Принцесса стекла и камня

      Ключ повернулся в замке с небольшим скрипом — такой привычный звук. Перешагнув порог старого дома, Суна перешагнула свой внутренний рубеж — вернуться обратно шанса уже не будет. Только если не заходить в его дом. Но она уже вошла. Карам совсем не выглядел удивленным. Небрежно раскинулся на диване, широко расставив ноги. Пиджак висел не спинке стула, несколько пуговиц рубашки были расстегнуты. Он не просто ждал ее — знал, что придет.        — Мне важна роща, не ты. — Туфли с высокими каблуками остались в прихожей. Босыми ногами она ступила на прохладный пол. Платье сменилось обычным домашним костюмом, она ведь не собиралась никуда идти после приема в мерии, но ноги привели сюда. — Вернее… я хотела, чтобы у тебя было что-то свое, где можно начать жизнь с чистого листа. — Мысли путались, и слова тоже, но Карам терпеливо ждал. — Если ты говоришь о чувствах, то ничего нет.       — Я говорю не о чувствах, Суна — о желаниях. — Одним словом он пригвоздил к полу и сделал безвольной куклой. Пальцы нервно закололо и Суна сжала их, заламывая. Всего одно слово, а внизу живота зарождался пожар. Как она могла подумать, что сможет придти к нему и поговорить? Это было ошибкой. Огромной ошибкой. Опомнившись, она шагнула назад, к двери — нужно было бежать отсюда. — Стой. Думаешь, раз пришла, то сможешь уйти? — Как у него это получалось? Суна противостояла Саффету, всегда знала подход к Абидину, но Карам… он никак не вписывался в ее личный парад планет, выходил за рамки системы. — Хватит лгать себе, Суна. Посмотри уже правде в глаза. Тебе скучно с моим братцем, он тебе совсем не подходит.        «Не слушай, не слушай, не слушай!»       Но голос, от которого не было спасения, проникал под кожу, как быстродействующий яд.       — Это не так, — ее собственный голос дрожал, но, собрав силу в кулак, она пыталась не сдаться так легко.        — Раздевайся.       — Что?        — Раздевайся, — повторил он как будто чай предлагал и тут же усмехнулся, а ее накрыло дежа вю, только камеры не хватало. — Не надо бороться. Ты уже проиграла, когда пришла сюда.        — А знаешь, что… хорошо. Я это сделаю, но посмотрим тогда, кто из нас проиграл. — Злость охватила ее, одежда летела на пол, пока не осталось ничего. Суна не просто бросила ему вызова, она намеревалась победить. Карам усмехался, наслаждаясь видом ее обнаженного тела, но стоило приблизиться — она стерла эту бесящую ухмылку с его лица.        Тонкие пальцы умело расстегивали пуговицы, обнажая кожу с темными завитками волос, нарочно задевая кожу, и тут же пальцы сменяли губы. Его рубашка полетела вслед за ее одеждой, и впервые она могла разглядеть его так близко. Несколько шрамов уходили от груди в бок там, где еще оставался след от пули, что выпустила Чичек. Ни то хрип, ни то низкий стон сорвался с его губ, когда Суна своим припала к одному из шрамов, но тут же затылок обожгло — Карам схватил за волосы, не позволив больше к себе прикасаться. Под тяжестью его рук она упала лицом вниз на диван. Попытка обернуться провалилась с треском — он все же держал ее за затылок. Во внезапно повисшей тишине треск молнии его брюк прозвучал слишком резко. Грубо пройдясь ладонью по ее бедрам, Карам слегка развел их в стороны. Погрузив пальцы во влагу горячих складочек, довольно хмыкнул.       — Так кто из нас проигрывает, девочка? — раздался на ухо его хрипловатый шепот. Суна ощутила собой вес его тела, а в следующий момент он вошел в нее, размашистым движением заполнив собой. Кровь превратилась в раскаленную лаву — сплошной поток огня, а его слова хлестко звучали в голове. Суна обхватила губами собственную руку в жалкой попытке гасить стоны, но каждым новым толчком — мощным и грубым — он буквально выбивал их из нее.        — С ним ты тоже так стонешь? — шептал он и тут же отдавал приказ. — Громче, не сдерживай себя. С ним тоже такая послушная? Нет. Ты только со мной такая. Можешь бежать от меня сколько угодно, но ты моя.        