pure madness
15 марта 2025 г., 17:53
— Альфа! Альфа! — взвыл омега, прыгая на члене. Разрядка была близка, но сил совершенно не осталось. После трёх дней гона, Хёнджин чувствовал себя совершенно опустошённым и обессиленным. Минхо не слезал с него, формируя с ним узел за узлом, и накачивал спермой до вздувшегося животика.
Они использовали презервативы, но выдержали ли они такой напор и бешеный марафон, неизвестно. Возможную беременность не было времени обсудить, да и сейчас в голове стоял белый шум. Омега чувствовал себя пьяным в хлам. Феромоны альфы в гон раскрылись ещё лучше. Терпкий виски кружил голову похлеще настоящего алкоголя, а ранее еле заметные нотки табака, сейчас расслабляли и приносили кайф, как если бы после каждого секса он выкуривал по три сигареты за раз. Влияние Минхо на организм омеги было схоже с наркотическим. Хёнджин позволял делать с собой всё. Подмахивал навстречу, вдыхал сводящий с ума аромат и стонал, истекая сладкой насыщенной вишней.
Минхо упивался этим запахом. Как помешенный нюхал запаховую железу и вылизывал сочные бедра омеги, по которым обильно стекала самая желанная влага, без которой он уже не представлял своей жизни. Словно умирающий от жажды в жаркой пустыне испивал выделения омеги как чистейшую воду в прекрасном оазисе. Вишня действовала на него как афродизиак. Альфа слетел с катушек. Не мог остановиться формировать узел, и после длительной сцепки возбуждался снова, как будто и не кончал.
Для него такое было впервые, но он быстро понял, что это всё из-за истинного рядом. Минхо не скупился на ласку и нежности. Давал передышку омеге, вылизывая его как своего котёнка с ног до макушки. Он настолько увлекался этим процессом, что мог часами напролёт целовать, гладить, сжимать и вылизывать, чем и пользовался Хёнджин, отсыпаясь в это время. Но после Минхо неизменно брал своё, когда новая волна прилива затмевала моменты осознания.
В маленькой студии стоял невыносимый коктейль из их смешанных ароматов. Вишнёвый виски с нотками табака заменил воздух в квартире. Альфа жадно вдыхал его, наслаждаясь идеальным звучанием. Внутренний зверь довольно урчал, накачивая омегу своим семенем.
— Хёнджин. Хёнджин. Хёнджини, маленький мой, — как в бреду шептал Минхо, удерживая омегу за талию, что выглядел самым прекрасным божеством — обнажённый, с медовой кожей, что покрыта тонким слоем испарины, придавая мерцающий блеск и лёгкий вишнёвый привкус. Его изящная фигура извивалась плавно. Длинные ноги расставлены широко, полностью открываясь перед ним. Пышные губы искусаны, открытые в своей нужде вздохнуть как можно больше воздуха, чтобы не задохнуться от яростных толчков, что с каждым разом приближали к разрядке. Покрытые поволокой похоти глаза сверкали маниакальным блеском. Минхо видел в них отражение своего безумия и упивался этим.
— Я… я больше не могу., — хнычет омега, вопреки своим словам продолжая двигаться.
— Тише-тише, маленький, — успокаивающе шепчет альфа, взяв контроль на себя. Вбивался в опухшую покрасневшую дырочку, что начинала судорожно сжиматься. Минхо держал Хёнджина на весу, смачно вгоняя член по самые яйца под его учащённые всхлипы, пока не сформировал новый узел, кончая долго и обильно.
Вскрикнув, Хёнджин кончил следом, ощущая, как альфа продлевает его эйфорию, лаская розовую головку. Обессиленный, он откинулся на сильное плечо своего истинного, переводя дыхание, как новая волна оргазма оглушила его.
— Боже, я умру на твоём члене, — вымученно стонет Хёнджин, смотря вниз, как его живот снова распирает. Минхо на его реплику только посмеивается и целует в висок, приглаживая волосы.
— Я не дам этому случиться, не переживай, котёнок, — всё же отвечает, с океанами нежности смотря на любимого омегу. В груди распирает от переполняющих чувств, настолько, что еле сдерживает скулёж, — люблю тебя.
