осколок личности

      Страх, он смолой впитывается в кости и мышцы. Невозможно пошевелиться, невозможно дышать, только слушать… Биение сердца, вой ветра над головой и скрип… Скрип, что-то механическое за спиной, Гривер? Возможно. Крадётся, поджидает, готовиться. Он не может дышать, не может двигаться, смола застывает оседая во всех частях тела. Но он продолжает смотреть вперёд, на бушующий океан под скалой, за темными, грозовыми облаками извергающих молнии… Он на тихой гавани, так почему это происходит? Почему?.. ПОЧЕМУ?       Вдруг, кто-то окликает его, смола отпускает, даёт дышать, даёт жить, он вырывается из толще воды осознавая реальность. Он оглядывается… Минхо… Михно! Он тащит кого-то, камень сдвигается и двери закрываются. Слишком знакомое чувство… покалывание в кончиках пальцев, словно стёртые об шершавые стены, страх, да, но животный, он не успеет, не успеет, нет. Он не думает… Не думает и забегает внутрь ощущая слабое прикосновение к руке, якорь, оглядывается. Ньют. Шок на его лице меняется смирением, а вместе с этим проявляется смерть, пока стены все сжимаются отрезая его от них… Лицо Ньюта искажается, подростковый румянец сменяется на бледность, лицо уродуется, черными венами и кровью из рта, глаза темные, залитые голодом, стеклянные, голова опущена. А у левой груди растекается цветок, на рубахе... кровью... Двери закрылись, на прощение хлопнув оставив образ там. Почудилось? Он оглядывается прерывисто дыша, где Минхо? Где тело? Где он? Нет… это не вход в лабиринт, а сектор пять. Где-то справа голос, мягкий, добрый, что так противоположен ситуации в которой Он оказался. Слишком много разных ходов. Поворот. Тереза?       Она стояла в полной тишине, её улыбка, мягкая, нежная, светлая. Сердце защемило, словно щипцами оттягивая его в разные стороны на грани разрыва. Её улыбка исчезает заменяя на непонимание, затем на ужас и страх. Блеск в глазах извещает заменяя его слезами.       — Ты подвёл всех нас... – её голос дрожит, на грани слез – Чак, Алби, я. Ньют. – С безысходностью шепчет брюнетка.       – И ещё тысячи! Нет! Десятки тысяч! Сотни тысяч людей умерли из-за тебя… – её голос стал твердым, яростным.       – И продолжают умирать. Порок недоволен тобой.– её лицо искажается, обгорает, её тело худеет и её ангельский облик всё больше превращался в высушенный труп. Он дрожит и пытается бежать, но тело не слушается заставляя наблюдать как некогда прекрасная девушка превращается в нечто...       Сглотнув ком в горле, что неприятно царапает шею и грудь иглами ужаса, он побежал, бежит вдоль стен лабиринта обросшие плющом. Они кажутся ещё выше, ещё устрашающе, а с каждым шагом проход все уже. Он дышит прерывисто и поверхностно, гул в голове отбивает дрелью и шепот. шепот… шепот! Ощущение чего-то теплого на своих руках, оно было липким, склизким... он поморщился, но не опустил взгляда, так как знал ответ. Кровь. Слышит шепот и недовольство… Нет злость! Нет… Ярость. Вот образ Алби сидящего у стены, весь в крови, нет некоторых частей тела, он смотрит, смотрит выжидающе, огнем ненависти в его стеклянных пустых глазах… Алби мог спасти всех, но не он, Алби отдал свою жизнь чтобы спасти их. Он ужасный лидер, — ты должен был спасти всех! — в подтверждение кричит Алби, и это звучит не в ушах, это словно зуд под кожей, Клещи что въелись в его голову и змеи… змеи обвивающее его грудь и шею болью, горечью… Ненавистью. Это не даёт дышать. Кричать       А вот Чак плачет и шепчет мантру, «обещал», бледный, глаза пустые и залитые слезами, а в груди расцветает узор крови из-под ножа. В руках он сжимает ту самую вырезанную из дерева фигурку…       Наконец-то он переводит взгляд вперёд, резко тормозит и крик, сиплый, из-за затянутого молчания в прошлом и полон вины срывается с губ, — Ньют! — Он не выглядит заражённым. нет крови, нет хаоса и безумства в ясных янтарных глазах. Он споткнулся, когда пытался затормозить.       Ньют выглядит вначале озадаченным, поворачивается и смотрит на Томаса с непониманием. Он слишком задерживается на этом, так что не замечает как стены уходят под землю, тихо, бесшумно, как что-то не важное, как что-то забытье…       Ньют хмыкает, улыбается и смеётся, они где-то у побережья моря, тихого и спокойного. Его пшеничные волосы мягко развиваются на ветру, глаза следят за ним с интересом и детской забавой, а губы, потрескавшиеся, сухие, растягиваются в ухмылке. Он подходит, подбегает, хотя и хромает, он всегда хромал. Сердце возвращается к привычному ритму, слишком быстро, словно кто-то погрузил его в иллюзию, но не до конца разобрался что делать. Вся ситуация выглядит слишком слащаво, слишком лестно. Но сердце надеется на это, на эту правду, вдали от смерти и тихой гавани, где Ньют жив, где нет ножа в груди.       Рука протягивается, и никаких черных вен, никакой слюны с кровью изо рта. Никакой вспышки. Он хмурится, понимая что все это иллюзия, что всё это шоу, но он не контролирует свое тело...        Он берет руку Ньюта, никаких черных вен, кожа пусть и сухая, но мягкая. Он прикрывает глаза… в груди бьётся тревога запертая в клетке ликования души...       Его поднимают, прижимают к себе в объятьях. Ньют никогда не обнимал его. В следующее мгновение Ньют издает хрип... Болезненный хрип откашливая что-то... А затем... Его прижимают с силой к стене выдавливая из груди воздух вместе со стоном. Он открывает глаза в панике.       