Смерть выключает ночник

Смерть не гасит света;

она выключает ночник,

потому что наступил рассвет

Рабиндранат Тагор

Лея

Я проснулась от внезапного удара ветра в окно и резко села в постели. Приснится же такое! Всё тело била мелкая дрожь, а лоб покрылся испариной. На часах полпятого утра, зелёные цифры зловеще светились в темноте, а руки покалывало от кончиков пальцев до локтя. Сон как рукой сняло. Ну что ж, ранний подъем обычно сулит приключения. Быстро натянув спортивный костюм и туго зашнуровав кроссовки, я выскочила в предрассветные сумерки. С наслаждением вдохнув свежий воздух, я оглядела тихие зеленые улицы, растянутые в разные стороны, как щупальца морской звезды. Форстаун — городок маленький и в это время абсолютно пустой, ведь других заядлых бегунов в нём больше нет. Мне нравится бегать одной. Я живу тут уже полгода, но так и не привыкла к постоянным сплетням за спиной. Нескончаемое любопытство местных жителей напоминает мне маму, которая родилась и выросла здесь. Отец, выходец с севера, человек сдержанный, но всегда шёл у неё на поводу. Мне пришлось сбежать из Бозмена на другой край страны, чтобы избавиться от их категоричного нежелания признавать мои личные границы. Считается, что с отношениями у нас всё в порядке, но это не так. С пяти лет меня растила бабушка. Родителей я видела редко. Их подолгу не бывало дома, и в промежутках между отъездами меня воспитывали с особым усердием, стараясь за несколько недель наверстать упущенное. При этом они абсолютно не знали, чем живёт и дышит их дочь. Мама лезла со своими советами и наставлениями, а папу интересовали лишь оценки и участие в школьных олимпиадах, что повышало мой рейтинг для поступления. Я скучала по ним, поэтому очень старалась всем угодить, но со временем начала бунтовать, а потому выбрала колледж в Гарбере. Он оказался ближе всех к Форстауну, где у бабушки дом. Получив аттестат, я заявила родителям, что уезжаю. Бабушка до аттестата не дожила, и сопровождать меня было некому. Мама пробовала устраивать сцены, а папа только буркнул под нос что-то о «неблагодарной молодежи» и махнул рукой, подготавливая очередное путешествие. Так я оказалась в Оклахоме. После яркой зелени Монтаны равнины Оклахомы оказались скучными и бедными, а ветра невыносимыми. Зато дороги вызвали ощущение детского восторга. Быть за рулем — моя страсть, а за поступление в колледж родители осчастливили меня новенькой Хондой ярко-синего цвета. Так я стала самым узнаваемым пятном на всех трассах, прилегающих к Форстауну с юга. Это почти примирило меня с полным отсутствием лесов и унылым завыванием ветра по ночам. Занятая размышлениями, я не заметила, как вернулась к дому. От этих воспоминаний одна тоска! Пора заканчивать ворошить прошлое. Я быстро скинула одежду и нырнула в душ. Горячая вода окутала тело, расслабила, заставив забыть ночной кошмар и выкинуть из головы мысли о прошлом. По пятки завернувшись в огромное махровое полотенце, я внимательно смотрела на себя в зеркало. Чуть раскосые глаза — папа называет их «лисьи» — длинные ресницы и полные губы на узком лице. Тонкие брови, румянец от горячего душа. Высокий лоб и прямой классический нос. Бабушка говорила, что я хорошенькая, а меня раздражают огромные губы на маленьком личике и странные, цвета кофе с молоком, глаза. Когда я родилась, врач до смерти напугал маму, заявив, что её дочь слепая: радужка вместо привычного для младенцев дымчато-серого цвета была почти белой, цвета топлёного молока. С годами глаза потемнели, а если я злюсь или нервничаю, становятся почти карими. Но вот губы… Никогда не пользуюсь помадой. Даже без нее губы тёмной кляксой выделяются на бледном лице. Я вздохнула и быстро закрутила в другое полотенце светло-русую копну. Бабушка считала, что волосы — главное украшение женщины, поэтому в детстве я всегда ходила с косой. Терпеть не могу заплетаться, а толстый хвост не держит ни одна резинка, поэтому хожу только с распущенными. Не всегда удобно, но обрезать волосы не хватает духу. Рёв фена выдернул меня из задумчивости. Слава богу, что в нашем колледже нет дресс-кода, как во многих штатах. Я хмыкнула и начала перебирать в шкафу вешалки с одеждой. В распахнутое окно пробивался серый свет, ветер стих, небо затянули облака. День будет пасмурным, но тёплым. В колледж я не наряжаюсь: простой чёрный топик, мягкая бежевая рубашка и потёртые коричневые джинсы. Любимые мокасины для вождения — и готово! Не забыть закинуть в рюкзак пару тетрадей и ручку. И не уснуть за рулем. В холодильнике пусто. Хорошо, что занятия не с утра — заверну на заправку. Там такой ароматный кофе! И всегда свежие маффины. В животе заурчало, подгоняя меня к выходу. Кажется, всё. Машина весело зарычала, и мимо окон быстро поплыли сначала сонные домики, а потом ровные зелёные поля, разбавленные пятнами густого кустарника.

