Согласие

И вот Лололошка сидит за длинным дубовым столом, его злейший враг Эбардо чуть ли не сальто крутит, ради того, чтобы Лололошка согласился на условия Эбардо переписать мультивселенную, стать богами и править всем, включая время! Но Лололошка не мог согласиться, что-то его останавливало... Внутренний голос, шепчущий о морали, о дружбе, о том, что нельзя просто так предать всех, кто был рядом с ним. Но разве они действительно были рядом? Или это лишь иллюзия, созданная его собственным желанием верить в лучшее? -Ну же, Лололошка! Ответь мне уже наконец! — голос Эбардо звучал как натянутая струна, готовящаяся лопнуть. Его глаза, горящие зеленым огнем, сверкали в полумраке комнаты, а крылья, черные как пустота, слегка дрожали от нетерпения. Лололошка задумался... Его друзья, город Поэна, ставший ему как родной... Друзья? Фран и Ашра — хорошие, всегда поддержат, но иногда они вели себя, мягко говоря, эгоистично... Седрик? Он хороший человек и друг. А Джодах? Джодах поступал эгоистично, сам создал проблему и заставил разгребать ее Лололошке! Даже чуть не убил, когда сорвался! А смысл продолжать этот цирк? Франа, Ашру и Седрика можно подумать воссоздать в "новой" вселенной... Да, они потеряют свои воспоминания и, возможно, не будут похожи на оригинал, но все же... Смысл ему рисковать опять? Смысл ему снова страдать? Где смысл!? А может, всё-таки попробовать и рискнуть? Может, всё-таки согласиться? Лололошка принял решение... Наш герой встал и подошёл к Эбардо, пока тот только следил за ним взглядом, наклонившись, Лололошка прошептал: -Мой ответ никто не должен услышать, и ты знаешь, о чем я, Эбардо. Адреналин в крови Эбардо поднялся до небес, его глаза чуть ли не стали светиться зеленым, крылья сильно вздрогнули, а кулаки сжались. Сильная волна зеленой пустотной магии окатила весь замок, прогоняя Джодаха, который подслушивал разговор этих двоих, но и Эбардо, и Лололошка поняли, что он здесь. Хорошо, что Эбардо был достаточно силен, чтобы прогнать надоедливого ангела смерти. После манипуляций Эбардо, Лололошка зашел за спину Эбардо и положил руки на его плечи, провел ими прям до локтя, что бы их головы оказались на одном уровне, после чего наклонился к его уху и опалил кожу горячим дыханием, из-за чего у Эбардо прошел табун мурашек по всему телу. - Я согласен, Эбардо, но при одном условии. Эбардо сразу напрягся, но уже понял, что карты на его стороне, у него почти получилось! - Какие?! Какие условия??? - Наши силы будут равны. Мне нужно иметь подстраховку, на случай того, если ты захочешь убить меня, а я точно буду слаб, когда ты будешь использовать мою искру и восстанавливаться я буду долго, поэтому надо будет, чтобы за мной кто-то приглядывал и помогал восстановиться, не правда ли? Ну что, согласен? Эбардо даже не думал. - Согласен! И после этого Лололошка сел на колени Эбардо, поперек его тела, запрокинул руки на его шею и уткнулся в его ключицу, ведь все-таки было больно и страшно, понимая тот факт, что он буквально дал согласие убить своих же друзей. Эбардо на это лишь усмехнулся, закрыл его крыльями и.... Взрыв. Буквально оглушающий на некоторое время Лололошку. Затем резкая потеря сил. Эбардо использовал его искру, из-за чего тот сразу отрубился. Теперь... Теперь он не мальчик на побегушках, не Новичок, не Ло, теперь он Лололошка. Бог, который вершает судьбы не только людей, но и безграничных вселенных. Но что-то пошло не так. В момент, когда искра Лололошки была почти полностью истощена, в его сознании вспыхнули образы прошлого. Город Поэна, друзья, их смех, их слезы, их предательства... Лололошка почувствовал, как его новая сила пульсирует в его жилах, но вместе с ней пришло и осознание: он больше не принадлежит себе. Он стал частью чего-то большего, чего-то, что он не до конца понимал. И в этот момент, когда зеленый свет пустотной магии окутал их обоих, Лололошка задался вопросом: а что, если он сделал неправильный выбор? Что, если цена за власть оказалась слишком высокой? Но было уже поздно. Мультивселенная вместе со смотрящим полностью уничтожена.

