Слива Искусительница и Гончие За Скорбью

I

Дела в небесной столице процветали. Словно тысячи фонарей, взмывшие в небо, унесли с собою печали и невзгоды. Нечисть все так же сбегала из Призрачного города, все так же злые духи пугали проходимцев. Но все возвращалось постепенно в плавное, тихое былое русло. Шли годы и божества находили частички своих душ в других божествах, а некоторые даже и в людях. Вставали они на колени один перед другим в красных одеяниях, плели друг другу косы и давали ласковые прозвища, что другим делать было не позволено. Сквозь минувшее количество лет мало кто не смог найти свою отдушину, ведь даже жестокие существа жаждут любви. Те, кто все же не смог, лишь желали супругам счастья и радовались вместе с ними, оставаясь тихими в своем одиночестве. И только два бога сотрясали небеса каждый день. Боги Юга были беспощадны в своем взаимном уничтожении. Дрались они до крови у самого дворца Владыки, до выдранных клубков волос, до глубоких ран, которые в человеческом мире зарастали бы грубыми шрамами. Генерал Сюаньчжэнь с Генералом Наньяном убили бы друг друга еще восемьсот лет назад, ни сил, ни ума, ни проворства не отобрать ни у одного из них. Но что-то их все же держало. Была ли эта привязанность к Его Высочеству, было ли это уже просто заядлой привычкой, но оставались они неизменны в своей ненависти — ни больше, ни меньше. Но одно сходство с супружескими парами они все же имели — как Му Цин проклинал Фэн Синя, так и тот в отместку проклятия чеканил, но никому другому такого делать было не позволено. Последователи богов Юга с каждым столетием все больше пребывали в смятении. С самого начала вознесения их Вдохновителей, юго-восточные не упускали возможности шутить про Генерала Подметалу, юго-западные же про Генерала Большого Члена. Когда-то это даже грозилось перелиться в настоящую войну, пока люди не осознали, что своими размолвками лишь дают преимущества другим Богам Войны в виде слабой объединенности. Сошлись они на том, что ради безопасности юга они смогут жить сплоченно, пусть и посещая храмы разных Генералов. И пока последователи становились дружнее, между Генералами только больше размолвок появлялось. Му Цину претила мысль, что его люди были в хороших отношениях с людьми Фэн Синя, что некоторые из них даже могли жечь благовонии в честь того! Фэн Синю не нравилась категоричность Му Цина по этому поводу, ведь их люди сделали правильное решение. Каждый раз, когда Наньян говорил про «их людей» Сюаньчжэню хотелось впиться тому ногтями по самую глотку, уж больно ревнивой была его натура. Среди последователей посеялся страх: если даже смертные нашли компромисс и готовы были пожертвовать гордостью ради собственных домов, то как надеяться на их Богов? Уловив перемены, Генералы стали сдержанней по отношению друг к другу, но как говорили в народе: «горбатого могила исправит», а Наньян с Сюаньчжэнем были бессмертны. И десятка лет не прошло, как Фэн Синь на глазах Владыки Шэньу проехался кулаком по лицу Му Цина. Казалось, что людям оставалось лишь отчаяться, но их разум посетило необычное предположение.

