Ужасы островов

— А ты не очень-то общительный… — Данте говорил по привычке — лишь бы не слышать неуютную тишину. — Долго ещё? Рядом с этим пареньком — ему, такой же бледной поганке, каким был его отец, жгучее солнечное «Гарсиа» не шло — Данте чувствовал себя на таком взводе, до которого его доводил только Вергилий. Гарсиа шёл так, будто рядом никого нет: шаг широкий, глаза смотрят вдаль и по сторонам не прыгают. Но всё-таки изредка он косился на Данте и держал Ямато обеими руками — как будто боялся, что отберут. — …ещё два квартала, — всё-таки сказал Гарсиа. — Если она дома, то может показать себя не с лучшей стороны. Я, наверное, тоже. Просить выйти не буду, но… с ней сложно. — С твоей матерью? — уточнил Данте. Гарсиа кивнул. Дело пахло… да плохо оно пахло. Если Гарсиа хотя бы в половину такой упёртый, каким был Вергилий, то ругаться он будет страшно. На крик вряд ли сорвётся, но может наговорить такого, что крик был бы милосерднее — и, судя по жилам, проступившим на впалых щеках, наговорит. Но Данте не осуждал. Правда. В мягкой, почти плачущей складке век и тоскливо, как от ноющей пустой боли, поджатых губах паренька было что-то трогательное. Они делали Гарсию похожим не на копию одного психопата, а на преданного ребёнка. Почему «похожим»? Он и есть ребёнок. В шестнадцать лет не взрослеют. А если взрослеют, то это трагедия. Когда Гарсиа наконец-то свернул к одному из старых подъездов, они были почти в порту. Район непрезентабельный: дома, добротные когда-то, сейчас облупились и оскалились ржавыми перилами. Над плоскими крышами торчали портовые краны. В лучшие времена здесь было не уснуть из-за воя машин, а сейчас — из-за гомона гнездящихся под крышами чаек. В подъезде темно, как в гробу. Узкая лестница с покатыми ступенями петляла, круто взбираясь наверх. Идти по ней пришлось долго: Гарсиа вёл под самую крышу. К четвёртому этажу Данте отчаялся понять, как Вергилия сюда занесло. Это что же должна быть за женщина, чтобы ради неё так карабкаться? Гарсиа достал ключи из кармана и стал пытаться вставить их в замок. Данте в который раз подумал, что раньше он был правшой. Дверь открыли с той стороны раньше, чем у Гарсии получилось. Открыла женщина — ещё не старая, но явно знавшая лучшие годы. Чёрные волосы наполовину седые, и лицо изборождено тонкими, намёточными пока что морщинами. Пальцы узловатые, на мизинце — след от чернил. От неё пахло цитрусовыми духами и табаком. — А я уже реквием заказывать собралась, — бросила она, увидев только сына… а ведь увидь Данте этих двоих в толпе — ни за что бы не подумал, что они родственники: общим у Гарсии с матерью был только невысокий рост. — Ну, где ты пропадал? Всю жизнь из дома не вытащишь, а теперь вдруг понесло? И плевать, что никакими бабкиными заговорами ты свою гангрену не прикроешь?.. Голос сорвался. Она смотрела на Ямато. — …откуда это у тебя? — От отца, — мрачно усмехнулся Гарсиа, выставив напоказ ножны — специально меч держал правой рукой. — Интересное наследство для рыбака, не правда ли? — Извините, что вмешиваюсь в семейные дела, — Данте положил руку на плечо Гарсии — тот крупно дёрнулся, но отстраняться не стал. — Но, может, не будете посвящать всех соседей? — …заходите, — женщина толкнула дверь. — Не споткнитесь. На уборку не было времени. Мягко сказано. Квартиру будто вверх дном перевернули — и это не считая обветшалых рыболовных снастей, подпиравших стену кухни, и полузасохшей герани, засыпавшей жёлтыми листьями пол у подоконника. Гарсиа отпер дверь в свою комнату — Данте увидел из-за его плеча тесную коморку, но хотя бы чисто прибранную. — От отц… — Гарсиа почему-то осёкся, — …твоего брата книги и записи остались. Если что понравится — отдам. Гарсиа скользнул туда. Данте не успел сказать, что он думает о его отношениях с братом сильно лучше, чем они были на самом деле. — …Делвора, — его мать чисто мужским жестом протянула руку. — Данте, — глупо было отказываться: Данте не ссориться