bento cake

«И какой чёрт дёрнул меня поступить на кондитера?» Обречённо вздохнув, с поникшей головой и опущенными плечами, Хёнджин направился по коридору опустевшего университета в дальний кабинет, что служил кухней для практики и сдачи экзамена, которого завалил ещё на прошлой неделе. Он был единственным, кто не смог приготовить шоколадные маффины. Если с теорией всё было относительно неплохо, то на практике был настоящий хаос, не поддающийся никакой логике и здравому смыслу. Как его ещё не выперли из универа, остаётся загадкой, ведь каждый уважающий себя преподаватель говорил ему, что готовка, особенно выпечка — не его это дело. Но кто бы ему это сказал, когда он подавал сюда документы на поступление, уверенный, что раз он любит вкусно покушать, то готовка — идеальный для него вариант. Как же он ошибался… И вот теперь он вынужден свой законный выходной потратить на пересдачу ненужного ему экзамена! Подумать только! Ну зачем ему сдались эти маффины? Он что, в магазине не сможет их купить? За словесной тирадой у себя в голове, Хёнджин не сразу замечает, что дошёл до нужного кабинета. Коротко постучавшись, он заходит внутрь, обнаруживая там преподавателя, что будет принимать у него экзамен. — Добрый день… — Хёнджин замялся, не зная, как правильно обращаться к экзаменатору. — Ли Минхо, но раз уж мы с тобой одни в этот прекрасный субботний день, то можешь называть меня просто Минхо-хён. Хёнджин кивает, подмечая хорошее расположение духа своего преподавателя, и надеется, что быстро отмучается, чтобы прийти домой и завалиться спать. — В прошлой раз у тебя были проблемы с маффинами, — продолжает Минхо, не чувствуя неловкости студента, — поэтому я дам тебе выбор: разберём с чем у тебя возникли проблемы в прошлый раз или приготовим бенто торт? Пронзительный взгляд преподавателя ощущается физически, но Хёнджин стоически выдерживает большие кошачьи глаза, что смотрят выжидающе. — А мы. ну. не можем поговорить там… обсудить мои ошибки, но без готовки? — строит жалостливые глазки, в которых читается мольба, но Минхо лишь смеётся на его наивный вопрос. — А оценку я тебе за что должен поставить? За разговоры? — как любопытный кот, Минхо сканирует взглядом горе-студента, склонив голову набок, пока в прищуренных глазах скачут смешинки, а на губах застыла хитрая ухмылка. «Какой же красивый…» Опешив от собственных мыслей, Хёнджин смущается ещё больше, краснея кончиками ушей, что явно остается замеченным. — Или я могу приготовить, — задумывается, что он может приготовить, чтобы не разнести здесь пол кабинета, — яичницу? — звучит неуверенно и сомнительно. Заметив, что Минхо не в восторге от его торгов, решается на крайние меры — нытьё, — у меня всё равно ничего не получится и я лишь разнесу тут всё, — хнычет и дует губы пельмешком, и видимо его комичный, но милый вид срабатывает, потому что… — Я помогу тебе. Спустя полтора часа Минхо кажется, что лучше бы он послушался студента и согласился на бедную яичницу, потому что тот явно не шутил. Несмотря на то, что он дословно руководил и всячески подсказывал, а иногда и сам помогал, Хёнджин умудрился превратить большое помещение в настоящий хаос, и это при том, что использовали они только стол и плиту. Однако, у Хёнджина явно талант к разрушению. Он настолько неуклюжий и нелепый с мисками и венчиками, что просто разносит всё на ровном месте. Пол, стены и даже потолок «украшены» мукой и кремом для бенто торта, будто яркие и резкие мазки краски на холсте. На столе гора ненужной, грязной посуды, мусор и переведённые продукты. И среди этого безобразия стоит до ужаса расстроенный и разочарованный студент, что казалось вот-вот заплачет. Минхо никогда не был строгим преподавателем, считая, что любого можно научить готовить, но смотря на Хёнджина его принципы пошатнулись. С тяжёлым вздохом, он подходит ближе, убирая с чужих волос скорлупу от яиц (остаётся только догадываться, как она там