➽───────────────❥

Как с обложки журнала! Я сидела у открытого окна, в машине, со стаканом кофе в руках и смотрела на серый внедорожник, что медленно пристраивался к колонке. Мысль была не про машину, а про водителя, рядом с которым в большущем кресле тонула маленькая блондинка с ярко-красной помадой. Парень уж очень хорош собой! Высокий, с очень светлой, практически белой кожей. Небрежные, но уверенные движения. Взлохмаченные каштановые волосы. А глаза! Слегка прищуренные, с бахромой длинных чёрных ресниц, эти глаза излучали странную притягивающую силу. Я никак не могла оторваться. Он соскочил с подножки, чтобы заправить машину, но блондинка начала что-то быстро говорить ему вслед. Молодой человек обернулся, и наши взгляды встретились. Меня накрыло горячей волной. Кофе обжёг горло. В животе скрутился узел, а руки мелко задрожали и стали ватными. По телу разлилась сладкая истома, как шампанское, ударившее в голову. Стало хорошо и страшно. Захотелось подойти и коснуться рук, губ, заглянуть в лицо. Я смотрела, не шевелясь. Как в замедленной съёмке: глаза вспыхнули… Не чёрные, не карие… Чёрт, какого они цвета? Губы дрогнули в кривой усмешке, руки сжались в кулаки. И он шагнул ко мне. Всего несколько секунд, и сзади зазвонил телефон. Водитель отвернулся, что-то резко ответил спутнице и снова сел за руль, не заправив машину. Притяжение исчезло. Я машинально нажала кнопку, наблюдая за отъезжающим автомобилем. Бред какой-то! Что это было? — Лея! Лея! У тебя всё в порядке? Привет, дорогая! — раздался в машине мамин звонкий голос.

***

Полностью меня зовут Лионелла Мария Кристина Паркер, но с детства все называют просто Лея — я не люблю своё слишком сложное имя. Дожив почти до восемнадцати, я ни разу серьёзно не влюбилась. Да что кривить душой — я вообще не была влюблена. Максимум, на что хватало моей симпатии к лицам другого пола, — подержаться за руку во время прогулок по аллеям. Через полчаса вздыханий под фонарями лицо начинало говорить, и симпатия испарялась. После четырёх одинаковых попыток я стала решительно отказывать всем кандидатам на вечерние рандеву. Со временем список желающих исчерпался, но я не расстроилась. Близился переезд. Поэтому выпускной бал я пропустила, избежав переживаний из-за отсутствия партнера по танцам. Можно сказать, что подростковый опыт романтических чувств и отношений обошёл меня стороной. Но я никогда об этом долго не думала.

