эйфория эльф

Весеннее равноденствие — это день, когда все эльфы, независимо от своего рода и происхождения, откладывают повседневные заботы и собираются вместе, дабы встретить обновление мира. В их сердцах пылает трепетное ожидание, а в воздухе витает неуловимый аромат пробуждающейся жизни. В этот день все они, словно единое целое, помогают друг другу, наполняя праздник радостью и светом. С первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь кроны древних деревьев, эльфы выходят из своих уютных жилищ. Роса искрится на траве, будто рассыпанные звёзды, и каждый вдох наполняет грудь свежестью весеннего утра. В этот миг природа пробуждается, и эльфы возносят ей хвалу в песнях. Их голоса звучат в унисон с пением птиц, с шелестом листвы, с журчанием ручьёв — это их обязательное подношение миру, знак благодарности за возрождение жизни. В течении дня каждый празднует по-своему. Кто-то вместе с семьёй высаживает древние деревья, вкапывая корни в землю, словно вплетая в неё новые нити жизни. Кто-то, держась за руки, бродит по цветущим лугам, позволяя ветру играть с волосами и наполняя сердце тёплым светом любви. Иные же находят уединение в тенистых рощах, вслушиваясь в дыхание леса, ощущая себя его частью. Но каким бы ни был день, его изюминкой становится великое пиршество под открытым небом. Длинные столы, украшенные гирляндами из свежих цветов, уставлены дарами леса и садов. В воздухе звенит смех, звучат тосты, льются мелодии древних баллад. В этот вечер границы между семьями и родами стираются, все становятся единым народом, одной песней, одним дыханием. И, когда на небе загораются первые звёзды, эльфы знают: новый цикл начался, и впереди их ждёт ещё одна прекрасная весна. Когда солнце только-только прокрадывается сквозь щели в деревянных ставнях, Нил просыпается не от их прикосновения, а от медленного, мерного дыхания рядом. Он поворачивает голову и замирает, впитывая каждую деталь лица Эндрю, будто видит его впервые. Золотистые ресницы дрожат во сне, губы слегка приоткрыты, дыхание ровное, спокойное. В этот момент Нил чувствует, как внутри него что-то сжимается, но это приятное, тёплое сжатие, словно солнечный свет разлился по его груди. Его чувства к Эндрю — это торнадо, буря, которую невозможно укротить. Они подобны морской волне, накатывающей с бешеной силой, но при этом приносящей не разрушение, а сладостное умиротворение. Раздаётся звук, похожий на трубный зов, ненавистный для Нила, ведь теперь объект его наблюдения проснулся, и глядит на него своими сонными золотистыми глазами, в которых Нил видит своё слегка грустное лицо. Эндрю хочет продолжать спать в крепких и уютных объятиях Нила, но знает, что ему не позволят. Все настолько серьёзно относятся к этому дню, что проверяют наличие всех эльфов около своего дома. Если они сейчас не выйдут из домика, то их нагрузят дополнительной ненужной работой. — Хватит на меня пялиться и вставай уже, — голос Эндрю слегка низкий, чуть охрипший от сна. Нилу хочется спрятаться под одеялом, забрать с собой это утреннее тепло, но Эндрю уже покидает постель, лишая его уюта. Мир становится в разы прохладнее. Он лениво поднимается со своей кровати, и направляется в ванную, где уже стоит Эндрю, чища зубы, и наблюдает через зеркало, заглядывая в голубые, как чистое море, глаза Нила. Эндрю подмечает небольшие синяки под его глазами, да и под своими тоже. В последнее время они плохо спят из-за подготовки к празднику весеннего равноденствия, ведь все эльфы начинают готовится уже за неделю. — Чем сегодня займёмся? — спрашивает Нил, становясь рядом с Эндрю. Он ощущает исходящее от него тепло. — Не знаю, — пожимает плечами тот. — А ты как праздновал в прошлые годы? Когда мы ещё не были знакомы. И Нил задумывается, выпадает на время из мира, ведь не может ничего вспомнить. Его прошлое рассыпается в памяти, как пыль на ветру. В голову не лезут какие-то запоминающиеся моменты с тех времен. Вроде бы он жил, праздновал, ел… но ни одного по-настоящему тёплого момента в памяти не всплывает. — Не знаю, — шепчет Нил, сжав зубную щётку. Это звучит жалко, будто он потерял часть себя. — Тёмных эльф не особо жалуют, — негромко произносит Эндрю, опираясь на раковину. — Так что я проводил утреннюю рутину, а потом шёл к Стюарту на весь день. Они замолкают. Каждый думает о своём, но каждый понимает, что они нужны друг другу, как глоток свежего воздуха. Нил осознаёт, что раньше они оба были одиноки, даже если вокруг них было много людей. В день весеннего равноденствия только их уши светились. Тогда-то Нил не понимал, почему все его поздравляют, но после похода к старосте и встречей с Эндрю, понял, что следующие года он будет