение к своей спине она сначала не отреагировала вовсе, краем сознания понимая, что вот этот блондинистый тип явно сочувствует её горю... А после того, как это понимание окончательно сформировалось, по кошачьему телу прошла крупная судорога, и вот уже вместо мантикоры рядом с Луисом, вцепившись в него накрепко, лежала рыдающая девушка в слегка подранной одежде.

(Примечание автора: здесь я изначально хотела поставить точку.... но мантикора оказалась категорически против)

      Леон тактично сбежал, сказав, что пошёл выручать Эшли, и пообещав Джессике обязательно вернуться за ней на обратном пути. И брюнетка была признательна за этот жест — она лет с двенадцати старалась не плакать при других людях. Сейчас же сдерживаться никак не получалось. И слёзы всё никак не кончались...       Она совершенно обессилела от рыданий и почти потеряла счёт времени, когда на её спину вдруг опустилась рука и тихий, чуть хрипловатый голос произнёс:       - Ну зачем меня так солить, cariño?       Джесси с трудом приподняла голову, неверяще глядя на еле заметно улыбающегося испанца, потом перевела взгляд на то место, где от страшной раны остались только лишь кровавые подтёки и свежий шрам... И порывисто стиснула Луиса в объятиях, почему-то зажмурившись и прижавшись щекой и ухом к его груди, вслушиваясь в сердцебиение.       - Живой... - с трудом выдохнула она чуть слышно, словно опасаясь, что её слова разрушат это хрупкое чудо и вернут её в мир, где Луиса больше нет.       - Живой, - согласно кивнул испанец и приподнялся на локте, бережно придерживая прильнувшую к нему девушку. - Только пока не совсем понимаю, каким образом.       - Я тоже не понимаю, но мне всё равно, - Джессика всё же чуть отстранилась, её каре-зелёные глаза, покрасневшие и припухшие от слёз, сверкнули неожиданной уверенностью, смешанной с облегчением. - Главное, что ты жив.       Луис осторожно попытался встать, с удивлением отмечая, что его тело не отзывается болью, да и вообще прекрасно его слушается — для того, кто помнил, как он умирал. Он помог своей сеньорите туристке подняться на ноги и увлёк её в сторону какого-то диванчика, заявив, что сидение и лежание на каменном полу здоровья не прибавляет никому.       Джесси улыбнулась этой заботе и, подхватив по пути сброшенный ранее рюкзак, выудила оттуда влажные салфетки. Несколько штук она потратила на то, чтобы стереть остатки крови с груди и со спины (да, там, где тентакль Сэддлера вошёл в тело, тоже остался только жутковатый шрам) испанца, ещё несколько — чтобы хотя бы частично устранить видимые последствия собственного слезоразлива. Потом Серра отобрал у неё салфетки и бережно стёр с лица подруги те следы его крови, которые девушка пропустила. И как-то незаметно и естественно эта забота переросла в жадные и жаркие поцелуи.       Так их и застали возвращающиеся Леон и Эшли.       Эшли ошеломлённо ахнула, ведь Леон успел ей поведать об успешной атаке Сэддлера. И тут парочка, наконец, оторвалась друг от друга.       - Спокойно, amigos, - Серра по-мальчишески ухмыльнулся, абсолютно не торопясь выпускать свою сеньориту из объятий. - Слухи о моей смерти оказались несколько преувеличенными.