***

Встреча на заправке настолько выбила из колеи, что я всю дорогу витала в облаках и чуть не проехала перекрёсток на красный свет. Перед глазами стояли горящий взгляд и чуть изогнутые в усмешке губы. Сто раз проанализировав ощущения, я решила, что это гормоны. Но его лицо всплывало в памяти снова и снова, и я ловила себя на том, что не хочу с этим бороться. День в колледже тянулся бесконечно и мешал мечтать. Впрочем, у него есть блондинка! И мои сердечные беспокойства — зря. К тому же, где бы мы ещё встретились? Воспоминание о блондинке меня отрезвило, и остаток дня прошёл спокойно. Видений больше не было. Вечером я целиком ушла в математику, перед сном поболтала с подружкой и рано легла спать, спасаясь от ночного воя ветра наушниками. Душевное равновесие восстановилось. Встреча на заправке была забыта.

*: ･ﾟ✧*: ･ﾟ

Я стояла в дивном лесу. Высокие деревья с большими сочными листьями, обвитые тугими лианами, были усыпанны мелкими белыми цветами. Густая темная зелень едва пропускала солнце, окрашивая его лучи в изумрудный оттенок. Свет рассеяно падал на стволы и зелень, менялся, переливаясь всеми цветами радуги. В пижаме, босыми ногами я аккуратно ступала по пушистому ковру из мха, раздвигая руками свисавшие ветки. Запах тоже был дивный. Голова от него кружилась, но было так хорошо, что я никак не могла надышаться. Я наморщила лоб, пытаясь вспомнить, как попала сюда и что ищу в этом странном месте. Но ничего не вышло. Ну и ладно! Решила я и засмеялась, так стало хорошо и спокойно. В лесу было тихо, только изредка хрустели под ногами ветки. И вдруг послышалась тихая музыка. Она была так прекрасна, что я ускорила шаг. Потом побежала, нестерпимо желая посмотреть на музыканта. Я бежала быстрее и быстрее. Ветки и лианы били меня по лицу, царапали руки и цеплялись за волосы, но волшебные звуки завладели мной. Задыхаясь и от восторга плача, я неслась с бешеной скоростью, не глядя и потеряв чувство времени. Силы были на исходе, ноги заплетались, я спотыкалась, падала, вставала и бежала дальше. Дыхание прерывалось, хотелось упасть и умереть, но вдруг я вылетела на большую лесную поляну. Покрытая густой травой, травинка к травинке, она была идеально круглой. Напротив, у самой кромки леса, кто-то играл на странном инструменте. Высокую фигуру окутывала белая дымка. Незнакомец протянул ко мне руки, словно приглашая в объятия. Восторг от музыки и желание коснуться тонких пальцев подталкивали меня к нему. Я сделала несколько шагов, и в ту же секунду почва подо мной провалилась, и ноги очутились в трясине. Меня тянуло на дно, глубже и глубже. Чудесные звуки перешли в дикий вопль, воздуха не хватало. Я изо всех сил закричала, пытаясь вырваться из болота…

*: ･ﾟ✧*: ･ﾟ

И проснулась. Несколько минут я дрожала и тяжело дышала, лёжа в темноте и с облегчением понимая, что не тону. Тело кололо, словно иголками. Что, чёрт возьми, со мной происходит? Второй кошмар подряд. Такие яркие и реальные. Пора сходить к врачу. А лучше — найти себе парня и выпустить накопившиеся гормоны. Я вылезла из постели и спустилась на кухню. Никогда не была поклонницей снотворного, но бывают же исключения? Я стояла босиком на холодном полу, пытаясь унять дрожь. Конечно, бывают! Согласилась я с собой и вытащила из ящика коробочку со снотворным. Откинув наушники, я свернулась клубком на кровати и укуталась в одеяло. Какого же цвета у него глаза? К чему эта мысль? В голове всё перепуталось, образы расплылись, и я заснула без сновидений.

