На завтра ничего не остаётся

Люди становились непритязательными в поиске ночлега, когда усталость брала над ними верх. Многоквартирное здание, снизу изобиловавшее полчищем ходячих — на верхних этажах радовало тишиной. Ниган легко толкнул одну из дверей ладонью и к счастью обнаружил, что та была не заперта. Свет карманного фонаря развеял темноту. Скромная, но вдоволь просторная комната не выдавала признаков жизни, пока Смит не сделал обход. Чашка чая, мирно покоившаяся на подоконнике у заколоченного окна, оказалась ещё теплой. Кто-то успел там расположиться, и судя по аккуратно уложенным в стопку вещам на разбитом трещинами, ветхом трельяже, и небольшой расческе, лежащей поверх ткани, напоминавшей платок — кем-то вполне могла оказаться женщина. Ниган продолжил изучать пространство и, приметив на полу разложенное плотное одеяло, дальше него не сделал шага. Мародёрства он оставил на прежнем пути, где не находилось места состраданию и ценности человеческой жизни. Хозяйка комнаты должна была находиться поблизости, и её поддержкой он надеялся заручиться, а потому и не думал даже вредить имуществу. Послышался тяжкий вздох. Любопытно, как бы выглядело убранство, если бы лунному свету не препятствовали деревянные доски, оправданно закрывавшие помещение от вторжения. Местные в качестве оружия нередко использовали ходячих, сбрасывая великолепие гнилостных туш с высоты небоскребов. Вид не из приятных, да и закрытая от чужих глаз комната уменьшала риск непредсказуемого вмешательства в личное пространство. Его всё же нарушили. И владелица не заставила себя ждать. Ниган среагировал на звук приближающихся шагов: если быть точнее, стук крохотных каблуков по полу заброшенного коридора. Удивительно, что в их повседневной рутине редкие представительницы прекрасного пола продолжали носить подобную обувь — в ней ведь до жути неудобно, возможно, убегать от бродивших по городу разлагаемых тел. Чувство надвигавшейся опасности в лице незваного гостя вынудило женщину выставить перед собой ствол. Её дыхание участилось, а во взгляде Ниган четко уловил выражение загнанного в угол зверя. Ему было знакомо подобное безумие, однако проявлял его он совершенно иначе. Мало кто в их реалиях выдерживал гнёт обстоятельств: приходилось всё время оставаться начеку, держать при себе патроны и любого вида оружие дабы избежать несвоевременной кончины. Выживать. Бежать. Атаковать. Другого не дано. Их связали друг с другом пистолет и четко направленный на хрупкую женскую фигуру луч фонаря. Остальные детали стёрлись, стали совершенно незначительными. Уплыли во тьму. Мужчина слабо мотнул головой в отрицании того, что ему довелось увидеть. Пышные завитые локоны её светлых волос едва касались плеч. Уголки губ напряглись. А глаза… если бы взглядом возможно было совершить убийство — она бы осталась невиновной, не нашлось бы ни единых ему доказательств. — Какого. Нахрен. Чёрта?! — жестко отчеканив слова, выругалась дама. — Вломился ко мне. И светишь в лицо своим фонарём! Нигана пригвоздил к полу её строгий голос, звучавший внутри забытой мелодией. Поднимал ворох светлого, но горького прошлого, от которого, казалось, он давным давно избавился. Её облик до единой морщинки повторял образ любимой женщины. Люсиль. До её слуха донёсся слабый шорох — мужчина наклонился, положив фонарь под ноги. Сделал осторожный шаг вперед, раскрытым жестом ладоней показав, что не намерен совершать зла. Пистолета женщина не убрала. — Отвечай, когда я с тобой говорю, — призрак былого напомнил, что он всё ещё находился под прицелом и желанной встречей их знакомство никак нельзя было окрестить. — Лю…силь? — теплившееся в нем отчаяние сдавленно выбралось на свет, дрогнувшими губами. О, пусть она оказалась бы ей. Слабым лучом надежды в нескончаемом потоке смрада и безнадежного движения в тлен. Его жена, когда-то справедливо обменявшая ожидания на быструю и освобождающую от гнёта болезни смерть, стояла перед ним. Она