Снова. Снова… Снова! Черные вены, черная кровь, глаза затуманенные голодом… Одна рука сжимает его шею, а другая тянется к ножу за спиной… Нет, нет, нет! Он не может двигаться, снова его окутывает что-то, что не даёт двигаться и ему остаётся лишь наблюдать как его дру… Как Ньют, достал нож и с хриплым стоном медленно и мучительно вдавливает тупое острие в тело.       Крик. Он прижимается к стене пытаясь избежать боли, но падает. Открывает глаза. Рядом два человека в халатах. Они смотрят на него с недоразумением и шоком. Он поднимается, глотая вязкую слюну и просит прощения, хотя сердце стучит словно колокол в ушах, бьёт по черепной коробке измельчая сознание на маленькие кусочки, хотя дыхание, шумное, прерывистое не собирается успокаиваться, разрывая лёгкие от желания наполнить их воздухом. Это была какая-то комната… Он осматривает учёных, у них весят бейджики и хотя имен он не видит но видит, то что подтверждает его мысли, «ПОРОК». Потом смотрит туда куда и учёные, стекло, за ней была камера. Там обычно проводились эксперименты, белые, стерильные стены, яркий свет. По ту сторону стекла люди могут видеть лишь зеркало. Он смотрит. Там мальчик, пшеничные волосы, янтарные глаза, кожа не изуродована шрамами и рубцами, или ещё хуже, вспышкой. Здесь ему лет тринадцать, а может и двенадцать.       И доктор что-то записывает себе на планшет пока на Ньюта был одет какой-то металлический обруч перпендикулярно его головы, это было очередное устройство ПОРОКа, но он точно помнит что его не стали использовать из-за слабой работоспособности. Через мгновение Ньют, или точнее, более молодая версия, издает вопль и жмуриться, на уголках его глаз скапливаются слезинки. На затылке, лбу, под челкой из-за чего менее заметно и висках появились еле заметные ранки, их можно увидеть только благодаря небольшим образовавшимся капелькам крови. Ньют чешет место у веска и улыбается все ещё жмурясь, доктор снимает с него обруч и говорит что-то ободряюще, стирая капельки крови салфеткой. Все произошло слишком быстро, он не успевает обработать что случилось, голова кружится и все в тумане, он наполняет его лёгкие и голову замедляя дыхание.       Его взгляд фокусируется на том обруче что сняли с головы Ньюта, это единственное на чем он может фокусироваться. Это не позволяет ему заметить как сцена меняется. Теперь он видит себя перед зеркалом, слегка напуганный и тревожный, скорее всего он стащил этот обруч не спросив разрешения, он надевает этот обруч, зачем? Сам не знает. Вскрик, он стягивает обруч отбрасывая его. боль распространяется по голове, словно мелкие жуки пролезли в его голову под череп и кусают… кусают… кусают… он смотрит в зеркало. Небольшие дырочки откуда виднеется капельки крови. Дырочки совсем маленькие, но они есть. Боль не отрезвляет его, только наоборот все больше сжимает его в пучине сна.       Он смотрит на руку, кончики пальцев окрашиваются в его кровь когда ощупывают ранку на лбу… Он слышит голос, вначале тихий, а потом нарастает сиреной, — ты можешь спасти их всех… … … Ты можешь спасти Ньюта, твоя кровь это и есть антидот — Он был уверен что женский голос сказал его имя, но он не может вспомнить его пока смотрит на себя в зеркале, пусть и видит, но не может запомнить себя. Все меняется.       Свет заменяется Тьмой, стиральная комната на постройки что осыпаются и разрушаются из-за людей которые были недовольны, но чем? Он не помнит… Он чувствует как щиплет нос и глаза, чувствует как ком в горле встал и беззвучно слезы бьются об пол, дрожит, боится, память кричит ему о чем-то важном, тело реагирует, но не мозг… Рефлективно задержал дыхание и поднимает голову, взгляд туманный из-за скопления слез. Свет уличных фонарей ещё работает, но очень слабо иногда мигает. Он медленно поворачивает голову назад, где слышит хрипоту голоса. Ньют…       Он видит Ньюта. Нет, не Ньюта. Чёрные вены. Чёрные глаза. Нет, не глаза. Яма. Яма, в которую он падает, падает, падает… Ньют стоит немного шатаясь, а затем… бежит на него с криком одной из тех твари с ножом в руках…       А он плачет, теперь вспоминает почему, плачет и расставляет руки так как не хочется сопротивляться… Не хочет. Ньют достигает его, смотрит на него с яростью. А Он не поднимает взгляда на Ньюта, но заключает его в объятия прижимая к себе. Он чувствует тепло его крови что впитывается в его одежду, тепло его дыхания у уха переходящее в хриплый стон… Он чувствует этот тихий, человеческий вскрик боли… Ньют шатаясь отступает на шаг и смотрит на свою грудь. Нож что он держал в руке по самую рукоять вонзился в грудь Ньюта, как и тогда. В самое сердце. Его глаза снова становится на мгновение человеческими и тихий–тихий шепот. Шепот который даёт все понять, — Томми… — Его глаза становятся пустыми, стеклянными… Томас подхватывает Ньюта под плечи не давая упасть и аккуратно опускает на пол… Ньют ещё пытается смотреть на своего друга, пока слезы того бьются теперь об куртку Ньюта, это не рыдания, просто слезы. Кристаллики разбиваются с тихим звонов в голове… Все погружается в туман… стирая вначале здания окружающие их, свет, что мягко падал на лица двух парней, асфальт, что уже поглощал тепло тела, Ньюта…

И Томас проснулся.