Даниэль

Если и есть в нашем существовании приятные стороны, то это возможность посмотреть мир во время постоянных смен места жительства. Неделю назад наша семья переехала в Оклахому, поэтому последние дни мы занимались только тем, что улаживали кучу нужных юридических моментов. Наконец осталось только побывать в колледже, куда меня, Эльзу и Хэварда перевели перед переездом. Колледж всегда был самой пустой частью моей жизни. Как можно не изнывать от скуки, если полтора века раз за разом приходится возвращаться за парту. Отец уже давно предлагает заняться чем-то другим, но кроме музыки меня ни к чему не тянет. Я бы создал собственную группу или давал сольные концерты. Но правила требуют не привлекать внимания, а поскольку каменщик или плотник из меня неважный, я становлюсь то химиком, то инженером, то художником, в общем... Выбор ещё есть. Тоскливо, но лучше, чем работать. А развлекаюсь тем, что изучаю мысли своих сокурсников. В основном там один мусор: сплошное беспокойство и сексуальные фантазии. Но иногда попадаются любопытные экземпляры, за которыми наблюдать интересно. Завтрашний день обещает больше веселья, чем обычно. В каждом новом учебном заведении наше появление вызывает волну сплетен и у студентов, и у преподавателей. Взять хотя бы сегодняшнюю администраторшу, что выдавала нам бланки с расписанием. При виде Хэварда у неё только что слюнки не потекли на блузку. Богатое воображение у дамы, хотя и в рамках обычного. За первые пятьдесят лет, что я учился управлять собой, накопался в людских головах так, что в конце концов понял: желания, фантазии и страхи у всех одинаковые. Когда научился ставить блоки, стал избирательнее. Слушать мысли конкретных людей или просто просматривать картинки легче, чем терпеть непрерывный хаос в своих мозгах. Иногда я совсем отгораживаюсь от мира, но только если уверен, что вокруг безопасно. Сегодня всё было спокойно. Не знаю, зачем я решил заехать на эту заправку — бензина в баке была почти половина. Да еще Эльза начала возмущаться, что я слишком быстро вожу. Ходила бы тогда пешком или ездила на такси! Я выскочил из машины, чтобы заправиться, и вдруг встретился с внимательным взглядом девчушки, сидевшей за рулем ярко-синей Хонды. Вокруг её фигурки едва заметно светился золотистый контур. Я задержал на нём взгляд —никогда не видел такой ауры! В эту секунду всё и случилось. Сильный порыв ветра обрушил на меня её запах, как лавину. Какой это был за аромат! Я пошел бы за ним на край света! Искал бы без у́стали и разорвал любого, кто встал бы у меня на пути. Я будто разломился, выпуская из себя векового демона. Мгновенно пробудились спящие сотню лет инстинкты: поймать, утащить в укромное место и выпить всю досуха, чтобы утолить жажду, заглушить ненасытное пламя, полыхнувшее в горле. Внутри родилось тихое рычание, губы дрогнули, обнажая клыки. Словно сотня стальных тросов потянула меня в её сторону с силой притяжения Земли к Солнцу. Заставляла кинуться, вонзить зубы в горло и пить до последней капли. И в это же самое мгновение я почувствовал, что стал частью её самой: тепло тела, пульсацию крови, свежесть дыхания, любопытство и страх. Всё в моей жизни померкло, стало неважным: только б она жила, дышала и смотрела на меня странными глазами цвета кофе с молоком. Два желания сплелись в тугой канат, влекущий меня вперед. Я невольно сделал шаг в её сторону, не в силах отвести глаз. Время застыло. И тут порыв ветра спал, в машине оглушительно зазвонил телефон. Я судорожно выплюнул остаток воздуха из легких, немыслимым усилием запихнул себя в машину и уехал. Потрясение вперемешку с ужасом! Вот что я чувствовал, пока отъезжал от заправки. Положившись на автопилот, я сдерживал мелкую дрожь и лихорадочно пытался привести в порядок мысли. Воздух очистился, но перед глазами плыли круги, горло