праздновать не один. — Хочешь, — начинает Нил. Его голос звучит мягко, словно утренний бриз. — Мы закончим пение и сходим к Стюарту? Всё-таки благодаря нему мы сейчас вместе. Эндрю медленно кивает, но чувствует, что Нил не все планы рассказал. — Что ещё? — Можем сходить на поле, искупаться в море. А потом вечерний банкет со всеми. Эндрю усмехается. — Мне нравится такая идея. Эндрю немного приподнимается на носках и оставляет на лбу Нила, лёгкий, почти невесомый след от губ. Но этого достаточно, чтобы лицо Нила моментально расцвело, а сердце ухнуло вниз и взлетело к самым звёздам, передавая своё хорошее настроение на весь оставшийся день. Он смотрит в глаза Эндрю, мечтая когда нибудь утонуть в их красоте. Губы непроизвольно движуться вниз, к тем самым губам, на которых уже играет хитрая ухмылка. А Нилу всё равно, что его рассекретили. Его чувства к Эндрю сильнее, чем двенадцатибалльное землетрясение. Гляделки Нила заканчиваются так же неожиданно, как появляется чувство чужих губ на своих. Эндрю надоели эти взгляды. В их поцелуях присутствует нежность и настойчивость, но никак не грубость. Это не свойственно для них. Руки Эндрю находились уже под футболкой Нила, водя по всем рельефам тела, задевая чувствительные места Нила. А тот сопровождал прикосновения тихими вздохами. Но внезапный голос за дверью рушит этот момент, как удар грома. — С минуты на минуту начнётся песня, — оповещает эльф. — Если вы не выйдете, то за этим последует наказание. Нил от неожиданности разрывает их поцелуй, неосознанно отстраняясь. Эндрю напоследок шепчет ему похожее на: — Потом продолжим. Он направляется к окну, собираясь выпрыгнуть. — Ты куда? — Эльфы ещё не настолько развитый народ, дабы принимать однополые отношения, — бросает он через плечо. — Лучше пусть нас никто не видит. Эндрю исчезает в утренней темноте, растворяясь, как тень, используя свою способность. Нил застыл в недоумении, чувствуя, как гнев и горечь на их народ сливаются в груди в удушающую спираль, оставляя после себя тяжелый неприятный осадок. Возможно, он действительно должен уйти. Слухи, доходившие до них, были неутешительными: тех, кого ловили в однополых отношениях, либо приговаривали к смерти, либо изгоняли из деревни. Их чувства, их существование считались грязными, запретными. Нил не хотел для них такого исхода событий, но и жить в вечной лжи он тоже не мог. За дверью уже ждал надзиратель, затаившийся, словно коршун, готовый клюнуть его при первой возможности, только бы нагрузить работой. — Уже хотели мне выписать штраф? — Нил появляется в дверном проёме с такой скоростью, будто секунду назад его там не было. Эльф тяжело выдохнул, покачав головой: — Повезло тебе. Очевидно, сегодня был явно не его день. Он развернулся и направился дальше к домам, оставив после себя лёгкий шлейф недовольства. Вокруг звучала музыка. Из труб доносились завораживающие мелодии, рождаемые лучшими эльфийскими музыкантами. Кто-то, полностью охваченный ритмом, подхватывал песню, не сдерживая голос, кто-то пускался в танец, позволяя музыке вести себя. Нил в который раз убеждается, что этот день – очень важен для всех эльфов. Этот день, как солнце среди грозы. От этих мыслей у него невольно расцветает улыбка. Нил и сам пел – легко, непринуждённо, позволяя словам плавно слетать с губ, растворяясь в воздухе и превращаясь в мелодию. Единственное, чего он сейчас хотел бы, – провести день с Эндрю. Эндрю, который показал ему, каково это – любить и быть любимым. За свои сто десять лет жизни Нил ни разу не испытывал того, что чувствовал сейчас. Эндрю был его тёплым домом, который не хочется покидать. Он согревал его, как чашка крепкого чая в стылую зимнюю ночь, манил к себе, как звёздное небо, в котором хочется бесконечно искать созвездия. Он был уютным вечером у камина, когда за окном бушует буря, был тем самым укромным уголком, где можно забыть обо всём, кроме мягкого света свечей и шелеста страниц. Эндрю открыл перед Нилом иную сторону жизни. И за это он был ему благодарен. Музыка затихла так же неожиданно, как началась. Эльфы спешили по домам, готовясь к празднику весеннего равноденствия. Всё должно быть безупречно. Нил с отвращением смотрел на эти хлопоты – он был не из тех, кто теряет своё время на подготовку к пышным торжествам. Лучше он проведёт этот день с Эндрю. Тайно. Нил направился в тёмный лес, в тот самый, где ровно год назад встретил его впервые. Река всё так же текла в своём русле, мост так и не построили. Ему вновь приходится использовать свои силы, дабы перебраться на другой берег. Шаги не быстрые, осторожные и неуверенные – память о прошлом пути была смутной. Он просто шёл прямо, как когда-то давно, и тогда всё