А ведь все могло быть так

В палате было тихо. Машинка, отслеживающая сердцебиение ребенка, подавала спокойные ритмичные сигналы. Джейн сидела рядом с кроватью, сжимая пальцы Мори. Снаружи уже вечерело, дождь мягко стучал в окно. Это был один из тех моментов, когда время словно останавливается. — Я так устала, — прошептала Мора. Ее голос был спокоен, но с надрывом. — Устала бояться. Джейн наклонилась и поцеловала ее в висок. — Я знаю. Но мы уже прошли столько. Мы вместе и все будет хорошо. Моря посмотрела на нее. Ее глаза блестели — то ли от слез, то ли от едва сдерживаемого страха. — Если что-нибудь случится… — Нет, — перебила Джейн мягко, но уверенно. — Ничего не случится. Ты сильная. И я здесь. Я не уйду. Она погладила Мору по животу, и она в ответ вздрогнула. — Снова болит? — Да… Но не похоже на обычные сокращения… Джейн мгновенно встала и нажала кнопку вызова медсестры.

***

После нескольких часов Врачи суетились в палате. Решения принимались быстро. Преждевременные роды. 27 неделя. Нужно срочно действовать. Джейн стояла, прижимая руки к груди, пока Мору готовили к операционной. — Мы должны действовать сейчас, — сказал Ричард. — В противном случае это может угрожать жизни обоих. — Я с вами, — прошептала Мора, — но… Джейн… Она протянула руку, и Джейн бросившись к ней, обняла. — Я здесь. Я буду ждать. Мы будем вместе. — Если я не выйду… — Ты выйдешь. И будешь держать нашего ребенка на руках. Слышишь меня? Мора кивнула — и ее увезли за дверь.

***

Через два часа В коридоре пахло кофе и антисептиком. Джейн сидела, сжав в руках игрушку Майи — мягкого мишку. Она не чувствовала ни времени, ни тела. Лишь сердце колотилось где-то в горле. — Госпожа Риццоли? — медсестра выглянула из двери. Джейн подпрыгнула. — Все прошло хорошо. Моря вышла из наркоза, и… ваша дочь тоже. Она еще очень маленькая, но дышит сама. Джейн провела рукой по лицу, не веря. — Можно ее увидеть? — Она в кювезе, но да. И Мора ждет вас.

***

Море лежала бледная, уставшая, но с той же мягкой улыбкой, что всегда останавливала Джейн. — Мы сделали это, — прошептала она. — Нет, ты сделала это, — ответила Джейн, садясь рядом и целовала ее в лоб. — Она такая крошечная… — Но сильная. Как ее мать. — Ха, тогда она будет спорить со всем миром, — Джейн улыбнулась сквозь слезы. — Как назовем? Теперь твоя очередь. Мора снова улыбнулась и прошептала: — Оливия. Джейн прижала ее к себе.

***

В палате стояла тишина, только легкое пик монитора и дыхание Мори разрезали покой. Джейн сидела рядом, держа ее за руку. Маленькая дочь — Оливия — была в соседнем боксе, в кювезе, но стабильна. Сильная, как ее мама. Дверь осторожно приоткрылась, и на пороге появилась медсестра с кем-то маленьким на руках. — У нас здесь есть еще одна леди, которая очень хочет увидеть свою маму, — улыбнулась она. — Майя! — Джейн мгновенно поднялась. Девочка, в светлом платье с мишками, бросилась к ней на ручки. В глазах — тревога и надежда. — Мама?.. — Майя посмотрела на Мору. — Привет, моя дорогая, — Мора протянула к ней руки, — маме уже лучше. Майя наклонилась, поцеловала Мору в щеку, а потом серьезно прошептала: — Я держала ее комнату теплой. Как ты просила. Моря улыбнулась сквозь слезы. Даже Джейн расплакалась — тихо, молча, прижимая обоих к себе.

***

Через три недели. Домой Оливия провела первые дни в неонатальном отделении. Маленькая, но решительная — она ежедневно крепла. Когда врачи сказали, что они могут забрать ее домой, Мора расплакалась. Джейн держала автокресло, Мора — Майю за руку, и вместе они вошли в свой дом. — Держись, — сказала Джейн тихо, — сюрприз… Дверь открылась — и все комнаты взорвались светом, голосами, воздушными шарами. Там были все Франки, Анджела, Корсаки, родители Мори. Все улыбались и кричали «Поздравляем!», держа в руках подарки, цветы и плюшевых зайцев. — Что?.. — Море растерялось, сжимая ручку автокресла. — Сюрприз от семьи, — Джейн подмигнула. — Мы думали, тебе понравится. — Понравилось? — Майя взглянула на маму. — Это самое лучшее, что могло быть, — Мора кивнула, обнимая старшую дочь. — Это дом.