саднило. Чёрт, что это был за запах! Никогда не встречал ничего более пьянящего. Воспоминание о нём сводило меня с ума, а проснувшийся внутри демон уговаривал развернуться обратно. Картина мгновенной и сладкой расправы застилала дорогу. Я запихнул её подальше и с ужасом представил, что бы случилось, не исчезни мы через секунду. Отшлифованный годами самоконтроль и налаженная жизнь всей семьи чуть не полетели под откос. Как такое возможно?! Переезжаем мы часто, привыкли, а большинство наших нигде не задерживается больше полугода. Исключения тоже бывают: Эльза до сих пор не любит новоселья. Для жизни нам нужно что-то отдалённое от городов и посёлков, тщательно спрятанное от людских глаз. Поэтому жильё мы выбираем в лесах. Но в Оклахоме с лесами проблема, и наш новый дом скрывается за небольшим холмом в огромном парковом массиве, всего в нескольких милях от небольшого городка Форстаун. До этого мы долго жили в штате Вашингтон, пользуясь прелестями пасмурной погоды и долгой зимы. Нет, солнечного света мы не боимся. Но в ясные дни, когда наша внешность слишком режет глаза, на улицу мы не выходим, а места предпочитаем не южные. Тем более, юг испокон века был ареной кровавых вампирских войн, и наша семья всегда держалась от него подальше. Но с некоторых пор север стал тяготить отца, и в этот раз его выбор пал на Гарбер. Солнце здесь все же не такой частый гость, а ректор нашего колледжа — старый отцовский знакомый. Отец продал частную практику в Линвуде, где мы прожили почти восемь лет, и устроился врачом в местную городскую больницу. Наш дом здесь единственный. Это тоже мера безопасности, стоившая отцу больших денег. Зато на много миль вокруг — никого. Поэтому я, не задумываясь, бросил машину у входа — нужно было срочно остаться одному, остыть и подумать. — Ты уверен, что стоит ходить в одиночку? — спросила Эльза, глядя на моё лицо. Хорошо, мысли не умеет читать! — Мы только переехали, мало ли что может быть в этих местах. Я отмахнулся. Помощь мне не нужна. Чужих вампиров здесь нет, а из людей никто не справится со мной в драке. А вот чем закончится моя внутренняя борьба — не известно. И делиться этим ни с кем не хочется. Лес завораживал, успокаивая. Солнечные лучи едва пробивались сквозь плотно сплетённые кроны деревьев. Под ногами хрустели опавшие ветки елей. Вдалеке слышался торопливый стук дятла. Пахло хвоей. Дрожь почти прошла, но внутри проснулся дремавший много лет хищник: я изо всех сил боролся с мыслью найти её по запаху. Судя по номеру машины, девушка была местная. Нет ничего проще вернуться на заправку и пройти по следу до самого дома. А что потом? Может, зря я отказался от компании Эльзы? Было бы легче себя сдерживать. Мы давно совсем не охотимся. Лесов, подходящих для этого, на Земле осталось немного. Зато доступ к донорской крови при работе отца свободен, что позволяет обойтись без убийств. Много лет мы питались исключительно кровью животных. Но с каждым годом леса истощались, и, охотясь, становилось труднее скрываться. Да и донорская кровь утоляет голод лучше звериной, хотя всё равно не так хороша на вкус, как свежая человеческая. Конечно, воздержание проповедуют не все наши соплеменники. Скорее, мы в меньшинстве, и сейчас я был больше похож на тех, других. Меня раздирало желание попробовать живую кровь. Её кровь. И в то же время хотелось схватить её в объятия, уткнуться в светлую макушку, ощутить пальцами каждую впадинку, теплоту и гладкость кожи, мягкость губ. Я даже застонал от видения, вставшего перед глазами. Как?! Как одна-единственная мимолетная встреча смогла перечеркнуть десятки лет работы над собой? Почему это случилось со мной? Как избавиться от этого наваждения? Я рычал и метался по лесу, задевая деревья, которые от ударов роняли ветки. Любое воспоминание о заправке вызывало новый