оказалась), и сочувствующе произносит: — Давай попробуем ещё раз? Только вместе, — то, что минутами ранее у них дважды сгорел бисквит, оба предпочитают игнорировать, как и неприятный запах. Тихонько всхлипнув, Хёнджин кивает опущенной вниз головой, предпочитая не смотреть на преподавателя. Ему до жути стыдно и неловко. Он наверняка тратит чужое время и терпение. Удивительно, как Минхо спустя полчаса его готовки не наорал на него и не поставил «неуд», выпирая из универа. Вместо этого, он почему-то возится с ним, да ещё и собирается вместе с ним готовить. Остаётся надеется, что он не станет пробовать то, что они приготовят. Не хватало только отравить экзаменатора. Пока Хёнджин ушёл в свои мысли, Минхо достал новую партию яиц из холодильника и поставил перед ним на стол. — Давай, Хёни, — случайно вырывается уменьшительно-ласкательное, — разбей три яйца в миску и взбивай, пока я буду постепенно добавлять другие ингредиенты. Справишься? — Хёнджин неуверенно кивает, и стерев подступившую влагу с ресниц, принимается за дело. И в целом, всё идёт хорошо и слажено. Хёнджин старается лишний раз не дёргаться, не отвлекаться и вообще не дышать, пока Минхо что-то через раз добавляет в получаемую смесь. — М.минхо-хён, — неловко и смущённо пищит, — у меня рука затекла, — он старается не двигать ею, но уже практически не чувствует её. — Почти готово, потерпи ещё пару минут, — Минхо увлекается готовкой, уверенно и без лишних телодвижений порхает на кухне, в то время как Хёнджин сходит с ума, отсчитывая в уме чёртовы две минуты. Не выдержав, он меняет положение руки, и это незначительное действие приводит к трагедии. Трагедии для Хёнджина. Ведь на деле, он всего лишь испачкал брюки преподавателя. Однако в испуганных глазах студента всё происходило в слоумо и под тревожную музыку, что так услужливо подкинул ему собственный мозг. Окончательно разочаровавшись в себе, он бросает на стол всё ещё работающий миксер, который разбрызгивает оставшуюся смесь на венчике во все стороны, в том числе, на его же лицо и одежду Минхо, и с глазами на мокром месте падает на колени, подползая к ошарашенному преподавателю. — Мне так жаль. Боже, простите меня, — он судорожно мается, не зная за что хвататься и что делать, но безостановочно бормочет извинения, — я сейчас всё уберу. Господи, мне так жаль… — и принимается голыми руками убирать брызги крема с ширинки брюк, нервно оттирая пятно. — Хёнджин, — порывисто выдыхает имя вместе со всем воздухом из лёгких, но студент не реагирует, находясь на грани паники, отчаянно двигает ладонью вверх-вниз, в глупой попытке стереть идиотское пятно с лица земли, — Хёнджин, остановись. И лишь когда Минхо хватает его за руку, Хёнджин осоловело поднимает растерянный взгляд, встречаясь с дикими потемневшими глазами, и только сейчас чувствует под своей ладонью кое-что выпирающее и упругое. Осознание случившегося обрушивается диким смущением, что отражается на испуганном лице. Проходят долгие секунды, прежде чем он тихо и хрипло произносит, всё также не прерывая зрительного контакта. — Я могу всё исправить, — шепчет на грани слышимости, осторожно выпутывая кисть из ослабшей хватки. И нерешительно тянется обратно к ширинке, ощутимо проведя ладонью по возбуждению. Хёнджин как загнанный в ловушку маленький, испуганный кролик, считывающий малейшие изменения поведения хищника, который неотрывно смотрит своими чёрными расширенными зрачками, позволяя студенту исправить свою же оплошность. Заметив, что негативной реакции нет, он уже увереннее ласкает чужой член через слои одежды. Придвигается на коленях чуть ближе, удобнее устраиваясь, и медленно расстёгивает пуговицу, оттягивая собачку вниз. Проворными длинными пальцами ныряет в бельё и, обхватив толстый ствол, достаёт, размазывая проступившую смазку по крупной головке. Преподаватель резко меняется в лице. Он жмурится до звёзд перед глазами и шипит диким котом. Чувствительность