Наследники

" ... Барон забирает их от родного, биологического отца не столь рано, как хотелось бы. Но забирает. Имеет полное право на это, как глава Дома. Своих сыновей у него нет, и они уже навряд ли будут. А у его брата есть, целых двое. Оба сыновья - и это кажется почти непозволительной роскошью. Особенно для того, кто отказался от их фамилии. Абулурд Раббан слишком мягкотел и бесполезен, а его жена тем более. И оставить им двоих детей, тем более сыновей, было бы расточительством. Оба этих мальчика - Харконнены, они должны расти в Доме Харконнен.

***

Отравленный и индустриальный мир Гьеди Прайм разумеется не лучшее место, чтобы растить там детей. Владимир Харконнен же понятия не имеет, как воспитывать племянников, и что получится в итоге. После жизни в резиденции их родного отца дворец на Гьеди Прайм кажется монументальной бесконечной глыбой, а в черных каменных залах дворца и их антрацитовом блеске не видно и его окончания. Разумеется, жизнь в столице родного мира отличается от жизни в поместье, пусть и дорогом, на планете-спутнике. Племянники обживаются на Гьеди Прайм быстро - и сразу понимают, что их забрали в столицу не по доброте душевной. Оба племянника хороши - оба умеют сражаться, оба сильны и жестоки. Их родной отец на планете-спутнике загубил бы такой потенциал сыновей, не давая им даже сойтись на арене с гладиаторами или рабами. На Гьеди Прайм же им дозволено все. Оба племянника растут, соперничают друг с другом, как и раньше, но теперь их не ограничивает глупость и слабости родителей. Когда Фейд-Раута и Глосса Раббан, еще даже не достигнув совершеннолетия, уже соревнуются в поединках на ножах, они кожей чувствуют на себе взгляд своего дяди. Их оценивают. Сравнивают. В бою, пусть и тренировочном, на уроках, хоть и знания им дают... специфические. - ...Я старший брат Дома! И я будущий На-барон! - Ты будущий труп и неповоротливый, как свинья. Слуги едва успевают растащить тогда их по разным концам зала. Оба племянника вспыхивают за считанные секунды, и кидаются на друг друга. Оба еще не столь тренированы и оба были безоружны. Впрочем, тогда Владимир Харконнен замечает бешеный огонь в глазах старшего, и стальной ядовитый блеск в глазах Фейд-Рауты. Тогда младший племянник едва не рассек Раббану ухо и висок столовым ножом. Никто даже не заметил, в какой момент он успел схватить этот нож. Барон определенно не совсем понимает, как правильно воспитывать наследников, чтобы они хоть дожили до своего совершеннолетия.

***

Приходится объяснять тогда, что они, все трое - все еще одна семья. Один Дом. Но только они трое, и больше никто. Остальных - в расход. - Да, дядя. Я не...я больше не разочарую тебя. Глосса Раббан еще не заслужил прозвища Зверя, но уже растет будущим берсерком. Низшие шарахаются от приступов его ярости, а на боевой арене он проводит любой свободный час. Владимир Харконнен уже предугадывает, куда можно направить его жажду битвы и жажду... выслужиться. - Делай то, что я приказываю. Никакой самодеятельности. Старший племянник кланяется. Он верен беспрекословно, боится слово против сказать. Послушный. Барон мрачно усмехается краем рта. Удобно. - ...Раббан - идиот. Он не видит дальше удара своего клинка. Совсем юный Фейд-Раута же спорит и кривит губы, скрестив руки на груди. Он, кажется, не боится дядю. Опасается, интуитивно чувствует, что не стоит злить барона, но не боится. Никогда не боялся, даже когда только начал обживаться в огромном замке на Гьеди Прайм. - Значит будь умнее, племянник. Барон видит опасный проблеск в стальных глазах, и коротко мотает головой. - Это не значит, что его можно зарезать во сне. Тогда Раута, кажется, едва слышно фыркает, но все же не спорит. Не дорос еще до убийства родственников. Соперничество и взаимная неприязнь между братьями достигает своего пика. Даже не умея воспитывать детей, хотя эти двое уже совсем не дети, барон понимает, что еще несколько лет - и они точно поубивают друг друга.