пришёл. — Тоже в честь поэта? — Делвора усмехнулась, но её усмешка быстро погасла. — Вроде того. Он не хотел во всё это лезть. Между ними явно что-то здорово не так. Матушка блудного сына отчитывала как-то холодно, без огонька; без злобы, прикрывающей страх за другого. Да и сам парень, едва не сдохший внутри Спасителя, явно не собирается плакать ей в плечо. Этого хватило даже Данте, чтобы понять: вряд ли этих двоих можно назвать «семьёй». В коморке что-то шуршало. Потом перестало. — …он там надолго, — Делвора махнула рукой. — Чай будете? — Можно и не чай, — вздохнул Данте — давно его так не выматывало, как сегодня. На кухне Данте понял, почему от неё воняло табаком. Судя по количеству сигаретных пачек под раковиной, курила она давно и останавливаться не думала. Вопрос «я закурю?» задала дежурно: зажигалка щёлкнула раньше, чем Данте успел рот открыть. Обычно Данте не лез к людям, какие бы паршивые решения они не принимали. Но тут… тут почему-то его прорывало: — Вы так парня сиротой оставите, — хмыкнул Данте, пока Делвора разливала по кружкам — либо фужеров в этой квартире не держали, либо пожалели пачкать — густо пахнущий кагор. — Я тебя умоляю… мы же на «ты», да?.. — она заговорила дальше так же, как закурила — не дожидаясь ответа. — Парень ведёт себя как сирота лет… э-э… с шести точно, — она подперла голову широкой загрубелой ладонью. — Всё время делает вид, что меня тут нет. Сидит, как сыч, у себя и только по работе выходит… раньше его хоть Альвизо, его друг вытаскивал. Но он полгода назад исчез. Так вот кого Гарсиа пристрелил в комнате, где Орден держал свой «отработанный материал». — Умер, — зачем-то сказал Данте. — Жуткой смертью. Ваш Орден, похоже, людей в расход пускает так же цинично, как демонов. — …тогда не чокаясь, — вздохнула Делвора. — Жаль его. Хороший был парень. Чуткий. Выпили молча. Данте смотрел в окно, наполовину загороженное дохлой геранью. Пытался представить, как за этим столом сидел Вергилий, как разговаривал с этой женщиной… в первое поверить выходило — братишка, конечно, страшный гордец, но даже таким полудемонам, как они, хорошо бы раз в недельку дремать в более-менее безопасном месте. Правда, представить Вергилия болтающим не получалось. Скорее всего, он так же смотрел в окно, думая о чём-то своём и стараясь не замечать табачную вонь. — Ты брат этого Вергилия? — спросила Делвора. Данте кивнул. — Тогда скажи… это правда? Что он нёс про Спарду, и всё такое?.. — Уж не знаю, что он нёс… — Данте почесал нос, кривой из-за давнего перелома — спасибо братцу, чёрт возьми. — Он точно не был Богом, да? Но он был демоном, и нашим с ним отцом. — …ну да, — Делвора одним глотком, не морщась, опрокинула в себя остатки до жути терпкого кагора. — А я надеялась, что он просто сумасшедший… — Странный у тебя вкус в мужчинах, — без обиняков сказал Данте. — Вкус-то как раз нормальный. На лицо он был ничего и сцен не устраивал, — цыкнула Делвора. — Это — единственное, что ваша порода дать может. — Демонская? — Мужская. Данте криво улыбнулся. — Я тебя не знаю, так что осуждать не буду, — начал Данте; годы жизни бок о бок с людьми научили щадить чужую гордость, хоть Данте этого и не любил. — Я только спрошу. — …валяй, — Делвора налила себе ещё. — Не первый раз расхлёбываю кашу из-за любовников. — Зачем было его обманывать? — спросил Данте. — Не хочу нагнетать, но парень гнался за мной, чтобы узнать — одержим он демоном или нет. Думал, что лучше его убью я, чем сойдёт с ума и станет как твари, которых делал из людей Орден. Узнай он раньше, что его дед — это Спарда, жил бы гораздо спокойнее. И я молчу про остальное дерьмо, которое сегодня случилось… — …не поверишь, — Делвора прервала его раньше, чем Данте в красках описал, как её Гарсию как минимум дважды протыкали насквозь. — Но потому что я любила его. — Вергилия? — хмыкнул Данте. — Так любила, что ни разу про него сказать не могла? — Смеёшься? Он был так, от скуки, — цыкнула Делвора. — Я про