***

Поздний вечер Оливия спокойно спала в новенькой кроватке, закутанная в легкое одеяло с вышитыми звездочками. Ее комната еще пахла свежей краской и деревом. На стенах — иллюстрации космоса. Море сидело на кресле, поглаживая крошечную ручку. — Добро пожаловать домой, моя звездочка, — прошептала она. — Это твоя вселенная. И здесь тебя очень любят. Джейн стояла в дверях, наблюдая. В руках — пустая бутылочка, которую она только что вымыла. — Майя уже спит? — Да. Она сказала, что отдала свою комнату «потому что маленькая должна мечтать в новом мире». — Джейн улыбнулась. — Я не знаю, откуда она берет эти фразы. — От тебя, — Мора ответила, не отводя глаз от дочери. — Я просто коп. Я не поэт. — Но у тебя доброе сердце. Джейн подошла поближе, обняла Мору сзади и прижалась щекой к ее голове. Вместе они смотрели, как дышит их вторая дочь — маленькое чудо, которое уже успело пережить больше, чем многие при жизни. В другой комнате спала Майя — с игрушкой-единорогом и с улыбкой на устах. Ее мир был целым. А их — полным.

***

Майя лежала в своей новой кровати. Темнота уже спустилась на комнату, но ночник в форме единорога отбрасывал мягкий свет на потолок. Она обнимала свою любимую подушку и слушала, как в соседней комнате тихонько качается кресло. Она знала, что там мама Мора и маленькая Оливия. А мама Джейн сегодня целовала ее дольше обычного. Она не спрашивала, почему. Просто знала — сегодня все изменилось. Теперь она старшая сестра Она думала, что это будет как в книгах — сразу становишься большой, носишь важные слова и делишься игрушками. Но на самом деле… это было нечто большее. Это был новый звук — когда маленькая сестренка хныкает. Это был взгляд мамы — усталый, но счастливый. Это было слово «достаточно» — когда она начинала петь слишком громко возле кювеза. Это было «спасибо», которое сказала мама Мора, когда она принесла одеяло для сестры. Это был запах молока и новой пеленки. Это была целая вселенная — маленькая, с мягкими пальчиками и крошечным носиком. И, пожалуй, самое важное — это была обязанность любить. Она закрыла глаза и прошептала во тьму: — Я буду тебя беречь, Оливия. Обещаю. Даже если ты возьмешь моего мишку. В комнате снова стало тихо. Лишь далекие звуки колыбельной и мягкое дыхание строили новую главу жизни. Майя была маленькой, но в этот момент — чувствовала себя большой.

***

Жизнь после рождения Оливии стала совсем другой. Более спокойно — иногда. Будни превратились в мозаику: бутылочки, колыбельные, истерики Майи, которые завершались смехом. Утро — это холодеющий кофе, пока Джейн переодевает обеих дочерей. Вечера — это совместные ванны, пена, носки на люстре и сказки о планетах, выдуманные Мораю. Решение Джейн далось непросто. Она долго сомневалась — но предложение, поступившее из Вашингтона, было слишком серьезным, чтобы его игнорировать. **ФБР. Отдел поведенческого анализа.** Ее опыт, чутье, сила — все, что она годами строила в полиции Бостона, наконец-то привело ее на новый уровень. — Я не хочу исчезать из дома, — призналась она Море в ту ночь. — Но мы все успеем, — ответила Мора. — Мы не просто команда. Мы семья. Для Мори перемены были еще глубже. Она покинула должность **председателя судебно-медицинской экспертизы Бостона**. Впервые за годы — добровольно. Ее кабинет, ее лаборатория, ее профессиональный дом — все осталось позади. Но она знала, что делать правильно. — Я уже столько рассказывала о смерти, — сказала она, — теперь я хочу рассказывать о жизни. И немного о преступлениях. Но на собственных критериях.

***

Ночь. Дом наконец стих. Майя спала обняв свое старое одеяло, а Оливия слегка похрапывала в кресле-качалке, пока Джейн на кухне отвечала на письма от кураторов ФБР. Море села в гостиной. Рядом чашка чая с лавандой. На коленях — ноутбук, давно не открытый. Она вдохнула поглубже. Впервые за долгое время не для анализа, не для вскрытия, не для рапорта. А для себя. Экран засветился белым. Море остановилось на мгновение. Затем набрала первые слова: **"Глава первая. Тело было найдено утром, в городском парке. Лейтенант Кейси сразу заметила то, чего не видели другие…»** Ее пальцы начали двигаться быстрее. Она еще не знала, будет ли это трилогия или просто роман. Но она точно знала: Это будет история о правде. И о женщине, которая ее не боится.