***

Раббан отправляется на Арракис. Титул губернатора планеты, старшинство и по возрасту и по статусу, определенно кружит ему голову. После убийства своего родного отца он окончательно стал цепным псом, Зверем семьи Харконнен. "Пусть считает это наградой. Пусть правит, если удержит Арракис в своих руках." Младший племянник тоже становится старше, и теперь добирается не только до оружейной, но и до других игрушек Владимира Харконнена. Барона же это только забавляет. Но после того, как страшего брата отправили наместником на Арракис, каждую неделю слуги находят в коридорах дворца истерзанные тела рабов Фейд-Рауты. Иногда из его покоев настолько густо несет кровью и дымом опиатов, что дышать рядом тяжело. - Ревнует. Подождем еще неделю. - Владимир Харконнен на все это лишь пожимает плечом. Его советник косится краем глаза на обезображенные трупы на полу. Алая плоть и бледная кожа контрастом пятнают блестящие черные полы. - Господин, вы уверены... - Уверен.

***

Когда барон впервые целует племянника по-настоящему, тот почти отшатывается в сторону, почти кусает за губу. - Что ты делаешь, дядя?.. - Ты ценнее для меня, чем он. Тяжёлые ладони лениво, медленно оглаживают плечи под черной туникой. Владимир Харконнен изучает его, исследует, тянет к себе. Фейд-Раута рос практически на его глазах, и не в простого высокородного воина или разжиревшего аристократа - в нечто большее. - Почему?.. Почему тогда на Арракисе он, а не я?! Барон видит злость и смятение в стальных глазах, и лениво усмехается. Тянет наследника на себя, вынуждая того медленно забраться сверху. Целует вновь, наслаждаясь как вздрагивает племянник. - Значит для этого я тебе здесь нужен? - Раута тихо уязвленно фыркает, но едва заметно краснеет. Он в курсе, кого его дядя предпочитает в постели. Он прекрасно чувствовал прикосновения барона раньше - горячие, тяжёлые, как вязкая вода в их купальнях. Это сбивало с толку, это было...каждый раз странно, неловко и одновременно желанно. - Нет, мой На-барон. Владимир Харконнен трогает его, гладит, даже не раздевая. Сейчас это совсем не обязательно. Целует, обводит пальцем точеные скулы, и упивается взглядом стальных глаз напротив. - На-барон? - племянник тихо выдыхает. Его пальцы впиваются в черную дорогую ткань дядиной одежды. Его смятение и удивление видны на его лице, в его глазах, и это... приятное зрелище. Как и все остальное, что происходит сейчас. - Да. - Но Глосса Раббан?... Барон целует его медленнее, глубже, и низко хрипло усмехается. - Он добывает пряность на моей Дюне, миллиарды соляриев нашей семье, но ничего больше. Фейд-Раута дрожит, тяжело выдыхая в чужие губы, когда дядина ладонь ложится между его ног и мягко давит. Рабы и низшие для развлечений никогда его так не трогали, никогда не целовали так горячо. От дяди пахнет пряностью, кожей, маслянистой водой из его купален, и наследник стонет, когда его начинают уверенно и медленно ласкать через ткань одежды. Едва удается только тяжело выдохнуть, совершенно бесстыдно хмыкая: - А наместником на Арракисе... Раббан стал таким же образом? Дядины пальцы тогда сжимают сильнее, и Фейд-Раута вздрагивает всем телом, ахает, прелестно изгибаясь в пояснице, и сходя с ума от ощущений. Смотреть на него, даже просто смотреть и касаться вот так - очень хорошо. Владимир Харконнен усмехается, давая племяннику практически тереться о свою ладонь. - Нет. Вообще-то, дорогой наследник, у меня есть вкус. Фейд-Раута краснеет сильнее, стонет, и его стальные глаза блестят явным удовольствием и похотью. Проходит время, и Владимир Харконнен понимает, что определенно выбрал из этих двоих правильно. "