На эшафот будущего

      Молчание. Мне уже больше нечего было говорить. Не хотелось. Её убили. Растерзали на эшафоте как и остальных. Оторвали часть меня, часть моей жизни, смысла, любви. Она знала на что шла. Они знали на что шли. Они получили своё наказание. Всё по закону. Как и должно быть в правильном государстве. Не разобравшись.       — Мирослава, прекрати, они заслужили это. Они украли у многих деньги, похитили тебя, — говорил отец, — а ты кидаешься спасать их. Они заслуживают это. Они — воры и убийцы. Скажи хоть слово.       Я упорно молчала. Родные стены дома были уже не родными. Были противными, ненавистными. Я увидела другую жизнь. Как на самом деле живут люди. Хотя и так видела нищих на улицах, понимала из-за чего...       Вошла в небольшую комнату. Она кое-как договорилась о свидании с ней. Вид у Элли был потрёпанный, уставший. Большие синяки под глазами, разбитая губа. Не хотелось бы видеть её в таком состоянии, не хотелось, чтобы это произошло.       — У вас есть десять минут, — прозвучал мужской голос.       Мы остались вдвоём. Все мои слова, все мои вопросы тут же испарились.       — Зачем пришла сюда, чтобы помучиться? Ничего уже нельзя изменить, Мирослава. Рано или поздно это бы произошло. Вопрос: сколько мы смогли бы скрывались?       — Разве нельзя ничего уже сделать? — я не могу сдержать слёзы, свою истерику.       — Нет. Мы знали, что будет. Изменить ничего нельзя, — отвечает Элли безразлично. Огонь в ней погас. Всё, что делалось — всё напрасно.       Молчим. Я не могу выдавить из себя и слова. Они застряли в горле. Почему? Зачем? Для чего всё это?       — У нас не столь много времени. Смотри, сходи завтра к Мадленке, мы были у неё как-то раз. Скажешь, что от меня. Она передаст тебе кое-какие документы. Никому пока не говори зачем или соври. Это документы связанны с нашими матерями. Куда пропали, как звали. Жизнь от и до. Знаю, что это интересно, — говорила Элли. — Уводите меня, конвоир. Прощай, Мира. Встретимся в следующей жизни.       Её увели и мне тоже было пора. Здесь не было больше смысла задерживаться.       Крики, слёзы, ненависть ко всему. Можно было бы иначе. Жизнь была бы другая. Если бы они не сделали всего этого? Если бы я осталась дома, если бы не похитили, что думала бы я? Была бы такой же, как и все? Я не могла прийти в себя. Пришла ли сейчас? Не знаю. Всё не могу дойти до Мадленки, чтобы забрать документы. А надо ли оно мне? Хочу ли я знать, где моя мать и что с ней? Не знаю.       Бесцельно брожение по улицам. Я забила на учёбу, на жизнь. Уже в планах сбежать, однако отец найдёт меня. Он на улицу отправляет за мной слежку. Чтобы уж точно никуда не скрылась и не попала в ситуацию.       Встретимся в следующей жизни... Разве она существует? Я не верю в это. Не верю ни в Рай, ни в Ад. Я никому не верю и не хочу доверять. Она стало за это время мне слишком дорога. И отняли, словно отобрали дорогую игрушку у ребёнка. Никто не слышит и уже не услышит.       — Закон есть закон. Воровство должно наказываться. Они своровали столько, сколько обычно компания получает в месяц, — сказал тем же вечером отец.       Может когда-то и воровали, но точно не столько, сколько озвучил отец. Потом просто скрывались. Я ни разу не замечала, чтобы они воровали. Не могли они делать этого, скрывая от меня? Или всё же могли и отец прав? Единственный способ, который я вижу сейчас: начать что-то писать. Может, поможет мне как-то, хотя я не уверена до конца.