***

Туман охватывал щиколотки, легкие холодил запах мокрой земли. Шел третий день после того, как Линвэнь пригласила к себе Му Цина для небольшого дела. «— Сюаньчжэнь, не обижайтесь на мою просьбу. Му Цин не успел нахмурить брови, как богиня литературы продолжила: — Мне нужно, чтобы кто-то отправился в мир смертных и насобирал трав около городка, где Его Высочество Сяньлэ обосновал свой первый ветхий храм после третьего вознесения. Эти растения обладают..нужными нам свойствами в данный момент, с их помощью можно сколотить отвар, который необходим для.. Генерал скрестил руки на груди:— Я понял, Линвэнь. Меня не обижает, что Вы посылаете меня щипать траву. Как она выглядит? — Конечно Вас не должно это тревожить, Му Цин. Кто угодно может пойти за травами, вне зависимости от статуса,— упрекнула Линвэнь.— Но прошу я об этом тебя, точнее, тебя и Наньяна, поскольку в лесах неподалеку зачастую происходят странности, именно поэтому я прошу пойти именно вас и именно вместе. Злость, отвращение и легкое волнение стало крутиться у Му Цина где-то под шеей от осознания, что они с Богом Юго-Востока отправятся на парное задание, как некоторые годы назад. После помощи Се Ляню у них было мало общих занятий, не считая битв, конечно же. Первые два чувства были понятны, но третье оставалось необъяснимым уже долгое время. Стряхнув головой Сюаньчжэнь решил избавиться от ощущений при упоминании Фэн Синя и его присутствия соответственно и попытался сказать как можно более безразлично,— Хорошо, это не будет обременительно». Конечно же, это и не было обременительным, потому что Му Цин не рассказал ничего Наняну, а пошел один. Он сразу же отправился в лес, как только лучи восходящего солнца стали виднеться в мире смертных. Только вот в первый день своего пребывания он не обращал внимания ни на дорогу, ни на растения, которые по словам Линвэнь, нужно искать с особой тщательностью. Только пинал «неправильно лежащие» камни и ругался то себе под нос, то орал на весь лес. — Фэн Синь то, Генерал Наньян это!— Му Цин закатил глаза и скорчил самую кислую рожу, на которую был способен, чтобы перекривлять того, — Наши с тобой последователи! Да из наших последователей тебе будет только скот, что пасется у твоих лишенных вкуса храмах! Наши! Под себя все сгрести хочется, да, Генерал Большой Член?! Уже и последователи наши, и на задание нас хотели общее отправить! А потом что?! Одну кровать делить будем?!— Сюаньчжэнь на миг представил какой будет жизнь, если первым делом видеть каждый день лицо Фэн Синя, лежащего под боком. Как они ложились бы в одну кровать: одновременно или кто-то из них раньше? Фэн Синь спит хоть в каких-то одеяниях или..вообще без них? Му Цин громко взвыл, развернулся и впечатал кулак в рядом стоящее дерево, повалив его, разнеся основание в щепки. О, да, представляя при этом лицо Фэн Синя. Для особой профилактики. На второй же день он добросовестно заглядывал под каждый пышный лист и колючие кустарники. Линвэнь не упоминала, что это срочное задание, поэтому ограничений во времени у него не было, но оставаться в мире людей надолго Сюаньчжэню совершенно не хотелось. Вспомнилось лицо одного Небожителя, который частенько заглядывал сюда и губы сжались до полной белизны. После нескольких часов безрезультатных поисков было принято решение немного отдохнуть. Разогнув спину из-под очередной заросли Бог Юга так и остановился, задержав дыхание и не сделав полноценный выдох. Среди пучины одинаковых хвойных деревьев, таких темных и таких гнетущих, виднелась небольшая лужайка, со светлой, нежной на вид травой, светящейся из-за лучиков солнца, которые освещали лишь только эту лужайку. А в самом центре возвышалась огромное, пышное сливовое дерево. Полностью зачарованный Му Цин снял сапоги и ступил на мягкую траву. Такую мягкую, что та защекотала ступни и глупая улыбка разлилась по губам. Сам воздух был словно пропитан чем-то. Чем-то таким давним, но в то же время настоящим, что заставляло чувствовать боль в сердце. С первыми шагами запах становился другим. Запах сладкого нектара вперемешку со спелой сливой. Запах тянущегося меда, запах остроты, запах каштановых волос. Подойдя вплотную, Сюаньчжэнь мягко провел ладонью по шершавой коре, голова полностью опустела, ее застелили далекие воспоминания. «Было уже далеко за полночь, окно Му Цин оставил приоткрытым, чтобы прохладная ночь разогнала душный воздух лета. Заснуть никак не получалось из-за духоты, которую подбивала злость на Фэн Синя. Этот дурень шлялся непонятно где в такую позднюю пору. И что придется сказать Его Высочеству о пропаже Его подчиненного? Дверь со скрипом распахнулась, на нее навалилась какая-то туша и с грохотом упала на пол. Му Цин быстро принял сидячее положение и готов был уже наброситься на незваного гостя, но тут же расслабился, поняв, что этот гость как раз-таки и был званым. Подняв бровь он наблюдал за попытками Фэн Синя подняться на ноги. Видимо, сдавшись, тот просто встал на колени и поднял свой расфокусированный взгляд на сожителя. Ничего удивительного — этот дурень просто пьян. Сжав плотно зубы, Му Цин уже собирался повернуться к нарушителю спокойствия спиной и попытаться улечься, как хриплый голос оборвал его действия: — А-Цин.. Уши окрасились в розовый, то ли от гнева, то ли.. Да как посмел Фэн Синь называть его так?! Уже было раскрыв рот для грозной тирады, как тот начал медленно ползти к его кровати. Му Цин просто наблюдал за этими нелепыми действиями, пока пьяный сожитель подполз вплотную к его ногам, касавшихся пола. Фэн Синь устроился между них, положив свою голову на бедро, одной рукой схватив щиколотку, а другую уместил на внутренней стороны колена. — Прости меня, А-Цин. Я..ты же знаешь, как Его Высочество важен для меня..для нас. Мне сложно говорить..оправдать свои действия и подозрения, но те даоссы..это было слишком. Честно, Му Цин, я посажу для тебя целый сад слив, только для тебя. Стеклянные глаза Фэн Синя, его румянец на скулах, его горячие руки на чувствительных местах, его теплая щека, что касалась спальных одежд — вот, что было слишком. Му Цин со всей силы ударил соседа ладонью, чтобы тот свалился и заснул своим пьяным сном, а сам быстро выбежал на улицу. Как можно дальше от их места для ночлега, поближе к другим деревьям и морозному воздуху, что был способен успокоить его мысли. В ту ночь Му Цину потребовалось полтора шичэня медитации». Рассуждать здраво становилось все трудней, ощущалась только пустота в голове и теплота в теле, потребовался долгий вздох. Солнце светило мягким оттенком, но достаточно ярко, чтобы освещать лужайку и не попадать на заросль вокруг нее. Ощущая себя окутанным чарами небожитель поднял голову. Прямо перед ним виднелась большая, спелая слива. Он мягко сорвал ее с ветки, даже не предавая никаких усилий, словно плод сам желал быть отведанным. По тонкой кожуре прошелся язык, зубы прокусили хрустящую мякоть. Сок был сладким, словно густым и немного терпким. Глаза прикрылись сами собой, тело Му Цина теперь было полностью одурманено. Тело, словно хлопок, из расслабленной руки выкатилась слива. Пришлось облокотиться на ствол, чтобы не упасть вовсе. Вмиг небо потускнело, стало темнее, чем в лесу за пределами лужайки. Рассуждать все еще выходило очень плохо, мысли в голове путались между собой. Морось, которая стала прилипать к телу сразу же, как лучи исчезли, превратилась в дождь, грозясь смениться ливнем. Где-то сбоку за спиной послышались шаги. Медленные, словно кто-то подкрадывался. С другого бока послышались точно такие же, а сразу после — рычание. Пришлось приложить усилие, чтобы повернуть голову и посмотреть. Облик животного, со складками на морде из-за оскала. Нутра у него не было, несуществующая кожа просто скатывалась черными сгустками, будто все время на огромную собаку лилась жидкость, исчезавшая в никуда. При ходьбе, лапа оставляла разводы на грунте, но сразу же впитывала их обратно. Рык сделался громче, на Му Цина смотрело ровно четыре морды. Сердце бешено колотилось, а тело оставалось хлопковым. Нужно действовать быстро и обдуманно. Небожитель попытался сделать медленный шаг вперед, но в итоге упал всем телом на землю. Гончии спустились с выжидающей стойки. Божественные возможности были запечатаны, оставалось надеяться на силы, которых почти не осталось. Когти рвали его одежды, крупные капли ливня били по затылку, Му Цин полз изо всех сил. Он судорожно тянул руки дальше, впиваясь пальцами в холодный, черствый грунт без воспоминаний о том, какая мягкая трава касалась ступней несколько минут назад. Ногти ломались погружаясь в землю, гончии оставляли вмятины на его броне под одеждами. Получалось больше биться в конвульсиях, чем ползти. Одна из гончих прокусила железо, осколки впились в спину. Три последующие сделали то же самое. Зубы сцепились, чтобы не заорать и раззадорить тварей. Его тело ни на секунду не оставляли в покое — грызли, грызли, грызли, терзали, терзали, терзали, кусали, кусали, кусали. Му Цин не помнил когда в последний раз чувствовал себя так больно и ничтожно, почти не ощущая своего тела от болевого шока. Осталось немного, еще чуть-чуть. Нужно только выползти с этого чертового луга и псины не смогут пройти дальше него. Не смогут же..? Сдерживать крики боли больше не получалось. Му Цин хрипел и выл, все сильнее шкрябая ногтями и из последнего передвигая ступнями. Кончики его пальцев дотянулись до конца поляны, он потянулся еще выше, кладя на нее ладонь. Одна из гончих отстранилась и стала рядом, жадно чавкая и стуча зубами. Му Цину не хотелось думать, что она ела. Собрав все силы, что у него имелись, переместив всю энергию на руки, он оперся на них и через плечо кувыркнулся на мягкую почву леса. Здесь не было дождя, не было дурманящего запаха, не было слышно рыки. Будто не было совершенно ничего. Свист птицы где-то глубоко в лесу заставил бы небожителя забиться в истеричном смехе, но сил уже попросту не было. Болезненно повернув голову в сторону проклятой полянки, удивляться уже было нечему — все по прежнему стояла красивая слива с мягкой на вид травой которая светилась из-за лучей солнца. Бог Юга не знал как долго лежал в полной тишине и пытался восстановиться минимально, чтобы найти какое-то убежище и скрыться там до рассвета. О заживлении ран речи даже не шло. Было сложно представить насколько плохо выглядело сейчас его тело, если одна из исчадий пожирала его плоть. В начале нашлись силы на то, чтобы со спины перекатиться на бок, дабы куски железа не впивались дальше в кожу. После разлепить глаза и начать дышать чуть глубже. Оперевшись на кору колючего дерева, Сюаньчжэнь пошатался в сторону деревни. Не намереваясь заходить в нее, но найти храм по близости для ночлега. О храме Се Ляня речи идти также не могло. Голова попросту кружилась, ноги плелись и переплетались между собой, в горле было абсолютно сухо. Ему было грязно. Грязно от себя, от своих мыслей, от своей наивности, от своей крови, липшей ко всему. Было жарко, липко, уродливо, отвратительно, тошнотворно. Хотелось сорвать с себя кожу, да оставить лишь кости — настолько было ужасно в своем теле. Скорее то, что от него осталось. Мысли тоже пребывали в агонии, будто компенсируя свою бездеятельность у дерева. Чем он вообще думал, когда повелся на этот обман, откуда взялась эта ловушка, почему Линвэнь не сказала ничего про нее, почему он вспомнил то, что отчаянно пытался забыть и почему Фэн Синь выглядел..был..почему Фэн Синь?! Где найти ночлег, свалиться ли он сейчас без сознания, как вытаскивать обломки со спины, хватит ли сил вернуться на небеса? Хотелось утешения, но он готов скорее покончить с собой, и не важно как, если придется рассказать эту историю в подробностях. Возможно, стоит рассказать Линвэнь. Она то должна хотя бы объясниться за эту чертовщину. Как бы отреагировал Фэн Синь если бы узнал, что Му Цин видел его. И не просто..как думал, а как вспоминал и.. вот это..и помнит ли вообще этот идиот о своих пьянствованиях?! Тяжело дышать. Хотелось отправиться в завтрашний день, где он уже чувствовал себя лучше. Хотя, вряд ли одного дня было бы достаточно. Бродил так бог Юга еще некоторое время, то отвлекаясь на рассуждения, то переводя дух. Наконец, отодвинув очередную колючую ветвь он увидел деревянную постройку. Сюаньчжэнь ввалился в хижину, заблокировал двери и с эхом упал на пол, засыпая крепким сном.