выкручена на максимум. Вся эта ситуация со своим студентом в стенах университета невероятно заводит. Член дёргается в утончённых, изящных руках, обильно истекая смазкой, которую робко слизывают кончиком языка. Минхо жмурится сильнее и тихо стонет, намертво цепляясь за столешницу, чтобы не упасть. Возбуждение ударило по голове, оттесняя здравый смысл. Ноги стали ватными и еле держат. Остановить это всё он просто не в силах. Хёнджин же вошёл во вкус. Вбирает изнывающую головку в рот и играется с ней, кружит кончиком языка и надавливает на уретру. Сверху слышится хриплый, низкий стон, и студент понимает, что хотя бы здесь делает всё правильно. Он рукой помогает себе, надрачивая у основания, и берёт глубже, усердно обводя каждую вздутую венку. — Хёнджини-и, — протяжно тянет и, кладя руку на чёрную макушку, зарывается пятернёй в пушистые волосы, сжимая у корней, — Хёни… — бёдра движутся навстречу приятной, влажной и тёплой полости рта. Минхо всё больше теряет контроль над собой. Дыхание тяжёлое, учащённое. Всё чаще срывается на хрипы и стоны, наслаждаясь приятными ощущениями, что всё ближе подводят к разрядке. Хёнджин старается так, как не старался ни на одном экзамене. Втягивает щёки и постанывает, пуская вибрацию по пульсирующему члену. Чувствуя, что преподаватель на пике, в голову приходит шальная мысль, и не успев её как следует обдумать, делает. Выпустив член изо рта, он встаёт на ноги, не прекращая надрачивать, и толкает Минхо ближе к столу, где стоит миска с кремом для торта. — Хёнджин? Что ты…? — мысли растворяются в голове, не давая собрать слова в предложения. — Кончайте, Минхо-хён, — опаляет горячим дыханием нежную кожу и следом целует в местечко под ушком, заставляя Минхо задрожать в своих объятиях. Белёсая жидкость обильными порциями попадает прямо в миску с кремом. Смотрел бы Минхо на это безобразие здравым рассудком, его схватил бы удар от такого, но сейчас он лишь может дрожать и постанывать, ощущая приятное удовольствие, что растекается по всему телу. Довольный студент собирает последнюю каплю с головки и отправляет её в рот, показательно облизывая палец, а затем заразительно и легко смеётся, завидев, как Минхо схватился за сердце от его представления. На удивление дальше готовка пошла как по маслу, даже без вмешательства преподавателя, что ошарашенный приходил в себя после сладкого оргазма. Хёнджин на расслабоне смешивал сперму Минхо-хёна с их заготовленной смесью и ждал только бисквит, что подходил в духовке. И даже к оформлению подошёл со всей своей творческой душой. — Минхо-хён, — мурчит студент, довольный своим бенто тортиком, — я приготовил вам тортик. Попробуете? — и улыбается так невинно, хлопая своими невозможными глазками. Смотря на надпись, что украшает торт, Минхо пробивает на смех. Смеётся долго, так заразительно, что и Хёнджин не удерживается от смешка. — От дегустации откажусь, пожалуй. Оставь себе, — ухмыляется Минхо довольно, но увидев, что Хёнджин с удовольствием пробует кусочек, да ещё прикрыв глаза постанывает, в штанах снова становится тесно, — вкусно? — хрипит низко, будто не своим голосом. — Вкусно, — стреляя глазками, показательно облизывается, а затем широким мазком языка слизывает крем прямо с торта, — вы очень сладкий, Минхо-хён. — Зачётку, — требует Минхо, протянув руку. Неожиданное и внезапное требование преподавателя пугает. Хёнджин уже думает, что перегнул палку и теперь точно завалил экзамен. В мыслях уже забрал документы с университета и думает, куда ему податься. Но когда с замиранием сердца смотрит на отметку, глаза в удивлении расширяются и непонимающе смотрят на преподавателя. Напротив его дисциплины стоит «отлично» и номер телефона? — Минхо-хён, вы оценили на «отлично» мой бенто тортик или минет? Минхо на этот бесцеремонный вопрос только качает головой, улыбаясь, и резко сократив расстояние, мягко целует приоткрытые пухлые губы, что на вкус слаще любых тортов.