Твой огонёк ещё загорится

Ночь пахла влажным асфальтом и порохом. В воздухе ещё витало эхо концерта — растянутые в пространстве обрывки голосов, смех, мерцающий свет экранов, фиксирующих последние моменты вечера. Горячий воздух, оставшийся от тысяч тел в зале, медленно вытеснялся ночной прохладой, заполняя собой опустевшие коридоры и скрытые от глаз лестницы. Небо было странно пустым. Ни облаков, ни луны — только глубокая чёрная бархатистая гладь, безразличная к огням мегаполиса. Лишь где-то далеко, за горизонтом, можно было заметить слабое отражение огней. Скоро должны были начаться фейерверки, но пока город только замер в предвкушении, будто затаил дыхание. Шум толпы постепенно стихал, будто бы город наконец-то был освобождён после тяжёлого, но примечательного своей атмосферой дня. Где-то внизу все ещё расходились фанаты, кто-то смеялся, чья-то мечта впервые в жизни сбылась, кто-то просто мечтал попасть домой, а кто-то просто стоял и смотрел на всю эту пустоту, прокручивая разные мысли в затуманенной голове. Чхве Сынхён стоял у самого края крыши, облокотившись на перила и взгляд его был устремлён вниз, на мокрые дороги. Хоть и где-то в глубине его души он считал, что его глаза должны быть взволнованы предстоящими фейерверками, в этом году всё было иначе. С высоты всё казалось другим. Люди — крошечными движущимися точками, улицы — линиями в причудливом узоре, а ночное небо — бесконечно пустым и неинтересным, даже если когда-то оно до нехватки дыхания забирало дыхание Хёна.  Он глубоко вздохнул, втягивая в себя прохладный воздух. После сцены, ярких огней и сотен преданных глаз, устремлённых прямо на него, тишина давила особенно сильно. Хлопнула дверь, и в воздухе раздался приглушённый звук шагов. — Если ты сорвёшься вниз, то это будет ужасный заголовок, - чей-то голос прерывал серые и мрачные раздумья. Сынхёна накрыла слегка заметная улыбка, которая, казалось бы, при виде Дэсона не могла не появляться. Он лишь повернул голову на звук, но не задержался на долго.  — Я пока не планирую. Дэсон приблизился, но рядом стоявший поникший парень даже и не подал виду: его голова была опущена, а глаза все также пробегались то по небоскрёбам вокруг, то по влажным травинкам, которые небрежно двигались по велению ветра.  — Холодно здесь. - и действительно: на теле Дэсона красовалась лишь одна тонкая чёрная футболка, а на шее накинутое полотенце. Кто не будет жаловаться в таком положении? Он прислонился спиной к перилам, чуть дотрагиваясь локтём до Сынхёна, а в руках его была бутылка с водой, но держал он её так, словно надеялся, что по мановению волшебной палочки она превратится во что-то покрепче. — Ты опять сбежал? Сынхён лишь хмыкнул. Он смотрел в глаза Дэсона и даже не сомневался в том, что имеет полное право не отвечать, просто махнуть на всё рукой и в полной мере проявить свой эгоизм. Второй был одним из немногих, кто без криков и скандалов принял эту черту с открытым сердцем. И он явно был тем, кто понимал, что после концертов все люди по-разному справляются с эмоциями: кто-то уходит в вечеринку, даже и не думает уделить время отдыху, себе, а кто-то - был слишком другим для этого. Или же, в последнее время всё было очень тяжело, что снаружи, что на душе. И этим вторым вариантом всегда был Сынхён. Он выдохнул, ощущая как с его плеч медленно сползает напряжение. Достаточно медленно... В какой-то момент Сынхёна настигало сильное желание резким рывком снять с себя это напряжение, но он был выжат физически. Он хотел, но не мог, и ругал себя за это. Хотя сейчас, в этом когда-то тесном балконе атмосфера добавляла в себя приятный характер при нахождении другого близкого человека рядом. Но Сынхён всё же не мог так легко относиться к этому. Он знал, что не мог, вспоминая о том, что каждую ночь он не мог засыпать нормально, устраивал себе тотальные бессоницы, напивался и просто страдал от тяжёлых мыслей. И он не давал никому узнать о них, делая хуже и усиливая эти мысли.  — Иногда мне кажется, что я больше не нужен. - он произнёс тихо, впиваясь губами в холодные перила, хоть и нехотя, но всё же вкушая неприятный металлический привкус. — Почему это так? Сынхён лишь пожал плечами, не зная, что и отвечать.  