своего мужа. Тоже Гарсию. Он пропал в море. Может быть, сбежал в Мелилью… но скорее всего просто погиб. Если бы мир был справедлив, как святоши проповедуют, отцом моего ребёнка был бы он. Но мир несправедлив, так что… пришлось брать, что дают. Потом Гарсиа вернулся без Ямато, но с книгами. Он аккуратно поставил стопку на пол, быстрыми, напряжёнными из-за загнанной под кожу злобы движениями протёр стол и переставил их как можно дальше от матери и её сигареты. От такого обращения она цыкнула, но ничего не сказала. Пока Данте без интереса проглядывал книги, он налил себе воды из-под крана, выпил половину и выплеснул остаток в герань. Герани это как мёртвому припарки. В книгах Данте не увидел ничего нового. Похоже, парень специально взял демонологические трактаты и инструкции по заклинаниям; хотел поделиться тем, что считал полезным. Книг про Фортуну было всего две или три. Поля испещрены карандашными заметками, сделанными быстрым, как будто сплошной линией написанным подчерком. Ну да. Вряд ли с такой жизнью, которую вёл Вергилий — и которая свела его в могилу с посильной помощью Данте, — у него было время на каллиграфию… — Спасибо, что показал… но мне ничего не нужно, — сказал Данте, когда захлопнул том истории Фортуны, где Верг обвёл абзац про правила информирования мирян о демонах и написал что-то в духе «Редгрейву бы поучиться». — Вергилий хотел бы, чтобы всё это осталось у тебя. Данте не знал, зачем добавил последнее. Он в душе не ёб, чего хотел Вергилий. Может, несчастное лицо парня на него так действовало. Хотелось его хоть как-то утешить, раз уж его папаша ушёл за сигаретами и сам этого сделать не потрудился. — …неплохой кагор, — Данте поднялся из-за стола: судя по сжатой в кулак правой руке паренька, ему есть, что высказать матери. — Мне до рейса ещё часа два, так что если захочешь — найдёшь. Бывай, Гарсиа. Меч без присмотра не оставляй… но ты сам знаешь. Далеко Данте уходить не стал. Нашёл рассохшуюся лавку под мандариновым деревом и развалился на ней, чтобы подремать. Про рейс он приврал. В эту дыру Леди пришлось специально нанимать траулер, и она голову Данте оторвёт за такой демарш… но как же ему плевать. Пусть делает, что хочет. У Данте впервые за много лет появилось действительно важное дело. «Дело» показалось чуть раньше, чем Данте его ждал. Гарсиа больше не был злым. Он был каким-то убитым — сел на лавку поодаль, сгорбился и опустил голову. Волосы давно нестриженные. Висели понуро. — …извини, что навязываюсь, — начал Гарсия после свистящего вдоха. — Если ты начнёшь навязываться — я дам тебе знать, — сказал Данте, чуть наклонившись к нему. — Так что хотел? — Тебе не нужен… подмастерье? — Гарсиа сказал неуверенно — сам понимал, какое старомодное слово. — Или секретарь… в общем, готов заниматься, чем угодно, мне только место и на еду нужно. Могу подрабатывать, но не знаю, насколько затянется поиск. Когда я в последний раз проверял — здешний аттестат приравнивался только к средней младшей школе… но я что-нибудь придумаю. Данте присвистнул. — Хочешь свалить? — Гарсиа кивнул. — После сегодняшнего, или?.. — «Свалить» я хочу, сколько себя помнил, — буркнул Гарсиа. — Зарплату откладывать начал, как только работу нашёл, но на мои гроши с острова не выберешься… к тому же, ты посмотри на мою руку, — Гарсиа поднял её: на первый взгляд она выглядела обычный, но его заклинаний не хватало, чтобы обмануть полудемона. — Сегодня мне повезло, что свидетелей не осталось… но теперь Орден точно будет за мной следить, и любой нормальный рыцарь вскроет чары за секунду. — А они остались после сегодняшнего, эти рыцари? — Отставные. Архивники. Может, кого-то из клириков обучали… — Гарсиа взъерошил волосы. — В общем, найдётся кто-нибудь. — Боишься, что попадёшь под прицел, если объявят охоту на ведьм? — Викарий меня узнал, — выдохнул Гарсиа. — Я бы мог подготовиться к этому, но нет же!.. Даже когда у меня появилась эта рука, она всё ещё гнула про этого