недоумевала, и в том непонимании скрылось презрительное осуждение. — Детка, это я… — он сделал ещё один шаг. К ней. — Ниган. Блудный муж. Одинокий и странствующий в поисках неизвестного и ему самому счастья, убитый горем потери мужчина. Когда-то любимый и окруженный незаслуженной заботой. Между ними воцарилось недолгое молчание. — Говори, но сохраняй дистанцию, — Люсиль обожгла его ледяным тоном, расставив ненужные границы. Она была единственным человеком, чьего холода он не мог переносить. — Не хочется тебя огорчать, мой хороший, но здесь нет того, кого ты ищешь. Он наклонил голову вниз, тихо посмеявшись и прикрыв глаза. Выстрелила в него своим до боли родным, ехидным прищуром. — Смеёшься?.. Понимаю, заслужил. Обрушил на их семейную идиллию тень сомнений и предательства. Влипал в истории, из которых вызволять приходилось именно ей. Оставлял в те моменты, когда она сильно в нем нуждалась. И в том нежном сердце больше не было к нему ни капли любви. — А я думала, что в такой обстановке не осталось места для шуток, — и даже в том он её неприкаянно узнавал. У них часто возникали конфликты на почве того, что можно считать смешным, а над чем и вовсе не стоило смеяться. — Не будь такой…чертовски чужой, — отказывавшейся его признавать и подарить крохотное прощение. — Давай ты уберёшься отсюда и твой череп будет в сохранности? — собеседница устало вздохнула. — Оставь меня в покое. Начинает раздражать. В другой ситуации Ниган бы прислушался к просьбе и махнул рукой на прекрасную даму, которой не доставляет удовольствия его присутствие. Но когда-то он подобным образом не отстал и от своей Люсиль, жизнь которой на тот момент тяготили неприятные события. Забота поспособствовала их близкому знакомству. Интерес и память о прежних днях подталкивали остаться, продолжить общение. Он надеялся на то, что зрение и слух не подводили его. — Оставить здесь? — Ниган интонацией подчеркнул последнее слово и обвел взглядом малое пространство комнаты, покрытое мраком темноты и пыльных воспоминаний. — Непритязательная же ты барышня. — Больно разговорчивый для спятившего, — женщина обворожительно оскалилась в ответ, подобравшись ближе и ткнув пистолетом ему в грудь. Смит улыбнулся. — Можно считать, познакомились? — не лишним сталось и подыграть. Нутро заполнило тоска, вызванная предельной схожестью двух женщин. Одна еле слышно подавала голос из прошлого, а другая приставила бы к его горлу пропитанное дымом дуло пистолета. Какая из них реальнее — он не нашел в себе силы разобрать. — А ты любишь пребывать в иллюзиях, Ниган, — расслабленно прошептал голос Люсиль, её свободная рука мягко прикоснулась к его щеке. Неожиданно проявленная снисходительность и сменившееся настроение растопили сердце. Как же ему хотелось в ней раствориться… В любимой женщине, забывшей о значении прежних разногласий, вновь подарившей ему тепло. Мужчина прикрыл глаза, решительно прижав к себе ощутимо напряженную Люсиль. Дуло пистолета медленно проскользнуло вниз по футболке, затем кануло в пропасть, откуда если и раздавались звуки — они оба их не слышали. — Мы с тобой не знакомились, — шепотом пояснила прекрасная, не лишая его удовольствия от познания искреннего женского тепла. — Тогда, познакомь меня с собой, — за его трепетными словами последовало забытие в украденном поцелуе. Они не остались в плену окружавшего их безумия. Послали его далеко и надолго в черную дыру, где ему самое подходящее место. Сами не осознавали как с не отличавшегося радушием приема перешли к жадным поцелуям. И где-то в глубине души Смита одолевало слабое сомнение, что его горячо любимая жена не находилась рядом с ним — происходившее пребывало лишь плодом фантазии. Но глубоко затронувший сознание, родной запах её кожи пленил до безумия. Что бы она не говорила, как бы не возражала насчёт своей личности — что-то узнавало в ней дорогую Люсиль. Он целовал её так крепко, словно видел в последний раз, и всё равно бы поборолся с самой