вышло само собой. Нил вспомнил, как впервые столкнулся с Эндрю, как чуть не подрался с ним. Тёплое воспоминание накрыло его, вызвав улыбку. Он слишком глубоко погрузился в прошлое, не заметив, как земля ушла из под ног. Мгновение – и он падает. Воздух рвётся из лёгких, сердце уходит в пятки, а разум словно загнан в угол: всё происходит слишком быстро, Нил не успевает ни сгруппироваться, ни применить магию. В голове, как лента в кинопроекторе, проносятся моменты, проведённые с Эндрю. Даже перед лицом смерти он думает только о нём. Нил внезапно перестаёт ощущать падение. Чьи-то руки крепко хватают его за талию. Глаза открываются, в надежде увидеть там силуэты того, кто посещает мысли Нила даже на грани со смертью. В темноте невозможно разобрать лицо спасителя. В нос ударяет приятный и знакомый запах, накрывая волной облегчения. Теперь нет сомнений в том, что перед ним Эндрю, который в очередной раз спасает его шкуру. — Я вроде говорил, чтобы ты смотрел под ноги, а не летал в своих мыслях, — проворчал он, но в его голосе слышалась едва заметная мягкость. Нил усмехнулся. Перед ним стоит всё тот же Эндрю: ворчливый, но заботливый. Любовь можно выражать по-разному, любыми способами. Кто-то делает это нежностью, а кто-то – резкостью. Эндрю ближе ко второму типу, но Нилу это и нравилось. Это не было притворной сладостью или грубой холодностью. Это было живым, искренним. Тем, что он искал всю свою жизнь Но ведь чтобы что-то обрести, нужно что-то потерять, не так ли? — Извини, я подумал, что было бы неплохо иметь крылья, — язвит Нил, приходя в себя. Эндрю лишь фыркает на это, привыкший к его острому языку. Они шли к дому Стюарта в тишине, наполненной только звуками леса: шелестом листвы, плеском воды, дуновением ветра. Каждый думал о чём-то своём, и никто не нуждался в разговоре друг с другом. Возможно, стоило поговорить бы, как они будут праздновать весеннее равноденствие. Нил знает, что Эндрю не любит загадывать наперёд, ведь никто не знает, что с тобой случится в следующее мгновение. Нил замечает уже знакомые очертания нужного им дома. Деревянный, тёмный, с крышей, покрытой мхом, словно его обнимала сама природа. За крошечными окнами едва пробивался тёплый свет, а от трубы лениво вился тонкий дым. Тепло. Уют. Безопасность. Эндрю стучит в дверь, и спустя мгновение створка распахивается. На пороге стоит Стюарт – всклокоченный, с припухшими веками. — Духи сказали, что вы придёте, — его голос всё ещё цепляется за сон, будто он не до конца проснулся. — Опять старик про своих духов, — тихо фыркает Нил, наклоняясь к уху Эндрю. Шлёп. Трость врезается в его бедро, и Нил подавляет вскрик. — Они мне ещё кое-что сказали, — говорит Стюарт. Стюарт невозмутимо поворачивается, жестом приглашая войти. Внутри пахло травами, дымом и чем-то терпким, напоминающим старые книги. Камин потрескивал, гоняя по комнате оранжевые отблески, и этот свет приятно согревал кожу, пробираясь даже сквозь ткань одежды. Нил помогает принести чай. Его пальцы касаются горячего фарфора, и от этого по телу расходится приятное тепло. — На весеннего равноденствие возлюбленные должны пройти испытания, доказывающие их крепкую любовь, — голос Стюарта ровный, размеренный, но в нём есть что-то весомое, непреклонное, от чего Нилу становится не по себе. Эндрю уже жалеет, что явился сюда. — Ближе к сути давайте, — лениво произносит Эндрю, закатывая глаза. — Вы должны пройти испытания, чтобы жить дальше вместе, — заключает Стюарт. Нил дёргается, когда Эндрю резко встаёт. — К чёрту, я ухожу. Он направляется к двери, желая покинуть место, которое уже успел тысячу и один раз проклясть. Ледяные слова, брошенные Стюартом с пугающей лёгкостью, заставляют Эндрю задуматься о своих действиях. — Если ты сейчас уйдёшь, больше не сможешь увидеть Нила. Тишина звенит, давит на Нила с неописуемой силой. Эндрю застывает, словно каменная статуя. Его глаза вспыхивают – чистая, яростная, почти убийственная злость. Нил даже чувствует, как напрягаются его мышцы, как будто он сдерживает себя от того, чтобы метнуться вперёд и схватить старика за ворот, вонзая в него свою накопленную ярость. — Продолжайте, — сквозь зубы процедил он, возвращаясь на своё место. Стюарт не торопится, словно смакуя момент, и, наконец проговаривает: — Испытания на верность, доверие, сердечную связь, интуицию. Не особо сложно, думаю, вы справитесь. Нил напрягается. — Какие именно там испытания? — он сжимает пальцы в кулаки, сердце тревожно стучит в рёбрах. А вдруг они не смогут пройти? — Вы сами поймёте, когда выйдете из этого дома. Стюарт принимает свою фирменную позу: скрещенные ноги, давая понять, что он снова медитирует, и его нельзя тревожить. Нил