***

Сквозь окно, на пол проливались лучики света, побуждая Му Цина разлепить глаза. Он попробовал пошевелить одной конечностью, другой. Тело стало более послушным, получилось встать на колени с громким вздохом. Атмосфера была спокойной, очень тихой. Не гнетуще тихой, а очень умиротворяющей и заставляющей почувствовать себя лучше. Воздух пах елью, кедром, ванилью. Сюаньчжэнь размял шею и осмотрелся. В небольшой комнате, куда он завалился вчера, была одна дверь. На деревянном полу стояли вырезанные узорами подставки для благовоний, на некоторых из них покоился пепел, некоторые палочки были незажженными. На душе и впрямь было спокойно. На небольшой полке напротив стояла маленькая, белая статуэтка из глины. Сюаньчжэнь с трудом встал и подошел поближе, чтобы рассмотреть. Кто-то был изображен в полный рост, с руками сложенными на груди, с собранными в пучок волосами. Му Цин взял ее в руки, провел большим пальцем вдоль и развернул лицом к себе. Фэн Синь. Он оглянулся еще раз вокруг себя. Этот храм принадлежит Наньяну. Сюаньчжэню не хотелось разозлиться, швырнуть эту статуэтку, разбить ее иль чего похуже. Прислушавшись к своим чувствам он понял, что все так же испытывает умиротворение. Возможно, стоит отблагодарить Наньяна за храм, в котором он смог отдохнуть. Захотелось осмотреться тщательней. Какое оно? Святилище Генерала Юго - Восточных земель? Это место, будучи скрытым от проходимцев все равно имело душевность, некую искренность и уют. Будто в самом воздухе витало что-то семейное..только Му Цин пока не мог понять что. Взгляд зацепился за еще одну статуэтку, она вновь была повернута лицом к стене. Небожитель, шатаясь, с интересом подбежал к ней, взял в руки, дабы рассмотреть. Эта уже была побольше. На ней было два Божества. Развернув ее к себе, сделать новый вдох было невозможно. На ней по прежнему был изображен Фэн Синь, но повернувшись спиной к нему, улыбаясь и накручивая прядь волос на палец был..он сам. Мысли стали носиться в голове с ужасающей скоростью. Эту статую..он словно видел где-то раньше. Точнее, не ее саму, а ее часть или..что-то точно было знакомым. Му Цин поплелся назад, схватил одинокую фигурку Фэн Синя и пригляделся. Переводил взгляд с его глиняного лица на свое, такое же слепленное. Поражение захватило его целиком. Это была она! Его любимая скульпторша. Мастерица, статуи которой Сюаньчжэнь оставлял все до единой. Ее работы были в Его самых известных храмах и алтарях, украшая взор тысячей последователей. Она всегда вершила настоящее искусство. Му Цин не удивиться, если та вознесется, становясь Богиней чего-то прекрасного. Мысли о девушке так захватили Бога, что он даже забыл обратить внимание на главное — его лицо присутствовало в храме Фэн Синя. Это был не просто храм Наньяна, это был их храм. Столько ругани из-за святилищ, столько слов обидных и, возможно, ненужных, и вот Му Цин не чувствовал ничего, кроме трепетного покалывания в груди и легкого замешательства с интересом. Это место дало мне укрытие в одинокую ночь, когда изнывал я от боли, за этим святилищем ухаживают с любовью, пуская ароматы душистых трав, и коль моя любимица готова творить искусство, посвященное этим храмам, не отказываясь от Меня, а принимая в свое сердце еще одного Бога, тогда и я согласен поступить так же.

II

Чувствуя себя все еще взбудораженным, Сюаньчжэнь бережно поставил статуэтки на свои места. Теперь им завладел настоящий интерес — он находился в отдельной небольшой комнатушке, значит она выходит в большой зал. А поскольку это место поклонения двум Богам, тогда.. прямо за этой дверью стоят две скульптуры. Его и Наньяна. Стараясь как можно скорее проковылять к двери Бог Юго-Запада даже прикрыл глаза и не открывал до тех пор, пока по ощущениям не оказался перед статуями. Втянув воздух до самого упора он резко распахнул глаза с детским счастьем. Но чем дольше Му Цин наблюдал за глиняными изделиями, их изгибами и общей картиной в целом, тем стремительней спадала его улыбка. Собирая всю духовную энергию, на которую он был способен в данный момент он с грохотом вернулся на Небеса.

***

Фэн Синь слушал отчеты в пол уха. Он кратко пересказал о действиях на его землях и хотел было добавить, что от Сюаньчжэня ни весточки, как Линвэнь сказала, что тот на ее персональном задании. Говоря это, она как-то странно посмотрела в сторону Наньяна, но объяснению в его голове ничего не подавалась. Бога Войны не было видно уже который день и по слухам, что всегда обитают в Небесной Столице, было ясно, что поручение того было в мире смертных. Вся эта ситуация тревожила Фэн Синя. Его..ненавистный приятель, как вообще можно назвать этого Му Цина, уж вряд ли любил находиться внизу. И, ладно бы, этого требовала какая-нибудь чрезвычайная ситуация, но мог же Сюаньчжэнь просто перекинуть эту обязанность на кого-то другого. Хоть на Наньяна. Со словами, что внизу ему будет «привычнее». Эти три дня пребывал Наньян в тревоге. Хоть и не бывало такого, чтобы кто-то из них жаловался, как обидели слова друг друга или ранили удары, но и Бог Юго-Запада никогда не пропускал собрания во дворце Владыки. Что, если сказал Му Цину что-то слишком обидное в недавних их драках, что тот не выдержал и теперь вовсе видеть его не желает? Если был слишком груб или наоборот — недостаточно груб? Да как угодить этому..? Иногда возникает призрачное ощущение, что Му Цин сам не понимает чего хочет. И каждый раз, когда пытаешься ему что-то сказать, а может даже помочь, то.. — Помилуйте, что это с ним? Наньян упустил момент, когда собравшиеся Божества отошли к выходу и начали шептаться о чем-то. Нахмурив брови, Фэн Синь тоже подошел ближе, дабы посмотреть что заставило всех подорваться со своих мест. В нескольких чжанах от сборища зрителей стоял Генерал Сюаньчжэнь. Фэн Синь вообще удивлялся как тот был способен хотя бы стоять. Выглядел он совсем..не как обычно. Одежды свисали с него тряпьем, лица практически не было видно из-за обилия засохшей крови, пряди волос были слипшимися от грязи. Даже цвет самих одежд было не разобрать из-за месива на них. Фэн Синю показалось, или ткань, которая находилась в районе бицепса Сюаньчжэня, облепляла впадину.. которой не должно быть на руке. Наньян сорвался с места и подбежал к Му Цину. — Где ты был? Что случилось с тобой?!— Фэн Синь уже было взял его руку, чтобы поделиться духовной энергией, но увидев в мясо сломанные ногтевые пластины, то просто застыл. В разгар войн ему доводилось видеть отвратительные, страшные, безумные вещи. Но видеть его..ненавистного друга в таком ужасном состоянии было впервой. Только раскрыв рот, чтобы выдавить из себя какие-то утешающие слова, как в челюсть Наньяна врезался кулак. От неожиданности он потерял равновесие и перекатился на спину. Му Цин набросился на него, вцепился в грудки и начал трясти. Каждое слово, цеженное сквозь зубы сменялись ударами: — Ты! Как ты посмел так со мной поступать! Ты ведь знаешь как мне все давалось! Ты ведь знаешь как меня ненавидели! Как старался я изо всех сил! Что ты сотворил с этой девушкой?! Что ты вбил ей в голову! Я уже думал довериться тебе! Я хотел простить тебя! Позволить тебе быть в моей жизни! Позволить моим последователям любить тебя! Позволить мне лю.., — иногда поток слов Сюаньчжэня переходил на истеричные крики. Он притих всего на мгновение и начал что-то тихо бормотать, с каждым словом повышая тон, — Ненавижу..Ненавижу. Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу тебя! Мне даже никогда не стоило думать о том, чтобы довериться тебе! Сделать из меня посмешище! Как ты смел придать мне такой облик?! — Му Цин закашлялся. Ему пришлось оторваться от Наньяна, чтобы сплюнуть кровь, что набралась за все это время в его рту. Не чувствуя в себе больше сил даже на крики, он, не удостоив ничтожество даже презрительным взглядом, пошатался в сторону своего дворца. Фэн Синь же за все это время не смел даже пошевелиться под ударами Сюаньчжэня. Будучи потрясенным только от того болезненного вида, понятия не имея о чем вообще тот говорил, Наньян покорно лежал, принимая удары и чувствовал, как его сердце постоянно сжималось от непонятных обвинений. Приходя понемногу в себя Генерал повернул голову и не заметил ни души, желающей насладиться представлением. Небожители давно поняли, что смотреть на драки этих двух — себе дороже. Только трата времени впустую, так еще и под горячую руку можно попасть.