В этот момент по холсту тёмно-синего неба раздался первый залп. Вспышка разных ярких цветов ослепила лица парней, отразилась в огромных стеклянных окнах зданий и на мгновение внушала надежду в этот мир. Сынхён, как никто другой чувствовал этот контраст: эти фейерверки, 4 штуки, казались отдельными индивидуальными личностями, которые правили этим сухим миром. Но эти мысли он отгонял подальше, ведь становилось тяжелее от осознания. И всё же, когда салюты не утихали, а лишь становились громче, Сынхён всё же поднял голову и проникся в изумлении. Всё было так красиво: хлопки салютов безудержно нарисованным эхом отдавались в стеклянных глазах, взрыв - большой яркий фейерверк, затем ещё один, синий, а дальше - куча разных цветов, которые заставили Сынхёна заострить внимание лишь чуточку дольше этим вечером.  — Видишь? - вдруг произнёс Дэсон, кивая на фейерверки. - Они каждый раз взрываются по-разному. Нет двух одинаковых.  — И что ты хочешь этим сказать? Дэсон усмехнулся, оставляя в воздухе непонимание со стороны Сынхёна, но второй улыбался в ответ, неосознанно и несмело, и эту улыбку стирать не хотелось.  Сынхён перевёл взгляд на яркие вспышки, отражающиеся в стеклянных фасадах зданий. Огни разлетались в воздухе, оставляя за собой едва заметный шлейф дыма, который почти сразу растворялся в ночном небе. Он смотрел на них, но не отвечал. — Один может быть ослепительно ярким, другой - рассыпаться мелкими искрами, а третий вообще исчезнуть, не долетев до своего пункта Б, - сдержанно, но уверенно вылетало из уст Дэсона, который щурил глаза от очередных вспышек света. — Но никто не скажет, что какой-то из них хуже. Они просто разные.  Тишина. Тишина, которой, к счастью, не было суждено продлиться долго. Сынхён рассмеялся, прикрывая рот пальцем. — Ты сейчас сравниваешь меня с фейерверком? - его голос прозвучал с усмешкой, но можно было услышать, что Сынхён даже рад этим словам. — Хён. - Дэсон медленно разворачивался грудью к небу, оставляя бутылку с водой на перилах. — Я говорю о том, что перемены - это не всегда плохо. Ты думаешь, что если всё стало другим, тусклым, то ты потерял что-то важное. Но, это не так... Перемены - это просто другой цвет в том же огне.  Сейчас, Дэсон казался самым серьёзным человеком на свете, и его ладонь медленно ложилась на его сердце. Глаза обоих заблестели, и было тяжело понять - это был трогательный сентиметальный момент, или же просто фейерверки в небе были такие ужасно-яркие и ослепительные. Дэсон не мог ни за что позволить ухода Сынхёна. Как минимум, если не из жизни группы, то из их дружбы.  — Может быть... твой огонёк ещё загорится, я это знаю. - пробормотал Дэсон, и его рука медленно ползла на встречу к руке другого. — Ты становишься сентиментальным. ...Но спасибо тебе. И в эту же минуту Сынхён сжал пальцы Дэсона в своих, словно так и надо было. А они оба устремились наблюдать за оживившимся для них небом. Но фейерверки прекратились. Дэсон хотел сказать что-то ещё, но не стал. Внизу, под окнами кричала толпа совсем незнакомых людей, они аппладировали последнему всплеску ярких огней и жили свой лучший момент. В воздухе змеёй расплывался тонкий шлейф серого дыма, оставленный ярким представлением. Сынхён уставился на эту картину лишь на добрые пять секунд, а после устало закрыл глаза, свесив голову вниз. Дэсон улыбался. Той самой искренней улыбкой, полной радости за друга, союзника, товарища. Он желал для Хёна лишь отдыха, расслабленного и неперегруженного. Но в тот момент он даже и не догадывался, что через пару лет от псевдонима "T.O.P" останутся лишь воспоминания. Он даже и не подозревал, что Сынхён всё же не справится, уйдёт из группы, и оборвёт любые связи со всеми. Уйдёт тихо и без лишних слов, так же, как сегодня он прятался от всех людей на злосчастном балконе. Но Дэсон всегда был тем, кто находил его. Теперь же, он засомневался. И лишь крепче сжал тонкие пальцы старшего в своих. Фейерверков больше не было. Лишь эхо в темноте.