Гарсию!.. Гарсиа с силой вытер глаза запястьем. Похоже, он вот-вот заплачет. Было отчего, конечно: многие за всю жизнь не получают столько дерьма, сколько сегодня на него вывалилось. — Извини, что разошёлся, — выдохнул Гарсиа. — Поверь, это далеко не «разошёлся», — сказал ему Данте. — Был бы я на твоём месте… даже не хочу думать, что бы делал. Явно бы не просто кричал. — А что это изменит? — вздохнул Гарсиа, часто промаргиваясь. — Я всегда знал, что я для неё повинность вроде десятины. «Плодитесь и размножайтесь», и всё в этом духе… сам видишь, какая тут жизнь. Застряли в средневековье. Но… я всегда уважал мать за честность. Думал, что она не умеет лицемерить, как все остальные… а она лгала. И только чтобы себя потешить. Все эти годы… даже когда… когда я показал эту руку… Гарсиа замолчал. Висящие на ресницах мелкие капли были едва видны. Данте плюнул на всё и легонько приобнял паренька за плечи. Это его племянник, пусть и знает он о нём только семь часов. Почему он должен безучастно смотреть на то, как корёжит его племянника? — …только не думай, что твой отец был святой, — сказал Данте, когда Гарсию отпустило. — Был бы святым — ты бы узнал о нём не сегодня. — Скажем так, мать не дала ему возможности, — Гарсиа растёр лицо руками. — Мать знала, что беременна, ещё до того, как тот пропал… и не собиралась ему говорить. Не уйди он сам — выставила бы сама. Так что… гадать бессмысленно. — Даже не знаю, повезло тебе или нет… — пробормотал Данте. — Он делал много того, чего делать нельзя. С другой стороны, он делал это чтобы не кончить, как наш с ним отец. Вряд ли он захотел бы наступать на те же грабли… — Спарда тоже вас оставил? — Не думаю, что прямо «оставил», — вздохнул Данте. — Понятия не имею, что с ним случилось. Но да, он исчез, когда нам с Вергом было десять. Твой папаша гонялся за ним до последнего, и раз даже он на след не напал… похоже, он либо умер, либо что похуже. — Жаль, — бесцветно сказал Гарсиа. — И почему ты сказал про отца «до последнего»? Он погиб? Данте смотрел на лицо Гарсии. Один в один Вергилий до того, как шагнул в Ад на верхушке Темен-ни-гру — бледная полудикая тень. Но, в отличие от Вергилия, думавшего напоследок нечто вроде «чума на оба ваши дома», этот смотрел с надеждой. Доверчиво так. Открыто. Данте понимал: если он сейчас солжёт — он его потеряет. — …и погиб скверно, — Данте сцепил руки в замок и посмотрел на загаженные носки ботинок — нет, такое он не сможет сказать, глядя в глаза. — Он… долгая история, но в общем… он гонялся за силой Спарды и в один момент открыл портал в Ад. Сначала я хотел ему голову разнести, потому что ненавидел его за то, что он смирился с демоном в себе. Потом понял, что его надо остановить… любой ценой. До этого не дошло, но он прыгнул в Ад. Я пытался его вытащить, но не смог. А потом, лет через десять… похоже, Мундус… ты же про него слышал, да?.. — Гарсиа согласно угукнул. — В общем, он его схватил и… э-э… превратил в батарейку для одного из своих оружий. И натравил на меня. И… я понял, что сделал, слишком поздно. — Ты убил его? — В общем да, — Данте цыкнул. — Я убил его. Гарсиа молчал, вглядываясь в трещины на брусчатке. Данте внутренне выдохнул: похоже, парень ещё не успел выстроить в голове культ «отсутствующего родителя», как порой делали его знакомые по приюту, так что Данте ненавидеть не собирался. Чудесно. Ему и своей ненависти, до сих пор валяющейся камнем где-то в груди, с головой хватало. — И как? — усмехнулся Данте, лишь бы отстраниться от самого себя. — Уверен, что хочешь жить под одной крышей с убийцей твоего отца? — …может, и не так плохо, что это был ты, — выдохнул Гарсиа. — Ты не похож на человека, который стал бы… мучить кого-то перед тем, как убить. Надеюсь, он ушёл легче, чем Альвизо. — Да уж, — почему-то от картин, виденных в техническом бюро и штабе Ордена, выворачивало наизнанку сильнее, чем от всех ужасов острова Маллет. — Что бы не сделал демон, всегда найдётся человек похуже…