***

Наньян прогуливался берегом ручейка в Небесной Столице, наслаждаясь багровыми тучами и пытаясь избавиться от рассуждений. Впрочем, они все равно лезли в голову. Двое суток прошло с момента, как он в последний раз видел Му Цина. Генералу даже думать не хотелось увидит ли он его снова. А если увидит, то чего ему это будет стоить. Во время, так называемой, пропажи Сюаньчжэня, он терзал себя мыслями о возможной причине его исчезновения, сейчас же не понимал совершенно ничего. Есть ли вероятность того, что в мире смертных Му Цина что-то потрясло до такой степени что..? Что он что? Озверел и начал копаться голыми руками в промерзшей земле? Фэн Синь громко выдохнул и провел ладонью по лицу, намереваясь снять с себя усталость. Все-таки стоит пойти к Линвэнь и разузнать что за задание она тому поручила. Легкий кашель позади вывел Генерала из раздумий. Недалеко от него стояла Богиня Литературы. Да, уж не заставила себя долго ждать. — Здравствуйте, Наньян. Думаю, нам нужно поговорить,— она завела руки за спину и тяжело вздохнула. Бог Войны сразу же кивнул в согласии. Лишь бы с Му Цином все было в порядке. — На задание, которое я послала Генерала Сюаньчжэня.. должны были пойти вы вдвоем. Боюсь, наш друг не совсем меня понял, — Ливэнь покосилась на Фэн Синя. Уже не понимая как донести свои слова, она подошла на несколько шагов ближе и положила свои руки ему на плечи, — Помилуйте думы небожителей, поговори наконец с Му Цином. По словам Пэй Мина Сюаньчжэнь наткнулся на древнюю иллюзию, созданную богами еще задолго до нашего вознесения, — Богиня подперла локоть другой руки и потерла переносицу,— я вообще удивляюсь как он выбрался оттуда. В общем, мне неприятно это говорить исходя из ситуации, в которую ввязались вы вдвоем и того, что пришлось перетерпеть Богу Юго-Запада.. но вы вдвоем должны отправиться туда, чтобы снять заклятие.

***

Му Цин лежал в ванной чаше и бесцельно водил руками по собственному оголенному телу под водой, наслаждаясь заживленными ранами. Благодаря воздуху, пропитанному энергией на Небесах восстановиться вышло даже быстрей, чем он предполагал. Хотелось полежать и расслабиться, но желание узнать с чем ему довелось столкнуться на днях взяло верх. Он никогда не слышал ни о чем подобным раньше, даже ранг определить довольно сложно. Твари набросились на него сразу после того, как он попробовал плод. Но есть ли сценарий того, где он его не пробует? Есть ли возможность удержаться и не делать этого? Тогда твари не появятся? Хотя, если он, строго придерживаясь самосовершенствования несколько сотен лет и не смог устоять, тогда что уж говорить о других. В таком случае, виновно дерево? Но когда он захотел подойти ближе, то находился в здравом уме. То, что он видел в принципе нельзя назвать тварью, поскольку это была целая последовательность. Линвэнь тревожить не хотелось. В придачу он вернулся без трав, за которыми она его и посылала. Му Цин закатил глаза и раздраженно выдохнул. — Мингуан. — Кого я слышу. Какие сведения понадобилось Богу Юго-Запада в такой ранний час? Предела закатывания глаз у Сюаньчжэня не существовало в принципе. Пришлось рассказывать Этому..Безумно Достопочтенному что с ним произошло. Умалчивая о некоторых деталях. Какое-то время от Пэй Мина не было слышно ничего, а после по голосовой сети разлился хохот. Вот же исчадие. Даже не потрудился отключить связь на секунду, чтобы посмеяться, так он еще и мысленно решил это сделать. —Ты издеваешься? Тебя так смешит тот факт, что меня чуть не сгрызли заживо? —Нет, это, конечно тоже весело, но,— Пэй Мин пустил еще пару смешков,— приношу извинения, но я вовсе не мог подумать, что ты настолько влюбленный придурок. Му Цин напрягся. Он ни слова не сказал о воспоминании, что затуманило его мозг под деревом и в чьем храме он провел ночь. Тогда откуда Мингуан.. В каком еще смысле влюбленный?! Пэй Мин же, не услышав никаких возражений, только пуще начал хохотать. —Мингуан! Успокоившись, тот все же потрудился объясниться,— Есть одна легенда, по которой два человека втайне любили друг друга. Никаких препятствий в любви их не было. Лишь их гордость и страхи. Оба они были волевыми, умными и, глубоко в душе, по-настоящему, искренне добрые. Не желало их сердце зла ни одной душе в этом мире. Занимались вместе самосовершенствованием, рассказывали друг другу небылицы по ночам. Были в шаге до вознесения,— несколько секунд вновь было тихо и Му Цин уже подумал, что его духовных сил не хватило и связь оборвалась, но Пэй Мин продолжил,— я читал эту историю очень давно, когда еще мальцом совсем был. Она была моей любимой, поэтому перечитывал много раз, но помню все же плохо. В общем, так и померли эти двое. Бок о бок, но так и не признавшись друг другу. На месте, где были их тела проросло сливовое дерево. Один из них был растением, другой — сладким плодом. В далеких это было временах, потому верили всем писаниям, что были про божественные силы. Неважно откуда и что была за вера — все принимали взаправду, лишь бы не попасть в немилость богов. Боялись они при жизни, что признавшись друг другу, станут грешными. Так при смерти и случилось. Четыре гончии, души которых обитали в растении символизировали их греховные страхи. Боялись они зависти, что начнут хотеть любить открыто, как другие влюбленные. Боялись они чревоугодия, что после принятия чувств не смогут насытиться только ими. Боялись они гнева, что слишком увязнут друг в друге и не смогут мыслить здраво из-за ревности. Боялись они похоти, потому что смотреть на возлюбленного им было недостаточно. Сюаньчжэню было нечего сказать. — Что же, счастье ты мое, а смешна эта ситуация тем, что ловушку эту способны видеть только подобные тем двум в легенде. Древо заманивает своим видом, кормит сладкими мечтами, а после смертные грехи сжирают их заживо. Скажем, чтобы не мучились от моральных страданий. У «иллюзии» нет никакого определенного места нахождения, поэтому Линвэнь и не могла тебя предупредить. Му Цин был способен лишь прохрипеть:— Я не мучаюсь от моральных страданий.. — О, Генерал, в таком случае Вы хотите сказать, что солгали мне о всей истории, что произошла с Вами? Или Вы пытаетесь обдурить самого себя? Сюаньчжэню не нравился озорной голос Мингуана на последней фразе. — Му Цин, тебе буквально ничего не нужно делать — все и так обо всем в курсе. Скажем, кроме вас с Наньяом. — Возможно ли отнять у Божества заслуги за длинный язык? — Будь проще, Генерал. В любом случае это вопрос времени, когда наша Богиня Литературы пошлет вас вместе с Фэн Синем в то место вновь для снятия заклятия. Раз такое грандиозное дело. — Ты только что говорил, что древо не прикреплено ни к какому месту. Или уже путаешься в своих выдумках, Мингуан? — Заклятие ожидает твоего возвращения. Древо будет ждать тебя на том же месте, что и прежде. Оно уже посеяло в тебе желание, Му Цин, — Пэй Мин перешел на игривый шепот,— Разве с того дня ни разу не мечтал о Наньяне? Не чувствовал непривычной тяжести? Не хотел проверить, заслуженно ли он прозван Генералом Большим Чле.. Сюаньчжэнь оборвал связь. После этого странного разговора Бог Северных Земель еще связывался с ним пару раз, дабы поговорить о каких-то глупостях и рассказать еще несколько любовных легенд. В целом, они были даже занимательными, поэтому он был не прочь послушать. Наговорившись вдоволь, Му Цин вернулся к прежнему занятию. После той ужасной ночи Небожитель чувствовал заразное желание ухаживать и заботиться о своем теле. Он набрал горячую воду в деревянную чашу, наполнил ее лепестками жасмина и лотоса. Поговорив с Пэй Мином он сменил кипяток на теплую рисовую воду, смочил хлопковую ткань в травяной настойке и растирал по телу. Вспоминая, как несколько дней назад самостоятельно вытаскивал куски железа из спины, он тщательнее выгибался, чтобы нанести травяной компресс в те места тоже и избавиться от все еще незабытых уродских ощущений. Му Цин водил по себе руками везде, не пропуская ни фэня кожи. Со временем движения становились все плавнее, забывая об изначальном лечебном намерении. Водили по шее, по ключицам, вниз по мышцам живота и вверх к соскам. В его разуме поселилась навязчивая идея. Древо выкачало из него столько духовной энергии, что узнать будет больно о возможностях Сюаньчжэня сейчас. В таком случае..ничего ведь не будет, если он попробует? Пары расслабили его тело, ароматные масла успокоили разум. Кончики пальцев коснулись живота, провели ниже, ниже. Он давно не задумывался ни о чем подобным, но сейчас вспоминалась книжка, что случайно попалась ему меж продуктов с рынка. Му Цину тогда едва исполнилось с десяток лет и та находка вовсе непонятно как оказалась в его корзине. В книге не было никакого текста, лишь иллюстрации. Иллюстрации людей..многих людей, немногих людей и одиночных. Они занимались многим, а маленький мальчик от оцепенения просмотрел все картинки и так засмущался, что не смог ни вернуть эту книжку, ни выбросить. Так и осталась она лежать в каком-то хламе. Невероятно, как столько лет спустя он был в состоянии вспомнить о ней. Наверняка из-за этого заклятия. Попробовав коснуться себя, Му Цин никак не мог понять правильно ли он все делает, приятно ли ему? «—Разве с того дня ни разу не мечтал о Наньяне?» И вот его взору предстают глупые губы Фэн Синя, что говорят глупые вещи. Округлые плечи Фэн Синя, что по-дурацки напрягаются, когда тот злится. Волосы, идиотски собранные в пучок, когда могли мягко лежать на дурацких плечах. Отвратительный пояс на талии, который абсолютно точно нужно снять. «—Не чувствовал непривычной тяжести?» Му Цин ощутил, как собирается томность внизу живота, а дыхание сбивается. «— А-Цин..» «— Я посажу для тебя целый сад слив, только для тебя..» Да, безумно приятно. — Генерал Сюаньчжэнь, к Вам пожаловался Генерал Наньян, прикажете Его прогнать или сказать, что Вы не на месте? — от стука в дверь Бог Юго-Запада чуть не провалился под воду, сердце панически забилось в грудной клетке. — Н-нет, пусть подождет в зале, когда я приду. Чем дальше слышались шаги прислуги, тем сильнее расширялись глаза Му Цина. Какого дьявола он творит? Наспех вытеревшись, он уже намеревался выходить, но подумал, что как-то быстро справился и вообще не стоило ему так спешить. Подойдя к колбам, он вылил в ладонь смесь эфирного масла с обычным лавандовым и растер меж ладоней. Нанес масло на локти, колени, внутреннюю часть бедер. Он намеревался завершить процедуру до конца и никакие незваные гости не должны заставлять его торопиться. Отжав волосы от воды, Сюаньчжэнь набросил на себя белую хлопковую ткань и небрежно перевязал поясом. Пусть Наньян и не мечтает, что он будет выглядеть прилично и наряжаться специально для него. Еще пол минуты Небожитель стоял с рукой на дверной ручке, пытаясь дышать ровно. Фэн Синь ждал его в коридоре, скучающе разглядывая стены. Он даже не посмотрел на Му Цина, когда тот вышел. — Линвэнь настоятельно попросила, чтобы ты провел меня в место, в котором побывал и мы вместе сняли.. — Не «побывал», Наньян. Я не был там на отдыхе, мной буквально ужинали,— Фэн Синь перевел свой взгляд на него, но тут же опустил голову и отвернулся вполоборота. — Господи, Му Цин.. — Что, неприятно когда правду говорят? Собеседнику, вообще-то, в глаза смотрят, когда разговаривают, невежа. Бог Войны резко поднял голову и как можно ближе подошел к Сюаньчжэню, словно делал это на злость. — Хорошо, в таком случае дай мне договорить до конца. Нас отправили на задание, с которого теперь ты уж точно не имеешь права сбежать. Ты пойдешь туда со мной завтра на рассвете и я буду тебя ждать под твоей гребанной дверью. А если ты не соизволишь выйти, — указательным пальцем Генерал ткнул ему в грудь,— то я просто проберусь в твою спальню и совершу убийство. Надеюсь, мы договорились? Му Цина вообще не тронула речь его собеседника. Куда больше его волновала близость с которой Генерал стоял к нему и как странно ощущалось масло, стекающее меж бедер вперемешку со злым на него Фэн Синем. Он поднял руки, положил Наньяну на плечи сжимая и сразу же отталкивая. — Я понял. Передай о своих наклонностях Цзунь У. Пусть у меня будет свидетель. Не говоря ничего больше, Бог Юго-Запада развернулся и гордо направился обратно в сторону купальни, игнорируя странное чувство голода.