Смертью не единожды за то, чтобы она осталась рядом. Они лежали вдвоём, укрывшись одеялом и сонно поглядывая на горящую в темноте свечу — но для Нигана та казалась не единственным источником света. Он уткнулся носом в волосы женщины и мягко чмокнул её в макушку. — Не хочу оставлять тебя здесь… Я…Украду тебя? — прошептал он заботливо на ухо. Определённо сошёл с ума, однако знал, в какую сторону шло движение. Его естество посчитало незнакомку сокровищем, потерянной женой. Отдалённо и притуплённо он о том сожалел, но иллюзии, воплощённые в реальность, не покидали его. Люсиль находилась рядом и ничего более не имело значения. Прикосновения согревали и дарили то чувство безопасности, являвшееся отголоском их прежнего мира, где любовь ещё звучала крупицей смысла. — А я не верю в героев, которые спасают дам в беде, Ниган, — она слабо посмеялась, положив голову ему на грудь. На лице отразилась светлая печаль. Их мир обратился в руины, и когда это случилось — никто не подал руку помощи. Обнаженные в своей беспомощности граждане выбирались из преисподней по наитию, сдерживая изо всех сил пошатывавшийся рассудок. И нагая искренность, теплым лепетом проскользнувшая в их разговоры, задержалась и затаилась. — Но можем на вечер притвориться парой. Нам больше ничего не остается… Уже понял, что я другая женщина? В их ласковой тишине сохранился стертый временем и обстоятельствами уют. И укрывшаяся в его объятиях была права. Люсиль не любила занимать главенствующие позиции в постели, чего он не сказал бы о повседневной жизни. И в её глазах не блестел хитрый огонёк. Тем не менее, объяснить их феноменальную схожесть мужчина оказался не в силах, временно позволил своему рассудку сдаться, понежиться в её маленьких руках. — Как долго ты здесь?.. — его крепкая ладонь медленно поглаживала хрупкую женскую спину. В экстремальных условиях женщины проявляли поразительную стойкость, к которой невозможно было проявить равнодушие. Ниган интересовался так, словно помимо другой стороны той внутренней силы нашлось бы что-то ещё, что не скрывало под собой одиночество и боль. Каждый, кого он встречал, испытывал их по-своему. Их обоих подтолкнуло друг к другу явно не наличие близких по духу партнёров или товарищей. — Кажется, что целую вечность… — она хрипло отозвалась, расслабленно прикрыв глаза. — А ты правда сумасшедший… Забрести сюда, где… — Шшш, — плавно перебил её Ниган, прижимая ближе к груди. — Мне понравилось твоё предложение. Давай побудем вдвоем. И представим, что всё нормально. Ему не престало бороться с реальностью. Та не раз хотела поставить его на колени, вывести из игры, унизить и растоптать. А он оказался проворнее. И теперь проводил время с той, кто невероятно напоминал Люсиль. За кем остался этот раунд? Продолжать тему он не был намерен и подумал, что зря завел разговор. Без году неделя как ему стало известно о том, что пережили жители Нью-Йорка. И в пояснении события не нуждались. Тогда Ниган чрезмерно не задумывался о людских судьбах: мир жесток и кому-то приходилось в нем отдуваться без провинностей. Но в тот момент, когда к нему прижималась уставшая и несмотря на поддерживаемый ею образ, хрупкая женщина — Смит погрузился в печальные раздумья. Заслуживали ли они такого существования, не именуемого иначе? Всё в порядке. И вокруг ни души, способной разорвать их несуществующий за пределами комнаты маленький мир. Нет места боли, погоням, внутреннему крику, расщепленному ещё на стадии зачатия, ведь ему не дано быть услышанным. Стали друг для друга сокровенным утешением, не любящим, чтобы о нем распространялись. — Меня зовут Иона, дорогой товарищ по грёзам, — тихо представилась женщина и добродушно посмеялась. Ей показалось неправильным, что после бурного времяпрепровождения он даже не знал её имя, содержавшее библейские отголоски. — Высокопарное название для любовника, мне нравится, — Ниган ответил тем же добродушием, ласково перебирая пряди ее светлых волос.