первый покидает дом, едва удерживая себя на ногах. Что ещё за испытания, чёрт возьми? В прошлом году они не проходили такого, так какого хера сейчас творится? Гнев бурлит внутри, как бушующий океан, и Нил пинает камни на дороге, стараясь утихомирить его. Он оборачивается назад, надеясь найти утешение в объятиях Эндрю, в его молчаливом присутствии, но видит лишь безликую стену. — Это, что, шутка такая? — его голос дрожит, будто натянута струна, готовая лопнуть в любую секунду. Паника накатывает волной. Нил судорожно оборачивается по сторонам, ища глазами знакомую частицу тела Эндрю, но всё безуспешно. Его сердце сжимается в ледяном кулаке страха. Что если все воспоминания о нём сотруться в пух и прах? Что если их разлучили навсегда? А что если Эндрю – мираж? Галлюцинация? Что если его вообще не существовало, и это разум Нила решил сыграть в злую шутку? Сквозь гул своих мыслей Нил слышит тихий, едва уловимый звук, похожий на писк. Он резко разворачивается, затаив дыхание, надеясь увидеть Эндрю. Но вместо него фея. Крошечное, светящееся существо порхает в воздухе, переливаясь всеми оттенками закатного неба. Её крылья излучают мягкое мерцание, словно сотканные из лунного света. — Здравствуй, Нил, — её голос звучит звонко, как капля воды, падающая в тишину. — Добро пожаловать в Испытания для Возлюбленных. Нил мрачнеет. Первое задание: Испытание Дня и Ночи, — фея взмахивает рукой, и пространство вокруг начинает меняться. — Вас отправили в лабиринт, где один из вас оказывается во тьме –, символе ночи. Другой – в освещенной части, символе дня. — Нил оглядывается по сторонам и подмечает, что его окружает мягкое, золотистое свечение. — Вы должны найти друг друга, опираясь лишь на сердечную связь, интуицию и доверие. Желаю удачи. Фея исчезает так же неожиданно, как и появляется, оставляя после себя лишь дрожащие искорки света. Нил остаётся один, а вопросы пожирают его изнутри. Лабиринт простирается перед ним бесконечными стенами, уходящими ввысь. Они сложены из странного материала – не камня и не кирпича, а чего-то напоминающего густую, сгустившуюся тьму. Даже на освещённой стороне, кажется, что стены шевелятся, меняют свою форму, словно живые. Может, оно так и есть? Мозг отказывается критически мыслить. Нил чувствует себя потерянным, беспомощным. Если бы Эндрю был здесь, всё было бы иначе. С ним Нил бы выбрался из этой ловушки, без колебаний и сомнений. Но его нет. Нил идёт вперёд по лабиринту, слегка неуверенными шагами, боясь сделать ошибку. Его уши светятся – не привычным голубым, а странным, чёрным оттенком. Их свет, вместо того, чтобы помогать, сбивает с толку. Тени, отбрасываемые стенами, искажены, и ему трудно даётся понять, где конец и где начало. Он вынужден остановиться, замедлиться, прислушаться к своему сердцу. Где-то там, за этими высокими стенами, должен быть Эндрю. Он ощущает его присутствие, как слабый электрический разряд под кожей, будто тот совсем рядом. Кажется, что Эндрю вот-вот подойдёт со спины и усмехётся: «Это шутка, Нил». Но этого не случается, что в очередной раз доказывает суровую реальность. Нил делает несколько глубоких вдохов, но воздух кажется густым, будто насыщенным напряжением, которое невозможно развеять. Сердце гулко отбивает ритм в груди, в висках, в кончиках пальцев, но он закрывает глаза, сосредотачиваясь. Если это испытание на интуицию – значит, ему нужно довериться внутренним ощущениям, подчиниться зову, который тянет его вперёд, словно невидимая нить, связанная с кем-то важным. Ноги сами ведут его, словно подхваченные невидимым течением. Его шаги становятся увереннее, сердце наполняется хрупкой надеждой. Улыбка невольно расцветает на губах – он чувствует, что совсем близко, что скоро его пальцы коснутся знакомой кожи, что он снова увидит золотистый взгляд Эндрю, в котором можно утонуть без остатка. Но вместо его надежд – тупик. Глухая, холодная стена возвышается перед ним, разрушая его уверенность, как волна стирает рисунки на песке. Нил застывает. Он смотрит на преграду перед собой, и тепло внутри него остывает, сменяясь разочарованием. Он был уверен, что идет правильно. Почему путь привёл его в никуда? В горле встаёт ком. Нил чувствует , как что- то внутри него ломается. Всё повторяется снова: его некомпетентность, его страх, его беспомощность. Он хочет сдаться. Он не способен думать в критических ситуациях, привык полагаться на Эндрю, зная, что тот всегда найдёт путь, всегда спасёт его. Но ведь Эндрю ищет его так же, как Нил ищет его. Это осознание вспыхивает внутри, всплеском искры в глубине груди. Он возвращается к развилке, из которой повернув направо, оказался в тупике. Нил решает свернуть влево, и