Ⅲ

Фэн Синь молчал. Долго молчал. Молчал час, затем два, а после пять. Но когда они начали возвращаться на территорию лиственного леса, когда по словам Му Цина древо было в хвойном, его терпение не выдержало. Что самое неудобное, так это то, что Наньян не знал, водил ли их Сюаньчжэнь кругами потому, что там с ним произошло что-то ужасное и не хотел испытывать это вновь или просто потому, что был самым настоящим бесящим бесом. Вследствие, Генерал не знал: спросить того аккуратно или толкнуть в болото. Побоявшись ухудшить ситуацию Фэн Синь медленно подошел к Му Цину со спины, пока тот высматривал что-то за деревом, и аккуратно провел кончиками пальцев по позвоночнику. — Му Цин, скажи.. Еще не закончив вопрос, тот подскочил, развернулся с розовыми скулами и широко распахнутыми глазами: — Как ты смеешь трогать меня?! Оторопев, Наньян нахмурил брови, примирительно поднимая руки вверх. Он даже осознать не успел, как красиво мягкий розовый цвет смотрелся на фарфоровой коже. — Му Цин, ты красный. У тебя жар? Линвэнь упоминала, что твое поведение может быть странным и за тобой нужно присматривать, но мы можем остановиться и отдохнуть, если тебе.. — За собой присматривай лучше! — Ты ведешь себя как ребенок, — Фэн Синь попытался подойти ближе, но увидев выставленные перед собой руки Сюаньчжэня, остановился. Тяжко вздохнув, он попытался звучать как можно доброжелательней, — Только ты знаешь дорогу и только с помощью тебя мы сможем справиться с заданием. Обещаю, всю последующую работу я возьму на себя. Тебе не придется делать ничего грязного или доставляющего боль, хорошо? Это, кажется, подействовало и Му Цин расслабился. — Сколько раз мне повторять? Не знаю я дороги, — говоря это, он выглядел таким злым, словно виной этому был целиком и полностью Наньян. Повернувшись в противоположную сторону, откуда они только что пришли Бог Юго-Запада еле слышно пробурчал: — Много ты даешь обещаний, не выполняя их. Фэн Синь сделал вид, что не расслышал.

