ДАВАЙТЕ ВСЕ УБЬЕМ ЗВЕЗДНОЕ ПЛЕМЯ

      Невысокий белый, исчерченный черными и рыжими полосами, кот сидел перед ныне бездыханным телом племенного воителя. И хотя он давно не посещал лесные территории, он был уверен, что узнал запах племени Теней. Под, казалось бы, нелепой шляпой, какие иногда одевают домашним, виднелись два глаза: один был голубой, окруженный такой же светлой шерстью, а другой, расположившийся посередине угольно-черного пятна - красный. Глаза нередко становились красными от болезней, ранений, даже недосыпа или глубокой горечи, но тот вовсе не выглядел больным; для любого случая красная радужка, которую будто избегал любой свет, казалась неестественно яркой - точно можно сказать, что окрашивали ее не лопнувшие кровеносные сосуды. От каждого нижнего века вниз простиралось по одной рыжей полосе. Несмотря на контраст, оба взора уставились на труп с выражением какой-то легкой скуки и мрачного раздумья, выглядя не менее мертво. Из десятка одиночек, случайно оказавшихся рядом, выделялся один кот, к которому близко никто не стоял. Это был Восьмой. На удивление, лидером он не был, хотя имел все присущие главарям подобных объединений черты: огромное тело, порванное ухо, длиннющие кисточки, множество шрамов, один из которых почти задевал глаз, и суровый, постоянно хмурый взгляд. Однако на своей шкуре и лес, и город когда-то прочувствовали, что мелкие коты порой опаснее великанов. Восьмой двинулся вперед, никто не создавал ему препятствий - за три больших шага он уже был рядом с Шестым. Из-за меньшего роста последнего, он едва ли мог видеть морду под полями казавшейся ему глупой шляпы. — Племенной, — сказал очевидное лидер. — Один? — не веря спросил другой, нахмурившись немного больше. В ответ получил кивок. Восьмой не знал, что и добавить. — Странно, да? — как обычно, непринужденным тоном. Восьмой мысленно разрывался между «зачем ты его убил, не узнав ответы» и «он заслуживает худшего». Шестой дернул кончиком хвоста, прищурился в сторону трупа, а потом его взгляд вдруг похолодел. — Знаешь, ты прав был насчет наступления. — Да неужели? — вместо сарказма из его глотки вырвалось рычание. — Да, — потом добавил, заговорив быстрее. — Не из злобы. Я совсем не знаю, чего он сюда пришел. — он снова на долгие секунды умолк и встряхнул головой, серьезность и разочарование на его морде чувствовались даже будучи скрытыми под комично большими полями шляпы. — Катись оно все..! Сегодня ночью, начнем с племени Теней. Они могли начать готовиться. — Лицемер, — бросил ему Восьмой, но на намерение атаковать не возразил. Он знал, что решение было импульсивным, но слишком долго ждал его, чтобы выражать сомнения. Шестой потупил взгляд, вздохнул и велел другим расходиться.       Туман темноты опустился на мир незаметно. К тому времени затихли гремящие тропы, а некоторые гнезда двуногих горели искусственным светом. Серость, растянувшаяся на весь город, теперь казалась еще темнее. Какие-то переулки были совсем черными, но это никогда не пугало одиночек, напротив, это их стоило бояться. Шестой стянул пыльную шляпу с головы, как-то при этом неуклюже взлохматив шерсть лапами. Сегодня пора идти в атаку, совсем скоро... Головной убор, из-за которого Шестого не раз клеймили домашним, но коим он все равно почему-то дорожил, теперь скромно, с толикой грусти, лежал в тени позади мусорки. Вещица казалась здесь совсем не к месту: пройдет кто-то и определенно подумает, что главарь умер, и что теперь его просветительным речам цена два куска мха. Устрашающий лидер бросил за спину последний задумчивый, на миг кажущийся неуверенным, взгляд, но после повернулся, и на морде его застыло выражение холодной решимости и расчетливости. Все-таки он ждал этих перемен. Никакая мысль не имеет значения. Сегодня должно вершиться нечто великое - даже небо было полно звезд. Для племенных это был хороший знак, но Шестой зыркнул на них с ненавистью, которая вдруг пронзила его почти до скрежета зубов: «Смотрят!.. Ужели проснулись? - подначивал он у себя в голове. - И просто смотрят». Когда он покинул переулок, несвойственный ночи свет на миг ослепил его. Видимо, луна тоже освободилась из плена облаков. Знакомая высокая тень скользнула рядом - и даже ее было недостаточно, чтобы загородить взоры предков. Окрас другого воина был причудлив: угловатые края двух крупных серых пятен на белой морде, которая резко переходила в светло-рыжую пышную гриву, а та в свою очередь становилась серовато-голубым телом. Лапы и хвост у кота были белые, а бедра - угольно-черные, будто двуногие поймали и окунули бойца в ведро краски. — А они наблюдают, — сухо, но не без свойственного ему недовольства пробормотал Восьмой, и, казалось, будто звезды в его глазах отражались какими-то черными, безжизненными - они не оставляли бликов. Трехцветный кот повел носом, таинственно молчал. Другой собирался заговорить снова, но Шестой, почувствовав намерение, перебил его: — Нам пора идти.