Хёнджин только довольно улыбается, чувствуя защиту и любовь любимого человека. Расслабляется, пока есть возможность, и ждёт, когда спадёт сцепка, чтобы полностью улечься на альфе, вытянув затёкшие ноги.
— Хо-я, — лениво тянет, щекоча губами шею. Минхо незамедлительно откликается на зов, легонько поглаживая спинку, — а ты не боишься, что защита не выдержит твоего напора? — хихикает, но в глубине души волнуется.
— А чего мне бояться? — спокойно интересуется альфа, покачивая в руках омегу, — твоей беременности? — услышав смущённое «угу», глупая, но счастливая улыбка лезет на лицо, — может, я хочу этого.
Сказав это, он задумывается об этом. Времени с их первой встречи прошло не так много, но уже сейчас он готов с Хёнджином хоть под венец, хоть щенков заделывать. Мысль об их щенках, восторгом принимается внутренним альфой, который довольно виляет хвостом, как домашний питомец, дождавшийся хозяина с работы.
— Я уверен, что у нас будут самые красивые щенки, — сокровенно шепчет альфа, улыбаясь своим мыслям, — ты разве не хочешь?
Хёнджин приподнимается с плеча, чувствуя в душе невыразимый трепет, заглядывает альфе в глаза, видя в них искренность и невысказанные чувства, что плескаются шоколадным океаном. Внутренний омега пищит от одного упоминания о щенках от истинного альфы, и скулит, желая быть снова повязанным и помеченным.
Его глаза мерцают звёздами, что выражают всё и без слов. Он целует первым. Нежно. Ласково. Задерживаясь в моменте, запоминая его. Неожиданно голова начинает кружиться. Он теряет связь с реальностью, цепляясь за альфу как за единственную опору. Целует жадно. Мокро. С отчаянными всхлипами и раздирающими душу чувствами. Он не понимает, что происходит, но останавливаться не планирует. Заметив, как узел спал, Хёнджин начинает вновь елозить на бёдрах, покачиваясь, как корабль в шторме.
Низ живота за считанные секунды скручивает в болезненных спазмах. Возбуждение накрывает лавиной. Хёнджин ахает сокрушённо, когда Минхо целует ключицы, прижимая к себе. Смазка новой обильной порцией стекает по возбуждённому стволу альфы, падая вязкими и обильными каплями на ворсовый ковёр. Естественный аромат настолько усиливается, насыщая воздух вокруг, что Минхо дуреет с этой прикормки. У него обильно выделяется слюна, как у голодной, бешенной псины. Клыки чешутся, непроизвольно вырастая. На мгновение он теряет контроль, пугаясь собственного состояния, но посмотрев на Хёнджина, понимает в чём дело.
— Хёнджини, — зовёт, до тех пор, пока не устанавливает с омегой контакт, — кажется, у нас совпали циклы, малыш.
— Но, — язык не слушается. Хочется просто дико трахаться и кричать, что есть сил, — но у меня была течка недавно, — еле формирует слова в предложения.
— Знаю, малыш, — клыки царапают тонкую кожу ключиц, Хёнджин выгибается укусам навстречу, прижимая голову альфы к себе, желая быть помеченным.
— Минхо, — ахает, когда альфа укладывает его на спину, нависая сверху, — господиблять! Пожалуйста! Пожалуйста! — кричит, метаясь по смятой постели, пока Минхо ласкает его возбуждённый сосок, прикусывая.
Не став мучить ожиданиями, альфа входит грубо и резко, на всю длину, не давая передышек. Закидывает длинные ноги себе на плечи, меняя угол проникновения, и ускоряется, попадая точно по простате.
Хёнджина ломает. Он судорожно хватает ртом воздух, но задыхается. Всхлипывает и ахает, прерываясь на рыдающие крики, когда Минхо особо сильно попадает по чувствительному месту.
— Боже! Господи! МИНХО! — отползает выше, не в силах вынести настолько ярких и острых ощущений, но Минхо дёргает его за ноги обратно, вгоняя член ещё глубже, — Блять! — рыдает, закатывая глаза к потолку.
Минхо хмурится и наклоняется ниже, целуя линию челюсти.