***

Смотря вглубь темного леса, Генерал Юго-Востока думал где бы им устроить ночлег. По идее, они находились недалеко от храма Его Высочества, поэтому отдых казался хорошей идеей. Особенно для одного упертого Бога, который отказался принимать духовные силы для лучшего самочувствия. Разворачивая голову назад, чтобы окликнуть того самого упертого Бога, он остановился в оцепенении. Древо с огромными листьями, переливающие золотом. Толстая, коричневая кора как в сказках. Спелые сливы, свисающие у самой земли. Две большие ветви, разделенные сразу у основания, и..Му Цин?! — Быстро иди обратно! Мы еще не все продумали!— Фэн Синь кричал шепотом, чтобы не привлечь лишнего внимания от чего бы то ни было. Бог Юго-Запада лениво развернулся к нему, проходя все вглубь поляны. — Будем честны, Наньян, если за столько времени, пока мы плутали здесь, ты не придумал лучшего плана, что есть у меня, то не сделаешь этого и сейчас,— и не продолжая разговор, отправился дальше. И он не был неправ в своих словах. Линвэнь послала их разобраться даже не рассказав как это можно сделать. Мол, вы сами все поймете. По плану Сюаньчжэня, он должен был отправиться к древу первым, откусить плод, а как только гончии выйдут из коры, Фэн Синь, оставаясь за пределами поляны, пронзит их стрелами. Этот план не нравился Фэн Синю. Сейчас он пустит действия на самотек, но не будет прохлаждаться здесь, если Му Цину станет грозить опасность. Ни в этой жизни. А значит, ни в какой из них. Глаза целиком и полностью прикованы к Сюаньчжэню. Как тот ступает по волнистой траве, медленно кладет ладонь на кору, прислоняет к тыльной стороне лоб и что-то шепчет, замирает с прикрытыми глазами. Его дыхание становиться учащенным, он улыбается. Срывает сливу и по-настоящему смакует, как последнюю сладость перед смертью. С трудом поворачивается, чтобы спиной опереться на древо. Сок стекает по подбородку, открытым ртом он тяжко ловит воздух, его колени дрожат. Наньян застыл на месте без возможности оторвать глаз. Никогда он не видел Му Цина таким развязным, таким завораживающим, таким возбуждающим. Нет. Скорее это просто был один из таких случаев. У этого.. всегда был талант заставлять сердце биться чаще положенного ритма. Пухлые облака быстро начали сменяться грозными тучами. Черные лапы одна за одной высовывались и становились в строй, начали водить круги вокруг древа. Му Цин повернулся в сторону Фэн Синя. Со сдвинутыми бровями вверх, с тенью от улыбки, с неизбежностью в глазах. Нахер план Му Цина. Наньян сделал уверенный шаг в круг. Горящие очи гончих теперь были устремлены в его сторону. Они остановились лишь на малую секунду, а после стали кружиться с большей скоростью. Все так же не сводя с него глаз. Начался ливень. Что-то в самом воздухе было совершенно другим. Остался лишь осадок, Сюаньчжэнь все принял на себя. На самом подсознании что-то крутилось, но не могло прийти в голову окончательно. В любом случае Фэн Синь ощущал потребность. Тетива лука натянулась сильней, когда его от гончих разделяло несколько неуверенных шажков. Те остановились, наблюдали. Дали Наньяну проход к Му Цину. Следили внимательно, с выпуклыми глазами. Генерал Юго-Востока спиной прижался к груди Сюаньчжэня. Тетива была натянута до предела. Гончии оскалили зубы, порождая уродливые складки на мордах. —А-Синь.. Фэн Синь сдержал свое тело от дрожи, решив не предавать таким мелочам значения. Сюаньчжэнь был не в себе. — Потерпи еще немного, мы уже скоро уйдем. — Не могу, — гортанно прохныкав, он за локоть грубо развернул Наньяна к себе. — Что ты..! Резким движением он стянул ленту с пучка Фэн Синя, зарыл пальцы в его волосы и жадно впился в губы. Ливень лился с беспощадной силой, в той же мере, как Му Цин сжимал локоны. Он завел руки чуть дальше, помещая свои локти на его плечи, заваливаясь всем телом. Меняя их местами, Сюаньчжэнь впечатал Фэн Синя в ствол древа, вновь прижимаясь к нему. Без поцелуя, но проводя собственным тазом по бедру Наньяна, с протяжным стоном на самое ухо. Все произошло безумно быстро. Так же быстро, как Му Цин вернулся на небеса в следующий же миг, оставив Фэн Синя одного. Гончих не было, ливня тоже. Вместо громадной ветви он опирался на обычную сосну. Они сняли заклинание. В голове было абсолютно пусто. В штанах абсолютно тесно. Единственной здравой мыслью было найти место для ночлега.

***

Наньян плутал около получаса, намереваясь найти любую постройку, где не было бы людей. Он не знал хочет ли видеть сейчас его Бог Юго-Запада, стоит ли им попробовать завести разговор при встрече.. Богиня Литературы и словом не обмолвилась о том, какое действие оказывает древо. Лишь судя по тому, как изящно прогибался в спине Сюаньчжэнь, как жадно хватал ртом воздух, он сделал вывод, что заклятие вселяет в жертву сильное возбуждение, а после, когда та не имеет возможности пошевелиться, нападают псы. Помилуйте, как это связать в одну картину? Фэн Синь протянул руку, дабы облокотиться на дерево, но в тот же миг прижал ее к себе. На стволе был кровавый след чьей-то руки. Он посмотрел на тропинку, ведущую дальше. Там также были капли крови. Размытые, немного блеклые, потерявшие свой контраст. Какой-то раненный шел этой дорогой несколько дней назад. В сердце начало колоть. Что было несколько дней назад? Сюаньчжэнь завалился на Небеса весь израненный и побил Фэн Синя. «Есть ли вероятность того, что в мире смертных Му Цина что-то потрясло до такой степени что..?». Он быстро приложил свою ладонь около такой же красной. Рука почти одинакового размера, только у следа пальцы длиннее и более тонкие. Сюаньчжэнь. Наньян начал быстро крутить головой, оглядываясь по сторонам. Блеклые кровавые пятна вели от того же места, где было расположено заклятие. И вели дальше. В тот день Сюаньчжэнь не отправился в Столицу сразу же. Генерал Юго-Востока сорвался с места и как можно быстрее понесся по следам. Храм. Деревянная постройка. Здесь его ненавистный друг устроил ночлег, набираясь сил. Глубокий вдох. Судорожный выдох. Фэн Синь мягко опустил ладонь на округлую ручку, потянул на себя. Побоявшись поднимать глаза сразу, он смотрел в пол, после закрывал дверь спиной к залу. Резко развернулся и..увидел статую. Статуя двух Божеств. Статуя Му Цина и Его собственная. Это..это был их храм. Мастер был явно искусен в своем деле. Каждая складка на их одеждах была аккуратно оформлена. У Фэн Синя даже лучики от улыбки у глаз имелись. Они стояли в обычных одеждах, без доспехов, как полагало воинам. Одежды скорее даже напоминали спальные, чем повседневные. Это даже весело. Неужто Сюаньчжэню просто не понравилось, что он представлен не в красивых нарядах? Генерал Юго-Востока уже собирался поискать в святилище другие подозрительные вещи, но все же решил рассмотреть изделие повнимательней. Глаза бегали по складкам на легких одеждах, по эмоциям на лицах. В то время, как Наньян нежно улыбался, у Му Цина же был более тяжкий взгляд. Он не выглядел злым или недовольным. Просто что-то тяготило его, но не доставляло грусти или печали. Лишь чутка приподнятые брови и такая же обожаемость в глазах, как и в улыбке Наньяна. По телу пробежали искорки. Они выглядели такими нежными друг к другу, что в реальности не было правдой. Единственное, что было странным — это довольно округлый живот Генерала Юго-Запада. Фэн Синь прыснул. Переел что-ли? Нет, скульптор необычайно талантлив и не смог бы допустить такой оплошности. Может, его живот вздулся из-за мучительного голода? Но тогда с чего бы Генералу Юго-Востока было бы весело? Если посмотреть на их положение, то Сюаньчжэнь чуть сутулился, а Наньян поместил свою руку тому на поясницу, чтобы облегчить боль. Их поза больше походила на ту, как супруг заботился о своей жене, когда та вынашивала.. Фэн Синь поперхнулся воздухом и не имел возможности вздохнуть вновь. Кашляя, он свалился на колени и принялся стучать по своей груди. «Сделать из меня посмешище! Как ты смел придать мне такой облик?!» Вот, что увидел Небожитель тогда. Наньян бы начал сочувствовать, пытаться найти этого мастера, переломать тому все пальцы и утешить ненавистного друга сказав, что он к этому совершенно не причастен, что это высмеивание Божества и абсолютно противоречит здравому смыслу, но у самого предательски алая шея, сбитое напрочь дыхание и неистовая боль в паху. Му Цин способен свести с ума даже не находясь рядом.

IV

«Пэй Мин не мог успокоиться уже около пяти минут. За это время Сюаньчжэнь успел втереть в себя полный флакон ароматизированного мыла и несколько раз вымыть и отжать волосы. — Ох, прости. Просто это, — его вновь начало пробирать смехом. — Мингуан, скажи: от тебя есть вообще хоть какая-то польза? Теперь-то Пэй Мину уже перестало быть так смешно. — Не стоит обесценивать мою поддержку. Благодарен бы был Небесам, что у тебя есть уникальная возможность посоветоваться с Богом Любви. У Му Цина из рук чуть не выпал горшок с лепестками. Хотелось, чтобы этот несчастный потаскун увидел, как сильно он закатил глаза. — Бог Войны попытался пошутить? Ты кроме того, что сотрясаешь Небеса неистовым хохотом — ничего не делаешь. На несколько секунд повисла, Боги, долгожданная, тишина. И снова смешок. Да сколько можно?! — Ладно уж, если быть серьезным, то тебе не о чем так беспокоится, Му Цин. Ставлю тысячу заслуг на то, что Наньян даже понятия не имеет что эта статуя существует. Ты не можешь его винить. — Да какое мне дело причастен он или нет? Он несет ответственность! — За то, о чем даже не в курсе? — почувствовав заминку, Мигнуан продолжил так, словно объяснял мальцу очевидные вещи, — Сюаньчжэнь, ты, вероятно, не станешь мне верить, но многим девушкам нравятся.. такие..такое..своеобразие? Но поверь, ты не первый Небожитель с кем такое случается. — Ты серьезно? Кому надобно заниматься таким ничтожным занятием? Что вообще делали с теми статуями? — Раскалывали. Ну, а некоторым Небожителям даже нравилось, поэтому они приносили их в свои дворцы и смотря на эту своеобразную архитектуру.. — Дальше мне необязательно знать! — Твое самосовершенствование пострадало благодаря заклятию настолько, что я еще несколько месяцев могу тебе рассказывать не только о слухах в Столице, а еще и про каждую свою ночь с любовницами. — Мингуан, — предупредительного тона хватило, чтобы тот вернулся к теме. — На самом деле, непонятно откуда пошло пристрастие к..такому..немного странному..изображению..проявления любви между мужчинами.. — Я в цуне от обрыва связи, — издевательство какое-то. — Есть догадка, что какой-то демон пронес из Призрачного Города книгу с необычайной похабщиной в мир смертных. Каким-то образом она перешла к человеку в руки..тому понравилось и эта идея распространилась с помощью рассказов и иллюстраций. Му Цин зажал пальцами переносицу, в попытках переварить информацию. — Невозможные, неповторимые идиоты. — Видишь? Наньян не при чем, не гневайся на невинного. Тем более храм этот находится в какой-то глуши. Неудивительно, что это «искусство» оставили именно там. Лишь бы Боги в ярость не пришли,— повременив, Пэй Мин продолжил, — Тебе действительно стоит наконец раскрыть глаза. — Ты о чем? — Я задам тебе вопрос, ответ на который ты можешь не давать. Лишь только самому себе. Вот заявиться сейчас Фэн Синь в твои хоромы по наставлению Линвэнь, пойдете вы к древу. Но откуда у Богини такая уверенность, что Генерал Юго-Востока сможет узреть его?»