Суна Шанлы шла вразрез со всем в нем все, что было привычно и безопасно, и Карам стремился наказать ее за это, но каждый ее новый стон ломал внутренние стены. Он стремился наказать ее грубостью, но кажется, она была права — проигрывал в самом деле он. С ней можно было только так: трахать жестко, не видя ее лица; говорить все эти грубые фразочки. Только так он мог скрыть свою одержимость этой женщиной, потому что признание своей слабости перед ней было равносильно самоубийству.        Ощутив, как Суна задрожала и как теснее обхватила его стеночками, Карам ускорился. Уткнувшись в ямку между ее шеей и плечом, он ускорился, сильнее врываясь в ее. В глазах темнело, а дыхание уже давно сбилось, но все же здравая мысль мелькнула на задворках сознания, и он отстранился в последний момент — белесая жидкость упала на ее ягодицы, еще один его след.       — Я на таблетках, — запоздало обронила она, приподнявшись на локтях.        — Я учту это в следующий раз.        — Как мне теперь вернуться в наш с ним дом и смотреть ему в глаза?       — Делай то, что у тебя лучше всего получается — лги.       — Ты жестокий.       — А ты думала, что удастся спасти чудовище и чудовище станет принцем?       Она отвернулась, кусая губы, чтобы сдержать подступающие слезы. Карам наблюдал за ней, не испытывая ни капли сожаления. Он знал, на что она шла, когда соглашалась на это. Их связь была построена на лжи и похоти, и никто из них не питал иллюзий относительно будущего.       — Ты просто использовал меня, — прошептала Суна, не глядя на него.       — Мы оба использовали друг друга, — парировал Карам, пожимая плечами. — Ты получила то, что хотела, я тоже. Она резко села, прикрывая грудь дрожавшими руками. В глазах ее плескалась ярость, смешанная с отчаянием.       — Ты думаешь, это все, чего я хотела? Просто секс?       Карам усмехнулся.       — А что еще ты могла хотеть от меня? Любви? Преданности? Не будь наивной, Суна. Я не способен на это.       Она молча смотрела на него, и в ее взгляде промелькнуло что-то похожее на жалость. Карам не выносил этого. Он предпочитал злость, ненависть, что угодно, только не жалость. Она унижала его больше, чем любые оскорбления. Подхватив свою одежду, Суна быстро оделась, стараясь не смотреть на Карама. Он остался лежать на узком диване, наблюдая за ней. Когда она уже была у двери, он произнес:       — До свидания, Суна. И передавай привет мужу.

***

      Отель Сомера Коркмаза в Измире удивительным образом сочетал в себе веяние современной архитектуры и страницы истории, но Карама атмосфера этого места не тронула. Закончился совместный ужин с братом и сестрой, Суна и Абидин поднялись к себе в номер, а он так и остался сидеть, вертя в руках нетронутую стопку виски. Алкоголь помог бы забыться, но пить совсем не хотелось. Как и подниматься наверх — зная, что за стенкой Суна с другим мужчиной. Он говорил ей: лги, и она делала это — выходило отлично, актеры с экранов телевизора позавидовали бы мастерству Суны Шанлы. На душе было погано. Мысль, что Абидин будет трогать ее своими руками, целовать, убивала и от этого становилось еще хуже.       — Карам-бей, позволите? — Дефне Коркмаз остановилась рядом, зачем-то вернувшись в ресторан. Он кивнул, не вынуждая ее ждать — присела в кресло только после его ответа. Эта хрупкая женщина совсем не походила на Суну — ну вот, снова в голове эти мысли и эти дурацкие сравнения — в ней не было ничего темного и порочного, такая невинная чистота, что глазам было больно, как от яркого света.       — Вы не кажитесь мне хорошим человеком. — «Интересное начало». Карам хмыкнул, принимая «комплимент» и немного пригубил виски, скорее для вида. — И я знаю, что финансовое положение ваше и вашей сестры не такое, чтобы вы могли купить наши земли.        «Суна не моя сестра», — он хотел поправить, но не стал,  какое это имела значение. Брат, сестра — эти слова к ним были неприменимы.        — Я продам вам свою долю за ту сумму, которая вас устроит. Но вы должны будете кое-что мне взамен. — Условия, что Дефне Коркмаз собиралась поставить, да и в целом подобное поведение претили ей. Суна справилась бы легко — а эта женщина заламывала тонкие руки, не зная, куда деться, и даже покраснела. — Мой брат настоящий подонок. То, что он делает с женщинами… А сейчас ему понравилась ваша сестра. Не всем так повезло, если бы у другой женщины была защита… — Дефне замолчала, не договорив — может, она говорила о ком-то близком, или даже о себе. — Если вы прижмете Сомера, он подпишет все на ваших условиях. Он больше всего боится потерять свое лицо, ему важен отель, его репутация, его жена. Вернее, влиятельный тесть.        — Я понял вас, — ответил он сдержанно, не терзая Дефне-ханым лишними вопросами. И добавил, немного поколебавшись: — Спасибо. — она ушла, пожелав спокойной ночи, и снова Карам остался наедине со своими мыслями.        В Суне таилась такая сила, что стоило бы поучиться даже ему. Его Чичек сделала зависимым от редкой материнской ласки, и только доктор Левент смог перерезать пуповину. Шанлы же прошла свой путь сама. Не боялась провести в особняк Корхана и его людей, так умело играя роль жены, решившей вернуться к мужу. Тогда она вызвала в нем ярость, но не только — стало любопытно, что же это за женщина такая, которая смогла противостоять Чичек, находясь в неравных условиях. Небольшое любопытство превратилось в жгучий интерес. Но была у нее и уязвимая сторона. Карам помнил огромные от ужаса глаза, когда ночью на заправке какой-то ублюдок намеревался затащить в свой автомобиль. Помнил, как отшатнулась, когда впервые коснулся ее ноги, и как дрожал голос, когда рассказывала о своем первом муже-извращенце. Если Дефне Коркмаз права, если ее брат попытается прикоснуться к Суне — он не жилец.        «Ты просто магнит для психов, малышка. Меня вот примагнитило, что никак не оторваться».       Ресторан закрывался и нужно было уходить в номер, но на этаже ждал еще один сюрприз — Абидин сидел в холле и сверлил мрачным взглядом ковер на полу.       — Что, жена выгнала? — Насмешливая шутка заставила старшего брата взвиться на ноги — как-будто попал в яблочко. — Молчу. — Карам нарисовал в воздухе нарочитый жест, закрывая рот на замок. — Случилось что-то?       — Случилось. Наверное. — Абидин колебался, часть его хотела поделиться своими проблемами с кем-то, в ком текла та же кровь, а вторая помнила, кто стоял напротив.        — Ты разберешься, — мимолетно хлопнув Абидина по плечу, Карам прошел мимо и скрылся в номере. Никаких братских разговоров по душам и всего прочего между ними быть не могло. Схожая ДНК не делала семьей. Что он мог сказать, если бы выслушал Абидина?       Твоя проблема, брат, в том, что я трахнул твою жену.       Карам отпер дверь и вошел в полумрак номера. Запах чужих духов приятно щекотал ноздри, напоминая о недавнем удовольствии. Он бросил пиджак на кресло и подошел к окну, откуда открывался вид на ночной город. Огни машин, словно светлячки, ползли по улицам, а где-то вдали виднелись мерцающие точки высотных зданий.       Но мыслями Карам был далек от созерцания городских пейзажей. Слова, которые он едва не выронил перед братом, эхом отдавались в голове. Трагичная ирония судьбы - Абидин мечтал о Суне, женился на ней, но Суна хотела его.       Карам усмехнулся своим мыслям. Какое лицемерное самооправдание! Он знал, что истинная причина его поступка крылась отнюдь не в желании отомстить брату, отнять у Абидина самое ценное — его жену. Это была игра, азарт, стремление доказать себе, что он еще на что-то способен. И в этой игре Абидин оказался лишь пешкой.       Он отвернулся от окна и подошел к мини-бару. Налил себе виски, залпом выпил. Горячая жидкость обожгла горло, но не смогла заглушить угрызения совести. Впрочем, Карам не собирался каяться. Он умел жить с этим. Просто еще один грех в копилку.