***

Сознания Лололошки и Эбардо давно растворились в искаженном потоке времени, где минуты растягивались в вечность, а вечность сжималась до жгучего мгновения. Их мир, созданый из ткани бывшей мультивселенной, дышал болью и сладострастием: за окнами покоев, в обрамлении черного мрамора, метались обнаженные фигуры в озерах лавы, это были люди, которых наделили бессмертием и заставили мучаться вечно. С них слазила кожа как кожура с мандарина, волдыри покрывали все тело, а открытое мясо буквально жарилось, как курица на сковороде. Их крики — хриплые, надрывные — лились сквозь трещины в витражах, смешиваясь со стонами самой комнаты. Каменные стены, пропитанные магией пустоты, пульсировали в такт движениям двух богов на роскошном ложе из теней и пепла. Лололошка, пригвожденный к шелковым простыням, извивался под Эбардо, как раскаленная проволока. Его тело, покрытое ручьями пота и следами зубов, пылало — каждое прикосновение зеленоглазого оставляло на коже красные следы. Эбардо не занимался любовью — он добывал, срывая с бывшего героя последние лоскуты стыда. Его крылья, черные и рваные, обволакивали их обоих, а острые когти впивались в бедра Лололошки, притягивая его ниже, глубже, до хруста костей. — Ты... ненасытный...блядина... Вот так по твоему людям... помогают восстанавливаться?... — выдохнул Лололошка, впиваясь ногтями в спину Эбардо, когда тот вогнал в него себя до предела. Голос дрожал, но не от боли — от безумия, что лилось в жилах вместо крови. Эбардо ответил рыком, вцепившись зубами в его шею. Кровь, густая и сладкая, брызнула на губы, и он заставил Лололошку вылизать ее с его пальцев, прежде чем снова вдавить его в матрас. Ритм стал яростнее — удары бедер звенели, как клинки, а под кожей Лололошки загорались зеленые прожилки магии, выжигая изнутри всё, кроме животной потребности принадлежать кому то. Когда кульминация накрыла их, Эбардо впился в губы Лололошки, словно хотел вырвать душу через поцелуй. Его семя, обжигающее и как будто живое, заполнило партнера до краев, заставив того выгнуться в немой судороге. Но даже после этого он не остановился — пальцы вцепились в волосы Лололошки, откинув его голову назад, и Эбардо провел языком по пульсирующей вене на шее, наслаждаясь тем, как вздрагивает под ним тело. — Ты... думал, это конец? — прошипел он, переворачивая Лололошку на живот, игнорируя струйки белого жидкости, стекающие по бедрам его партнёра. Когти рассекли кожу на позвоночнике, обнажив перламутровый блеск позвонков. — Мы только начали. Лололошка застонал, когда Эбардо снова вошел в него, уже без прелюдий, разрывая плоть, обреченную на бесконечное растление, но та тут же начала срастаться, благодаря регенерации. Руки мироходца ухватились за простыни кровати, сгибаясь в локтях, но Эбардо, смеясь, вытянул руки пассива вперед, плотно привязывая их к кровати с помощью пустотной магии, что бы иметь полный доступ к слегка выпирающим ребрам, которые он любил царапать. Их смех, стоны, крики и хлюпающие звуки плоти слились с симфонией страданий за окном. Лололошка, захлебываясь в волнах боли-наслаждения, понял: он стал частью этой машины вечной агонии, похоти и наслаждения. И когда Эбардо, вымазанный в его крови и своем семени, приподнял его голову за волосы, заставляя смотреть в зеркало на стене у кровати, Лололошка увидел себя — с мутными глазами, перекошенным от экстаза лицом, с телом, которое больше не принадлежало ни добру, ни злу. — Не зря... — прохрипел он, чувствуя, как губы Эбардо скользят по его разобраному позвоночнику, слизывая поток крови, — ...не зря я согласился... В ответ Эбардо провел рукой между его ног, сжав в кулак то, что еще оставалось чувствительным, и Лололошка взвыл. Зеркало треснуло, а за окнами лава взметнулась к небу, поглощая очередную жертву. Иногда лучше стать частью ада, чем вечно гнить в раю лицемерия.