замечает, как освещение, исходящее из его уш, начинает тускнеть. Он хмурится от непонимания. Затем делает несколько шагов назад: свет становится ярче, а затем снова шаги вперёд. Нил подмечает интересную вещь, вдруг понимая к чему это. Сердце пропускает удар. Его уши – его подсказка. Нил чувствует, как волнение сменяется ликующим возбуждением. Он нашёл ключ, нашёл способ найти дорогу. В груди поднимается радость, искрящаяся, переливающаяся, как солнечные зайчики на воде. Теперь он идёт прямо, ориентируясь по свету, выбирая дорогу не глазами, а чувствами. Он двигается быстрее, неуверенность сменяется азартом. Он почти бежит, ноги едва касаются земли, сердце выстукивает один-единственный ритм: скоро. Но жизнь не бывает простой. Уши перестают излучать свет, и это пугает. Тьма обрушивается на него, обволакивая ледяной пеленой страха. Нил застывает, его дыхание сбивается, в горле появляется вязкое чувство паники. Почему? Что случилось? В голове множество вопросов, на которых Нил не имеет ни единого ответа. Его снова посещает чувство беспомощность, желание сдаться. В голове вспыхивает ядовитая мысль: «А что если Эндрю больше не ищет его?». Ноги окончательно перестают держать его тело, и Нил валится на пол, зарываясь руками в спутанные локоны своих рыжих волос. В груди колотится сердце, дыхание сбивается – он старается его успокоить, но не может. Лабиринт не делает им скидок. Иногда кажется, что их разделяют лишь несколько метров, но стоит сделать шаг вперёд, и стены изменяются, меняя путь, увеличивая расстояние слишком резко. Ловушка времени, игры пространства, иллюзия приближения. Но шаг за шагом, через слепое доверие, Нил сокращает эту пропасть между ними. Его плечи вздрагивают, когда он ощущает присутствие. Вибрация – знакомая, родная. Сердце отбивает ритм, который он давно научился узнавать в присутствии Эндрю. Нил всё ещё думает, что это игры разума, что всё это – не больше, чем иллюзия. — Нил? Над его головой раздаётся голос. Такой до боли знакомый, родной. Нил вздрагивает, резко подрываясь с места, и сталкивается с золотистыми глазами Эндрю. В них мелькает огонёк радости, едва заметный , но настоящий. Губы Нила дрожат, руки подрагивают от желания прикоснуться к лицу Эндрю, убедиться, что это он, а не очередная иллюзия его разума. Всё окончательно рассыпается на множество маленьких осколков, когда Эндрю первый его обнимает. По его телу расплывается приятное тепло, ощущение, что он наконец-то дома. Нил замирает. Тёплые руки обхватывают его крепко, почти отчаянно. Сквозь слой одежды он чувствует сердцебиение Эндрю – ровное, размеренное, но внутри него бушует такой же ураган эмоций, как и внутри Нила. Он вдыхает знакомый запах – свежая мята, немного древесного, словно Эндрю только что вышел из леса. Эндрю и есть его дом. — Я думал, что больше не увижу тебя, — шепчет Нил, а голос слегка дрожит. Он не привык говорить о своих чувствах, не привык говорить о своих мыслях и тревогах. Ему всегда казалось, что это слабость, но с Эндрю всё иначе. Он всегда, везде и во всём первый. Нил не хотел показываться перед ним слабость, но теперь всё наоборот. Он хочет, чтобы Эндрю знал, какие чувства Нил испытывает по отношению к ним. Хочет, чтобы Эндрю тоже мог почувствовать себя любимым. И сейчас, когда они обнимаются, Нил вкладывает в эти объятия всю свою душу, все свои чувства. На этих испытаниях они должны доказать то, что они стоят друг друга. Никто не сможет подойти им так, как они сами. Они и докажут это, пройдут все испытания бок о бок. Их идиллию прерывает знакомый звонкий голос. — Поздравляю! — пред ними вновь появляется фея. Та самая, что объявила начало испытаний. — Вы прошли первое испытание! Осталось ещё два. — Следующее задание: Испытание Четырёх Стихий. Вы должны пройти его вместе, — продолжает фея, безмятежно паря в воздухе. Где-то в груди у Нила появляется облегчение. — Что мы должны там делать? — раздраженно спрашивает Эндрю. — Вам нужно преодолеть каждую стихию: огонь, воду, воздух и землю. Если вы справитесь, сможете перейти к финальному испытанию. Фея исчезает, оставляя после себя лишь шлейф золотой пыли. Нил смотрит на Эндрю. Тот по-прежнему спокоен, но он видит как напряжены его плечи. — И как нам понять, как именно их проходить? — задумчиво говорит Нил. — На месте разберёмся. Они идут вперёд. Вокруг – пустота. Нет ловушек, нет неожиданных препятствий, именно это вызывает тревогу у Нила. Тишина угнетает. Он чувствует, как напрягаются мышцы Эндрю, идущего впереди него. Ощущение, что Нил за каменной стеной. Ему становится спокойнее, а приятное ощущение защиты разливается целиком по телу. — Как думаешь, — Нил прерывает их тишину, — мы