***

Наньян знал все. Теперь да. И даже если не все, то голова не выдержит дополнительных знаний и отвалиться от остального тела. По возвращению он непременно расспросил Линвэнь обо всем. И про древо, и про статую, и... Все казалось таким простым и, вроде, даже логичным, но.. помилуйте. Оказывается, в связи с постоянными перепалками между Богами Юго-Запада и Юго-Востока, последователи настолько переживали за их будущее, что придумали чуть ли не собственную мифологию. И все последующие знания они решили построить на том, что Генерал Юго- Запада и Генерал Юго-Востока — супруги. Ведь тогда казалось все логичным. И ссоры их приписали к любовным стычкам, то ли вообще к заигрываниям, и драки их ежедневные тоже перекрутили.. в другой смысл. А после вообще начали делать им статуи, храмы совместные. Некоторые любители создавали что-то более.. откровенное. Не то, чтобы это волновало Наньяна. Самое главное — Му Цин. Он тоже видел древо, он поцеловал Фэн Синя. Может ли быть, что Генерал Сюаньчжэнь питает к нему чувства?

***

После того, как они сняли заклятие, Фэн Синь вел себя странно. Странно — это не «не так, как обычно». Это как Му Цин в жизни не смог бы понять, что тот так в принципе умеет. За целый месяц они ни разу не подрались. Даже когда Му Цин был инициатором. Даже когда Му Цин по-настоящему хотел этого. Хотел потому, что теперь Фэн Синь наверняка думает, о чем-то. Что он думает, в конце-то концов! На самом деле, не так сложно пошевелить извилинами и понять где пшено, а где рис. Теперь же Наньян как-то по-дурацки ему улыбается, краснеет, кусает губы, витает в мыслях где-то выше Небесной столицы. Бывает даже смотрит в самые очи и заправляет прядь за ухо! Что происходит вообще?! Видимо, этот день так же не стал исключением.

