Free Fight (Свободный бой)

Наоми Такахаси- мать Екая Такеши Такахаси- отец Екая Нанако Юми-одноклассница Ёкая Танако Юми-одноклассник Ёкая Екай был далеко в своём детстве — младшая школа. Он тогда совсем не разговаривал. Хотя в детском саду был болтуном, который любил спрашивать обо всём, задалбывал мать и отца вопросами: почему, кто, когда, зачем... Иногда даже родители не могли ответить на его вопросы — слишком они уж были умные для его возраста. В момент, когда из сада он перешёл в младшую школу, он встретил свой первый и последний кошмар, который мучил его долгие годы, пока он не поступил в старшую школу. Это были Нанако Юми и её брат-близнец Танако Юми. Вот они — страх, который убивал детство Екая. Первый учебный день. За неделю до этого его семья только прилетела из отпуска, где они провели месяц. В его семье не было проблем с деньгами — мать и отец держали свои точки и бизнес, где деньги всегда были в обороте. Из-за их щедрости Екай был транжирой и в свои юные годы уже был гурманом. Да и сейчас им остаётся. Ему нужно было собираться, чтобы пойти в школу и познакомиться с одноклассниками. Но было «но». Одежда, которую они купили заранее, не застёгивалась, да и свободные футболки стали неестественно обтягивать. Это был шок для первоклассника — увидеть себя в таком виде. Он привык быть опрятным и видел себя совсем другим. Мать не успела купить ему форму. И на день знакомства он не пошёл. И всё тут пошло по кривой дорожке. В первый учебный день Екай пришёл и с улыбкой здоровался — многие дети, увидев его, с радостью пошли знакомиться. Кроме Юми. Та и брат, Танако, с первого дня невзлюбили его. Так, что из-за их страха и постоянного давления, Екай начал набирать вес ещё больше. А всё началось с того дня, когда на уроке физкультуры — в том же первом классе — их заставили бегать. Другие бегали так, словно они были облаками, и некоторые поддразнивали, что он идёт позади них. Да, ему было трудно бегать — ведь до этого он никогда не занимался спортом. Он бежал и случайно забежал вперёд Танако, который толкнул его и крикнул: — Эй, щенок! Уйди с дороги! Парень еле удержался на ногах, чтобы не упасть. Его сестра, пробежав, скалилась на него так, будто он отомстил за смерть её родителей — хотя те были живы. Это были цветочки. Ведь настоящий ад начался во втором классе. Настоящий буллинг. Он почти каждый день после уроков не мог найти свою сумку — её вечно прятали. Школьную сменную обувь разрезали или разрисовывали всякой пошлятиной. Так же поступали и с формой для спорта: пятна, порезы. Когда мать начала это замечать, она была в шоке — ведь такие маленькие дети обижают её малыша, который бы скинул лишний вес за пару месяцев. Мама ходила в школу разбираться, но ей даже в голову не приходило, что можно просто перевести сына в другую школу. И не мучить собственного ребёнка. Она устраивала скандалы, после которых дети становились ещё злее. Его запирали в подсобке рядом с уборной — с самого утра и до вечера. Так происходило пару раз в месяц. Об этом он не говорил матери — он уже уяснил, что если кто-то будет поднимать шум, ему же будет хуже... Когда мать Екая узнала после очередной ссоры с директором и родителями одноклассников, до неё наконец достучался голос мужа: — Наоми... Он ждал её на улице, чтобы забрать. — Надо поговорить, — мягко сказал он. — Такеши... — тихо прохрипела Такахаси. Вот она сидела в машине. Сзади Екай спал после больницы. Он попал туда потому, что пару дней назад его снова заперли, и Наоми пошла разбираться. Екай никогда не рассказывал, кто именно над ним издевается. Ему внушили, что он — полное дерьмо. Он даже взял фамилию по матери, думая, что не достоин быть частью семьи, позор семьи. Ему говорили: «Скажешь хоть одно имя — и тебе конец». Они сбросили его с лестницы, и, если бы не вес, он бы сильно пострадал. Он плакал — ему было больно всю дорогу до больницы. Небольшое сотрясение, разбитая голова и сломанный палец на левой руке. Средний. Он — единственный ребёнок в семье. После этого он до ужаса боялся школы. Из ребёнка, у которого было всё, он превратился в школьного изгоя. Над ним издевались даже другие классы, увидев, что происходит в его. Он с каждой неделей и месяцем заедал свою боль. Был довольно толстым. Именно тогда, в первый год обучения, его начали называть «бульдог». Бульдог. Бульдог. Бульдог. Ему снились кошмары, из-за которых он не спал ночами. Плакал, вырывал себе волосы. Боялся всех. Боялся раскрыть хоть каплю страха — ведь это означало бы конец. Тёмный коридор. Сотни глаз. Зубастые улыбки. Везде слышались оскорбления и ненавистные слова: «бульдог». Что оскорбляло его больше всего — это сравнение с псиной, которая выглядела так некрасиво, что детскому разуму было бы легче слышать любые другие слова. Наоми села в машину. Во время поездки отец затронул тему о переводе Екая в другую школу. Чтобы он всё это забыл. Чтобы он мог жить как нормальный ребёнок и не мучиться. Но было одно «но» — он должен закончить эту четверть. Школа была довольно дорогой и элитной — кого попало туда не выпускали. Семьи Они и Такахаси были из высокого класса — наследники своих родителей, гордость семьи. Школа гласила правила: в середине четверти, даже в начале, забирать документы нельзя. Получалось, ему нужно потерпеть два месяца, чтобы начать новую жизнь. Два месяца до лета. И свобода. Наоми осознала всё. Увидела выход. Всё наладится. Екай проснулся — с самого начала всё слышал. Он выдохнул: два месяца. И конец. Позже он пошёл домой — он был на больничном три недели. За всё, что случилось, семья Юми оплатила лечение и моральный ущерб... Но этого было недостаточно. Екай наконец очнулся от воспоминаний. Глаза резко намокли. А Сет растерянно смотрел на него, не понимая, что случилось. Ведь за секунду у здорового человека на лице была лишь грусть и утрата. А ведь этот человек был очень жизнерадостным. Всегда улыбался так сильно, что заставлял светиться и своё окружение. — Екай... эй, Екай? — позвал он, приподнимая губы в беспокойстве. На него нахлынули чувства тревоги и стыда. Екай ему нравился. А он... он не понимал, что сделал. Почему тот так потух за одну секунду. — Я пойду в уборную, — Екай встал. Его голос дрожал. Потом окреп. Он быстро направился туда. — Эй, стой! Стой, прости! — сказал Сет, идя за ним. — Прости, я знал, что это может тебя задеть. Ты для меня дорог, хоть мы и не сильно знакомы... — Возможно, это твоё личное, и ты не хочешь делиться... Я понимаю, что лезу не в своё дело, — тихо выговорил он, догоняя его и держась за плечо. Тот тихо плакал. По его щекам текли слёзы. Но он молчал. Слава убойная была неподалёку.