пройдём все испытания? Звук его голоса кажется приглушённым в этом вязком пространстве, будто он разговаривает сквозь плотную пелену воздуха. Их окружает бесконечная пустота, сдавливающая грудную клетку. Они идут слишком долго, но не могут сказать, сколько именно прошло времени. Минуты? Часы? Вечность? Нил не видит, хочет ли что-то ответить Эндрю, но вдруг замечает, как вода в луже начинает дрожать, словно её бьёт испуг. Это странно. Сердце замирает на мгновение, а потом начинает колотиться с неистовой силой. Ноги сами несут его в ту сторону, и он присаживается на корточки, касаясь ладонью земли. Вибрация. Слишком знакомая вибрация. — Землетрясение! — выкрикивает он, прежде, чем земля буквально исчезает него из под ног. Падение кажется бесконечным. Ветер бьёт по лицу, разрывает одежду, наполняет лёгкие густым запахом раскалённого камня. Глаза Нила наполнены страхом. Не за себя. За Эндрю. За него он сожжёт этот мир и построит новый. Нил не знает, выживет ли сам, но его не волнует собственная жизнь. Он просто не переживёт потери Эндрю. Тот — его кислород, его пульс, его смысл. Он не позволит ему исчезнуть. Тьма под ними разгорается оранжево-красными всполохами. Внизу, в самом сердце расколотой земли, плещется кипящая, яростная лава, жадно распахивая свои огненные пасти. Но Нил не боится. Он чувствует её Где-то в глубине души его магия откликается на зов стихии, пробуждаясь после долгой спячки. Древняя сила, сплетённая с самой жизнью. Нил нашептывает слова заклинания, почти не осознавая, что именно говорит. Голос срывается, вибрирует вместе с воздухом, и земля отзывается. Из трещин, словно рвущаяся плоть, прорастают крепкие корни. Они извиваются, как живые, сплетаясь друг с другом, создавая опору. Лозы цепляются за их тела, мягко, но крепко, подхватывая и возвращая их на поверхность. Он рухнул на колени. От него продолжает исходить едва заметное зелёное сияние, которое до этого момента горело ярко. Дыхание тяжёлое, слегка сбито. Он давно не использовал свои силы. Магия выжигает его изнутри, оставляя лишь едва заметное зелёное свечение на его коже. Он вообще использовал их лишь один раз в жизни. От непривычки силы потратилось больше чем надо, но если бы Нил тренировался контролировать расход, то возможно ему было бы сейчас легче. — Живой? Эндрю подскакивает к нему, сжимая за плечи. — Я в порядке, — отрывисто отвечает Нил, всё ещё ощущая адреналин в крови. Всё вокруг плывёт. Голова пульсирует от боли, мысли спутаны. Ему нужно время, чтобы восстановить силы, но его у него нет. — Мы над лавой, — спокойно сообщает Эндрю, будто это происходит у него каждый день. Нил с трудом поднялся на ноги, ощущая, как воздух вокруг вибрирует от нестерпимого жара. Казалось, само пространство сжималось, искажаясь в танце марева. Корни, сплетённые в шаткую платформу, слабо пульсировали, истощённые и пересохшие, будто последние капли жизни вытекли из них ради спасение двух эльфов. Он шагнул к краю и замер. Лавовое море под ними было живым, кипящим чудовищем, изгрыгающим из себя пузыри, раскалённого дыхания. Оно вздымалось и шипело, готовое поглотить всё, что осмелится приблизиться. Температура заставляла воздух дрожать, а сердце колотилось с такой силой, что Нилу казалось — стоит чуть ослабить хватку разума, и он потеряет сознание. — Запрыгивай. Голос Эндрю был спокоен, твёрд, как камень, не поддающийся жару. Он встал перед Нилом, слегка наклонившись, приглашая его вдобавок на спину. — Я сильнее, чем ты думаешь, если переживаешь за это, — слова Эндрю никак не успокаивают Нила. Но дело было не в этом. Взвалить себя на плечи другого – означало признать свою слабость. А Нил всегда был тем, кто несёт себя сам, даже если его ноги подкашиваются от усталости. Его внимание вдруг приковывает к себе новый объект: лестница, уходящая вниз. Надежда вспыхнула в груди, но тут же угасла, когда он понял, что лестница сделана из лавы. Позади послышался приглушённый смех. — Так или иначе, тебе придется мне довериться, – в голосе Эндрю сквозила легкая насмешка. Нил зажмурился, признавая поражение, и медленно шагнул за спину Эндрю. Он был неуклюж, словно дикое животное, которое впервые доверилось рукам человека. — Будешь долго думать, оставлю здесь. В словах звучала шутка, но сердце Нила на мгновение замерло. Он глубоко вдохнул, сжал пальцы и, пересиливая себя, вскочил на спину Эндрю. Их путь через лавовый мост был похож на сон. Нил не мог ни двигаться, ни дышать свободно. Казалось, что сам воздух здесь тянет из него силу, как коварный демон. С каждой секундой веки становились тяжелее, мысли путались, но спать было нельзя. Опасность поджидала их на каждом шагу. Когда твёрдая земля снова