приступ звериной ярости, желание убить и любить. Казалось, я схожу с ума. Вот было бы облегчение! Стёрло бы из памяти пьянящий запах её крови! Хаос внутри утихать не желал, поэтому у дома я оказался вечером. Отец ждал, сидя на ступеньках с книгой в руках. Я постарался взять себя в руки и глянул через плечо на страницу. — Предсказания Нострадамуса? Ты же все их пережил наяву. Отец захлопнул книгу и подвинулся, освобождая мне место. — Да, пережил. Но это единственный экземпляр, созданный при жизни астролога, в тысяча пятьсот пятьдесят шестом. Чудо, что он дожил до этих дней. И в оригинале всё звучит по-другому. Что-то случилось, Даниэль. Хочешь поговорить? Нет! Я хотел выть и орать о том, что происходит. И отец это знал. Как и у людей, способности у нас разные. А у Редмонда даже не способность, а дар, экзотический для вампира: он чувствует и успокаивает боль, душевную и физическую. Думаю, большинство наших сочли бы этот его дар извращением. Но таких, как Редмонд, ни в этом, ни в других мирах нет. Его знаниям, мудрости, выдержке и желанию помогать нет равных. И его глубокие убеждения не смогли изменить ни страдания, ни искаженная злой судьбой сущность. Я считал, мне сильно повезло, что именно Редмонд подхватил меня, когда я только приходил в себя после изменения. Ему удалось вложить в меня взгляды и привычки, сделавшие жестокую реальность вампирского существования немного терпимей. Это стоило нам обоим огромных трудов, и я знал, что отец любит меня больше других. Усевшись рядом и радуясь, что хаос начал сдаваться, я рассказал о встрече на заправке. Мы долго молчали. И без чтения мыслей было понятно, что отец вспоминает Эшли, свою жену, которая всю новую жизнь заменяла мне мать. Пятьдесят лет назад, когда нас было трое, Эшли вышла из дома и не вернулась. Больше мы её не видели. Поиски ни к чему не привели. Чужие рядом не появлялись. И мы решили, что она сбежала. Редмонд и Эшли были вместе несколько веков. Когда-то, много-много лет назад, отец спас обезумевшую от страха, загнанную толпой за убийство ребёнка новорождённую вампиршу. Эшли было несколько дней от роду, она ничего не знала, не умела и была агрессивной. Он привез её в свой дом и предложил остаться — уж очень запали ему в душу бездонные глаза и золотистые волосы. Эшли тоже влюбилась с первого взгляда. Она умела любить, отдавая всю себя, но никак не могла понять, почему он не хочет охотиться на людей. Кровь животных ей не понравилась. Да и не видела она ничего плохого в том, чтоб люди — эти слабые и неуклюжие создания — были пищей тем, кто сильнее и быстрее. Но Редмонд был непреклонен. После очередного убийства он выставил Эшли вон. И тогда страх потерять любимого взял верх над жаждой. Эшли мучительно меняла свои привычки, голодая порой так долго, что почти впадала в оцепенение. Но с годами привыкла к другому вкусу крови и стала гордиться тем, что не превратилась в убийцу. Они жили душа в душу, повода к побегу не было. Да и не принято сбегать в наших кругах. — Ты ведь знаешь, ответов у меня нет. Только собственные мысли, — тихо сказал Редмонд. С моего молчаливого согласия общение в семье всегда было вслух. Я не лез в мысли родных без острой необходимости. — Ничто не происходит в жизни просто так. Мы практически не меняемся, такой уж закон нашего мира. Но если вдруг это происходит, то навсегда. Большие перемены я видел только в Эшли. Он немного помолчал. — Будь готов к любому повороту событий. Хотя наша жизнь и так сплошная готовность к атаке. А девушка… Люди — создания хрупкие. Они не подходят ни для любви, ни для семейной жизни. Это опасно. И есть правила. Забудь про неё, а жажда постепенно отступит. Редмонд замолчал. Я с облегчением выдохнул. — Вот только, думаю, встреча ваша произошла не случайно, — добавил он неожиданно, снова приводя меня в панику.