***

Генерал Юго-Востока мялся у двери, ведущей во дворец Сюаньчжэня. В руках была плетенная корзинка наполненная тщательно выбранными фиалками. В груди заходилось сердце, он понятия не имеет, как Му Цин отреагирует на такой подарок. Тот без проблем может рассмеяться ему в лицо сказав, что дешевые цветы в деревянном тазике его совершенно не интересуют. Может, сказать, что это жертвоприношение, обсыпать его цветами и убежать? Или убежать стоило прямо сейчас? Нет, еще недавно он отчитывал Му Цина за то, что сбежал и решил идти самостоятельно на их совместное задание. Рука медленно поднялась и сделала пару коротких стуков. Двери отворил прислуга. Выглядел он замученным, но выражение его смягчилось, стоило распознать гостя. — Генерал Сюаньчжэнь сейчас в спальне, я проведу Вас. — Не стоит, благодарю. Плутая коридорами, Бог Юго-Востока как можно дольше шагал к комнате, дабы растянуть время. Осматриваясь, Фэн Синь был потрясен до глубины души, что вечный порядок и опрятность Сюаньчжэня сменил бардак и разбросанные вещи. Больше походило на логово мечущегося зверя, чем на дворец вечно опрятного Божества. Рука поднялась и постучала во второй раз, теперь уже в сами покои. — Входите. Фэнь Синь отворил дверь и метался меж потребностью опустить глаза и смотреть на Му Цина. Тот сидел за небольшим столиком перед зеркалом в спальных одеждах и расчесывал волосы гребешком. Как он может позволять смотреть на себя в таком виде? Что, если бы за дверью стоял не Наньян, а кто-нибудь другой? Тоже бы позволил зайти? Понятно не было — он специально делает вид что не придает таким вещам значения или действительно не понимает? И как в прошлый раз выходил из ванны, обтянутый лишь легкой белой тканью, что стала прозрачной из-за влаги? Только волосы, черные как смоль от воды, паутиной изредка прикрывала его тело. И как попросил смотреть на него, а не в сторону, упрекнув невежеством? — Наньян, — голос мигом вывел из раздумий. — А, да. У меня тут..,— он показал корзинку и не мог подобрать слов, чтобы завершить предложение. Му Цин устало провел рукой по лицу, сжал гребень и начал яростнее водить им по волосам. — Послушай, то, что произошло на задании, не меняет наших отношений. Тебе не нужно ходить вечно за мной, делать странные вещи и, — речь сменилась шипением. Сюаньчжэнь так грубо и быстро расчесывался, что напоролся на колтун. Выглядел он впрямь измученным. Помятые белые одежды, незаправленная постель, спутанные волосы. Фэн Синь подошел как можно ближе к Му Цину, но так, чтобы не спугнуть его. Поставил корзинку на столик, аккуратно поместил ладони не его плечи. — Давай помогу. Сюаньчжэнь даже не стал препираться. Отложил гребень, поставил локти на стол и уткнул лицо в ладони. Фэн Синь взял рядом стоявший дунь и поставил за спиной Небожителя. Таким образом садясь так, что его внутренняя часть бедер соприкасалась с внешней частью бедер Му Цина. Он взял прядку меж пальцев и стал тщательно расплетать образовавшийся клубочек. Закончив с ним, Генерал стал бережно прочесывать концы, с каждым разом поднимаясь выше и придерживая волосы сверху второй ладонью, чтобы тому не было больно. Захотелось проверить одну мысль. Фэн Синь начал водить пальцами по коже головы Сюаньчжэня. Больше играясь, чем делая что-то. После нежно отделял прядки одну от другой, сплетал их меж собой, брал цветы из корзины и влетал их у корней волос. Плечи Юго-Западного Бога стали иногда подрагивать. Когда на самой голове уже все было готово, настала пора издеваться над спиной Му Цина. Прежде чем брать волосы в руки, Наньян нежно и долго проводил пальцами по его лопаткам, мышцам, пояснице. Выводил узоры подушечками пальцев, плел и вплетал цветы. Пытался ли Сюаньчжэнь казаться незаметным, но в каждом месте, где касались пальцы Фэн Синя, он прогибался, а после ерзал на месте, явно пытаясь это скрыть. Тем самым все ближе подсаживаясь к Наньяну, что делало работу куда сложней. Тем ни менее он даже не думал говорить об этом вслух, потому что жар, исходящий от тела Му Цина действительно заставлял замолкнуть. И да, он был прав, Этот Небожитель тает от прикосновений к спине. И, как выяснилось, к голове тоже. Закончив работу, Фэн Синь, завязал волосы лентой, что лежала на столе. Чуть отстранился и стал накручивать кончик прически в самом низу себе на указательный палец, любуясь работой. Сюаньчжэнь громко втянул воздух, намереваясь что-то сказать, но Наньян опередил его, наклонился к самому уху: — Уже готово. Открывай глаза, — голос был хриплым из-за нервов и чувства тепла абсолютно везде. Он перекинул косу на плечо Му Цина, пока тот отстранялся от своих ладоней и сонно моргал. Вид определенно стоил того. Размякший Му Цин, с розовыми скулами на бледном личике и приоткрытыми губами от удивления. Разглядывающий длинную косу, переливающую серебром и бархатными фиалками в ней. В отражении зеркала Фэн Синь наблюдал за Сюаньчжэнем, все так же у самого уха. Он тихо произнес: — Я увидел эти лесные фиалки по пути во дворец. Подумал, они выгладили бы прекрасно рядом с тобой. На тебе даже лучше. Небожитель же сидел и пялился в свое отражение, боясь даже вздохнуть. — Еще бы. Тебе все к лицу. А-Цин, ты безумно красив, — не ведая что делал, левой рукой со спины Му Цина, Наньян положил пальцы тому на щеку и развернул вправо, чтобы они смотрели друг другу в глаза. Так близко. Сюаньчжэнь все еще находился в непонятной прострации, просто позволяя Фэн Синю творить с ним все, что вздумается. Раз такое дело, нужно идти до последнего. Хотя бы просто ради ожидания, когда ему влепят пощечину. Фэн Синь медленно опустил взгляд на губы напротив, сократил расстояние в несколько цуней и запечатлел короткий поцелуй. Отстранился, смотря в яркие глаза ища гнева, неодобрения, ярости или презрения. Но глаза те тоже смотрели на губы напротив и бледные руки переместились на его шею. Это было взрывом. Наньян прижался к теплым губам Му Цина, наслаждаясь каждыми слетающимися маленькими вдохами-выдохами, мягко раздвинул их и углубил поцелуй. Того пробила сильная дрожь, он отстранился, хватая воздух. — Сделай..сделай так еще раз. Господи. Если единственное, что сказал Сюаньчжэнь за все это время было «еще», то кто он такой, чтобы не следовать приказам Божества? Фэн Синь мигом вскочил, обхватил Му Цина и поднял его так, что чуть на плечо себе не закинул. После бережно положил на одеяла и замер. Му Цин, который вызывал в нем так много чувств, что сложно было объяснить и понять самому. Ненависть, презрение, ком в горле, смущение, увлечение, непонимание, желание и множество других, еще не раскрытых и непонятных. Но сейчас он определенно чувствовал очарование. И множество лет назад тоже. Все чувства, даже самые неприятные и раздражающие, были формами глубокой привязанности. Он не мог представить свою жизнь без его ненавистного друга. Хотя, возможно, определение «возлюбленный» подошло бы лучше. И сейчас, смотря на истинное великолепие с фиалками в волосах, что так же были рассыпаны по постели, на манящую ухмылку.. — Да уж, Генерал. Так накидываться на Небожителя, а после замирать статуей прямо меж Его ног, как-то некультурно. Сюаньчжэнь был заткнут новой порцией поцелуев. Пальцы Наньяна бегали по одеждам Му Цина, поцелуи приземлялись на скулах, висках, веках и лбу. Единственное, что сковывало действия Фэн Синя — страх причинить боль, сделать что-то не так. Боязнь грубыми, мозолистыми руками не доставить нужного удовольствия. Мир постарался и возложил на его плечи необычайную ответственность в виде ублажения Божества сотни лет придерживающегося строгого самосовершенствования. Фэн Синь упустил момент, когда с него стянули ленту и волосы стали падать на лицо. В ходе жарких поцелуев спальные одежды Му Цина перекрутились. Ничего не оставалось кроме того, чтобы их снять. Наньян даже не попытался сделать вид, что ему жаль. Губы спускались алыми бутонами по ключицам, по груди, по шее, по бедрам и.. Наньяна грубо схватили за волосы и потянули вверх. — То есть я тут нагим лежу под тобой, а ты даже обувь снять не собираешься? Какое облегчение, Сюаньчжэнь не забыл показать свой характер. Удивительно, что обычно из-за этого в Фэн Сине просыпалась злость, а сейчас он готов был задохнуться от нахлынувшего возбуждения. Наньян быстро принялся снимать с себя одежды и откидывать их на пол. Когда дело дошло до чжунъи он остановился и сделал самое правдоподобное беспомощное выражение лица на которое был способен: — Не мог бы ты помочь? Сюаньчжэнь, уже явно теряя терпение, сел и начал распахивать ткань, чуть не разрывая ее. Воспользовавшись таким близким к себе и увлеченным Му Цином, Фэн Синь чуть повернул голову и прикусил его мочку. — Вот же..! — Сюаньчжэнь уже было замахнулся на того, дабы отвесить громкую оплеуху, но Наньян перехватил запястье. По какому-то порыву его потянуло рассмотреть руки Му Цина. Бог Войны, способный этими же красивыми, утонченными руками орудовать оружием превосходящее его собственный размер в полтора раза. Губы сами потянулись, чтобы укусить кончики пальцев. А после и к шее, и вновь к уху. — Ляжешь спиной ко мне? Заметив вмиг появившееся напряжение Фэн Синь нежно поцеловал того в лоб. — Ты всегда можешь отказаться. Или ударить. Возможно, даже попытаться убить. Никакого извращенства. — Сказал Генерал Большой Чле.., — Наньян резко перевернул Му Цина на живот, согнул его колени, чтобы тот стоял на них, а руку свою оставил блуждать по животу и груди для поддержки тела. Время продолжать издевательства. Фэн Синь сдвинул косу со спины Сюаньчжэня и припал к ней зубами с языком. Одаривал краткими прикосновениями, втягивал кожу в рот и успокаивал покрасневший мрамор языком. Вид мышц, содрогающегося Бога Юго-Запада и прелестные звуки, слетающие с уст стоили всего на трех мирах. — Ты.. так и собираешься бездельничать или.. уже приступишь к вещам? Только сейчас Наньян отвел свой взгляд от спины и увидел как Сюаньчжэнь сжимает покрывала.

***

Му Цину кружило голову. От прикосновений, от жара, от ожидания. Невыносимо было ощущать Фэн Синя абсолютно везде. На спине, на припухших сосках, на загривке, но не там. К удивлению, из-за просьбы Наньян не стал насмехаться или тому подобное, что всегда было в его духе, он просто вывел пальцами на животе пару узоров, а после коснулся ноющей плоти. Из Сюаньчжэня вырвался стон. Теперь, без воздуха в легких, будучи прижатым грудной клеткой к постели, а бедрами навесу в руках придурка дышать было невозможно. А благодаря ритмичным движениям на члене, с полным спектром ощущений мозолистых пальцев, водящих по головке и большой, теплой ладони, глаза начинали слезиться от удовольствия. Вмиг рука исчезла и одним порывом он оказался на спине. Наньян, разгоряченный, с красными губами и потемневшими глазами, с распущенными каштановыми прядями, что слиплись на лбу из-за испарины. Му Цин тяжело сглотнул. — Подумал, что так дело не пойдет. Хочу видеть тебя, — и дать пропуск к воздуху, наконец. Теперь Сюаньчжэню была понятна причина желания Наньяна трогать его. Он привстал на локти и обхватил шею Фэн Синя, чтобы вновь упасть головой на подушки, но теперь с ним на расстоянии вдоха. Блестящая загорелая кожа, крепкие предплечья, мышцы рук, завитки на концах волос из-за вечно собранной прически. — Ты тоже очень красив. Наньян опустил голову в изгиб шеи Му Цина, сдавленно выдохнув. Будто сами слова подействовали на него физическим давлением. Сюаньчжэнь перевел взгляд на единственный элемент одежды, который имелся у них сейчас — штаны Фэн Синя. Они были натянуты до придела в области паха. Неудивительно, что скулит как пес. С такими- то размерами. «Не хотел проверить, заслуженно ли он прозван Генералом Большим Чле.. Сюаньчжэнь оборвал связь» Черт бы побрал этого Пэй Мина. Сюаньчжэнь потянулся и положил свою ладонь на выпуклость. Жар чуть было не опалил кожу даже сквозь ткань. Наньян больно впился ему в шею. — Знаешь, мне хватило опыта кусающих собак на последующую жизнь вперед. На месте укуса Му Цин почувствовал нежный поцелуй. Пришлось сдерживать смешки, чтобы действительно выглядеть уязвленным и загадочным. Фэн Синь привстал и осторожно убрал руку Сюаньчжэня с действительно манящего объекта. — Сегодня мы сосредоточимся только на твоем удовольствии. И с протяжными стонами, всхлипами, горячими взглядами, ощущениями языка Наньяна на самых интимных частях своего тела Му Цин связывался в комок эмоций из натянутых струн и томно, стремительно развязывался, теряя грань меж сном и реальностью. Единственное, что крутилось в опустевшей голове — это «сегодня», а значит, что последующие разы тоже будут и уже тогда Сюаньчжэнь сможет вдоволь отыграться.