коснулась его ступней, Нил понял: они прошли испытание. Но радоваться было рано. Где-то вдали слышался звук воды — размеренный, зовущий, пугающий. Вода была следующей стихией. Нил знал, что скрывает в себе океан, он знал его глубину, его тайны. Он знал, что вода может быть ласковой, но она же может стать бездонной пропасть. — Вода, — с неким презрением выдохнул Эндрю, будто вода – самый сильный и опасный его враг, который с лёгкостью одержал над ним победу. Нил осматривается по сторонам, лихорадочно ища подсказку, но вокруг – лишь зеркальная гладь воды, в которой отражается его обеспокоенное лицо. В воздухе висит тишина, напряжённая и вязкая, словно густой туман, окутывающий его мысли. Сердце бьётся где-то в горле, рвётся наружу, требуя ответа, но в голове только одна догадка, вспыхнувшая внезапным озарением. Он должен проверить это. Эндрю удивлённо вздёргивает брови, наблюдая, как Нил вдруг бросается вперёд и с головой уходит под воду, словно та манит его в свою глубину. Тёмные волны поглощают его, а Эндрю остаётся стоять на берегу, напряжённый, как натянутая тетива лука. Что за чёрт? Холодная вода смыкается вокруг, окутывает тело ледяными щупальцами, проникает в лёгкие, но Нил не обращает на это внимания. Всё его существо сосредоточено на одном – на том, что должно быть впереди. Гребки становятся мощными, стремительными, словно водная стихия — его родная. Он пронзает толщу воды, не обращая внимания на проплывающих мимо рыб, на причудливые водоросли, извивающиеся, будто танцуют в такт подводному течению. Всё это – лишь фон, декорация к его цели. Когда его руки касаются каменистого дна на противоположном берегу, сердце вырывается из груди ликующим гулом. Он справился! Он нашёл путь! Ему хочется закричать от радости, но прежде чем он успевает это сделать, осознание накрывает его, как леденящий душ. Эндрю. Блядство. Эндрю не сможет дышать под водой столько же, сколько он. Мозг, ещё секунду назад ликующий победу, теперь лихорадочно прокручивает возможные варианты. Он не оставит Эндрю. Никогда. Он бы скорее позволил собственной душе раствориться в этой воде, чем допустил бы его гибель. И тогда одна мысль вспыхивает в голове, будто зарождающаяся звезда. — Надеюсь, ты умеешь плавать, — говорит он, приподнимая уголки губ в кривой, почти лихорадочной улыбке. Нил видит, как в глазах Эндрю мелькает удивление. Тот не привык, что Нил что-то делает, не объяснив. Не привык полагаться на догадки. Но когда Нил ныряет в воду, ведомый инстинктом, Эндрю остаётся только последовать за ним. Минута тянется бесконечно. Нил чувствует, как холодные пальцы сомнений сжимают его разум. Что, если он не прыгнет? Что, если он выберет остаться там, на берегу, где воздух всё ещё сладок? Но в следующий миг его охватывает облегчение — водная гладь разрезается, и в глубину погружается Эндрю. — Скажи, если будет не хватать воздуха, — голос Нила звучит приглушённо, но уверенно. Он любит эту свою способность: дышать под водой так же легко, как на поверхности. Это делает его свободным, словно сама стихия. Но раньше он никогда не создавал воздушный пузырь для кого-то ещё. Что, если не получится? Что, если он ошибётся? Но взгляд Эндрю, цепкий, доверяющий, гасит его сомнения. Они погружаются глубже. Вода здесь необычно светлая, лучи света пронзают её, словно стрелы богов, подсвечивая кораллы всевозможными оттенками. Нил подводит Эндрю ближе, указывая на переливающиеся разноцветные растения, на пышные водоросли, танцующие в ритме течения. Но он замечает, как тот внезапно напрягается, как его губы слегка приоткрываются в попытке вдохнуть. Чёрт. Нил действует инстинктивно — тянется к нему, ловит его лицо ладонями, и их губы соприкасаются в тёплом касании. Это не поцелуй. Это кислород. Это жизнь. Эндрю захватывает воздух, его грудь сотрясает тяжёлый вдох, и когда он открывает глаза, в его взгляде мелькает что-то странное — смесь удивления и благодарности. Нил не даёт себе времени обдумывать это. Вместо этого он срывается в тихий шёпот заклинаний. Слова, знакомые и в то же время незнакомые, срываются с его уст, словно древняя мелодия, и вокруг Эндрю начинает формироваться оболочка – прозрачная, но крепкая, как стекло, внутри которой нет воды. Только воздух. Только дыхание. — Не знал, что ты и так умеешь, — говорит Эндрю, наконец имея возможность нормально дышать. — Я тоже, — усмехается Нил, но в его голосе звучит облегчение. Он хочет потратить немного времени, показать ему этот скрытый мир, спрятанный от глаз тех, кто живёт только на поверхности. Вода здесь не просто вода – это целая вселенная — А вот там, — он кивает в сторону, где из темноты выплывает огромное тёмное пятно, — акула. Воздух