— Малыш, всё хорошо? — беспокоится, что Хёнджину плохо или больно, — мне остановиться?
— Нет! Прошу! — дрожащим голосом, — умоляю, альфа, только не останавливайся! — впиваясь чёрными ноготками в спину, раздирает кожу до красных полос. Минхо шипит от боли, и взяв дрожащие ладони, переплетает пальцы, меняя темп на более медленный, но глубокий. Омега мгновенно откликается, выгибаясь навстречу и ахая, пока из уголка глаз стекает первая слеза, которую альфа ловит губами.
— Тише, малыш, — покрывает кожу поцелуями, желая успокоить бушующие гормоны омеги, — тише.
Воздух между ними искрит. Атмосфера накаляется. В студии невыносимо душно и жарко. Пот градом стекает по напряженной шее на подкаченную грудь, но альфа не обращает на это никого внимания. Усталость не ощущается. Вцепившись намертво в тонкие запястья, Минхо яростно втрахивает в постель омегу, лишь набирая обороты.
В груди распирает от восторга и головокружительной эйфории. Связь с истинным поистине невероятна. Совершенно на другом уровне. Ощущается как настоящий рай.
Склонившись над лебединой шеей, Минхо жадно вдыхает концентрированный аромат, что резко бьёт по сознанию. Зрачки молниеносно расширяются, как у наркомана, только что принявшего тяжелую дозу. В голове бьёт набатом одна единственная мысль, и он не может сопротивляться ей.
На голых инстинктах, альфа вонзает клыки в судорожно бьющуюся жилку, помечая своё. Во рту чувствуется металлический привкус крови, что отдает сладкими нотками вишни. Он как одержимый не отпускает, лишь сильнее вгрызается и ни на секунду не прекращает вгонять член по основание до громко хлюпающего звука.
Метка приятно горит и приносит невероятное удовольствие, удовлетворение и капельку острой боли, что добавляет пикантности к коктейлю похоти и грязной страсти.
Голос охрип. Сил на сорванные крики не осталось. Даже сделать вдох становится непосильной задачей. Хёнджин содрогается в предоргазменных конвульсиях, сокрушенно ахая от переполняющих чувств и ощущений, что ещё никогда в своей жизни не испытывал. Кончает сухо, но слишком долго. Чувствительность выкручена на максимум. Всё, что он может — это ломаться от невыносимого удовольствия под своим альфой и выть до хрипоты.
Он не замечает, как маленькие омежьи клычки вылезают. Не осознаёт, как слепо тянется к шее альфе, и найдя нужное местечко, вонзает клыки. Чувство эйфории накрывает его. Внутренний омега довольно мурчит и льнёт ближе к родному человеку, который бережно придерживает его за затылок, пока он не отцепляется.
Перед глазами всё плывет, как на карусели. Тело горит огнём. Не помня себя, Хёнджин раздвигает ноги шире и движется навстречу непрекращающимся толчкам. Оргазм не принёс с собой удовлетворения и успокоения. Внизу всё зудит от неконтролируемого желания трахаться.
— Дыши, Хёнджини, — слышится родной голос как из толщи воды, — дыши, маленький.
Только сейчас Хёнджин замечает, что натурально задыхается, хватая ртом воздух, как рыба выброшенная на берег.
Обеспокоенный состоянием своего омеги, Минхо останавливается, стараясь достучаться до чужого сознания, но все попытки тщетны.
Хёнджин сошёл с ума.
С силой вырвав запястья из крепкой хватки, он опрокидывает растерянного альфу на спину, хищно скалясь, и забирается сверху. Минхо не сопротивляется. Лишь с интересом наблюдает за действиями омеги.
Словно сорвавшись с цепи, Хёнджин вгрызается в приоткрытые губы. Целуя грубо и глубоко. Желая достать до глотки и вылизать подчистую. От такого неожиданного напора Минхо стонет, а член отзывчиво дёргается, выпуская вязкую каплю предсемени.
Жаркие поцелуи переходят в дикие укусы, которые омега щедро оставляет на подкаченном теле. На запаховой железе он останавливается и шумно вдыхает любимый аромат, не замечая того, что начинает мурчать.
Минхо оторопело напрягся и замер, вслушиваясь. Сердце забилось с неистовой силой. Неужели ему не показалось? Хёнджин натурально утробно мурчит. Как настойщий кот, что довольный объелся сливок. Шокированный, он вслушивался в мерное урчание и медленно умирал от распирающего душу счастья и любви к своему котёнку. На глазах проступили слёзы от переполняющих его чувств.
С не меньшим напором Хёнджин продолжил исследовать чужое тело, спускаясь всё ниже и ниже, оставляя после себя глубокие следы зубов и яркие пятна засосов. Дойдя до члена, он снял презерватив и голодно набросился на него, вбирая в рот сразу целиком. От неожиданности Минхо подскочил и взвыл от приятной узости горячего рта, что так страстно ласкал его. Взбухшая головка упиралась в глотку, и омега чувствовал, как по её стеночкам стекает смазка. От этого он довольно простонал, пуская приятную вибрацию по стволу, и жадно принялся сглатывать, высасывая терпкую, немного горьковатую вязкую жидкость.
С таким напором Минхо долго не продержался и бурно кончил глубоко в горло, содрогаясь всем телом. Громкий утробный стон альфы ласкал ушки омеги, и вылизав член начисто, с довольной и хитрой моськой отстранился, сытно облизываясь.
Не успел Минхо оклематься после сильного оргазма, как Хёнджин оседлал его, скача на мясистых бёдрах.
— О боже, Хёнджини, — взвыл альфа, впиваясь пальцами в мягкие, упругие ягодицы, раздвигая их и помогая омеге глубже насаживаться на вновь вставший член, — детка… Быстрее, малыш… — руки соскользнули на изящную талию, сжимая ту до покрасневших вмятин. Альфа принялся жёстко натягивать омегу на себя, бёдрами толкаясь навстречу.
С обезумевшей счастливой улыбкой Хёнджин прогнулся в пояснице и чуть откинулся назад, упиваясь чувством глубокой заполненности.
Оргазм снова маячил на горизонте. Минхо уже натурально выл от желания кончить и повязать ненасытного омегу, но внезапно Хёнджин слез с члена, отпихивая от себя руки. Растерянность быстро сменилась на раздражение. Альфа вновь потянулся к омеге, но был придавлен сочными бёдрами, по внутренней стороне которых обильно стекала смазка. Хёнджин придвинулся к лицу ничего непонимающего альфы, властно и грубо потянул за подбородок. Желанный рот открылся, и с утробным урчанием омега вошёл в горячую узость.
Не давая Минхо двигаться, он с протяжным шипением вгонял свой небольшой мокрый член до основания, двигаясь рвано. Он весь дрожал от напряжения и желания, что скопилось внизу живота и скручивалось всё сильнее, норовя вот-вот взорваться. Ноги начали дрожать сильнее, а толчки стали хаотичнее. Минхо хотел было помочь, двигаясь самостоятельно, но омега этого не дал, зарываясь в мокрую копну волос, с силой сжал их, прижимая к подушке и обездвиживая.
— Да… ДА. О боже… — Хёнджин срывался на бессвязное бормотание и плакал, — ещё… Минхо…
Казалось омега так возбужден, что просто не мог кончить. Он дрожал, рыдал и стонал, бездумно толкаясь в глотку альфы.
Минхо решил помочь иначе. Огладив чувствительную кожу, он завёл руку к ягодицам и скользнул к ложбинке. Хёнджин тёк как никогда. Всё было мокрым и хлюпало при малейшем движении. Войдя сразу тремя пальцами, он стал ласкать сокращающиеся стеночки, уделяя особое внимание простате.
— ДА!. — тело пробило насквозь. Он содрогнулся, испуская жалкий стон. Долгожданная разрядка прошлась электрическим током по всему телу, давая лишь временное удовлетворение.
Обессиленно Хёнджин рухнул на вторую половину постели, пытаясь пережить цунами из ощущений и чувств. Минхо придвигается ближе, заботливо убирает прилипшую чёлку к лицу и нежно целует в висок.
— Всё хорошо, малыш? — шепчет альфа, лаская чувствительную грудь. Хёнджин мычит, лениво отзываясь на поцелуи, — тогда, иди ко мне.
И всё начинается сначала…