в груди Эндрю застывает. Нил замечает, как его осознание доходит до него, как его тело напрягается, как глаза чуть расширяются. Времени на раздумья нет. Он хватается за оболочку и, помогая себе ногами, устремляется вперёд. Вода расступается перед ними, но хищник всё ещё за их спинами. Берег. Он уже близко! Они мчатся, пока течение не выбрасывает их наверх, будто сама стихия желает спасти их. Они падают на песок, жадно хватая воздух. — Чёрт возьми, — смеётся Нил, но в этом смехе больше истерики, чем радости. — Не думал, что здесь будут акулы. Эндрю наблюдает за ним, и ему становится не по себе. Он никогда не видел Нила таким. — Идём дальше, — подаёт он голос, замечая, что смех закончился. Нил с трудом поднимается, а Эндрю в то время уже вырвался вперёд. Перед ними открывается вид на большую местность, довольно похожая на пустыню. Но откуда под землёй взяться песку? Нил хмурится, анализируя местность и прикидывая варианты, что здесь может случиться. Осталась последняя стихия – воздух. Он толком не успевает предложить свои догадки Эндрю, когда неожиданно появляется буря и сильный ветер, подхватывает их в небо. Тяжёлая песчаная буря взвивается в воздух, ревёт, словно голодный зверь, а небо мгновенно темнеет, будто само солнце отказывается смотреть на их испытание. Ветер хлещет Нила по лицу, песчинки больно царапают кожу, забиваются в волосы, в рот, в глаза. Мир превращается в хаос из вихря, пыли и песка. Он слышит Эндрю – короткий вскрик, а затем его силуэт исчезает за стеной бушующей стихии. Нил зовёт его, но голос тонет в гуле урагана. Паника захватывает его грудь ледяными пальцами. Где он? Жив ли? Что, если ветер унёс его слишком далеко? И вдруг – вспышка. Яркий, серебристый свет пронзает завесу песка. Это он. Эндрю использует свою силу. Нил ощущает, как воздух вокруг колеблется, словно оживая, как неведомая энергия прорывается сквозь бурю, но их вдруг отбрасывает в разные стороны. Глухой удар. Тьма. Возникает стена, перекрывающая все возможные пути друг к другу. Нил кряхтит от полученного удара по спине и тяжело вздыхает, когда приходит осознание, что их снова разлучили. Он оглядывается по сторонам, замечая две двери. — Поздравляю, вы прошли второй испытания. Голос феи, звонкий и радостный, разрывает тишину, точно осколок стекла. Нил вздрагивает, но на этот раз не от страха, а от раздражения. Он перестаёт её бояться. Он мечтает придушить её собственными руками. Фея сияет, как утренняя заря, не замечая тяжести в его взгляде. — Осталось последнее испытание, Самое сложное: Испытания выбора. Она скользит в воздухе, словно призрачное эхо, и её голос звучит одновременно чарующе и зловеще. — Перед тобой две двери, где показывают разные события, к которым ты можешь вернуться. Если ты со своим возлюбленным выберешь одну и ту же правильную дверь, то вы будете вместе. Если нет, увы, вы больше никогда не встретитесь. Она исчезает, исчезает, оставляя после себя только рябь в воздухе и холодные мурашки на коже. Нил застывает. Его сердце бьётся глухо, болезненно. Выборы — худшее, с чем он может столкнуться. Они давят на него, душат, не оставляют права на ошибку. Он медленно идёт к первой двери, словно тянет за собой груз, тяжёлый, как вся его жизнь. Ручка поддаётся, и перед ним раскрывается картина прошлого. Золотистый свет заливает просторный зал, наполненный смехом. Родители живы. Они улыбаются ему, протягивают руки. Их глаза наполнены любовью и нежностью, которой ему так не хватало все эти годы. Он видит себя — юного, счастливого, без забот. Видит, как они ходят в походы, бегают под дождём, как громко смеются на праздниках, где огоньки фонарей раскачиваются в такт музыке. В этом мире он никогда не терял их. В этом мире он всё ещё тот мальчишка, что не знает боли одиночества. Но он не видит Эндрю. Эндрю не существует в этом мире. Что-то внутри сжимается, как хрупкий лёд под тяжестью шагов. Нил отступает назад и захлопывает дверь Нил переходит к другой и открывает её. Ветер пахнет солью и свободой. Золотой песок мягко ложится под ноги, а где-то вдалеке шумит прибой. Перед ним домик — небольшой, скромный, но тёплый. В окне пляшут солнечные зайчики, тени двигаются плавно, как дыхание моря. Эндрю лежит на подстилке, его светлые волосы разбросаны по коленям Нила. Он читает книгу, его лицо спокойно, губы чуть приоткрыты, ресницы дрожат, когда он пробегает глазами по строкам. Никого больше нет. Ни шумных эльфийских посиделок, ни весёлых гуляний. Они здесь одни. Изгнанные? Возможно. Но счастливы ли? Да. Нил видит это в его глазах, в лёгкой улыбке, в том, как его пальцы лениво перебирают страницы, а небо над ними горит всеми оттенками заката. Он закрывает глаза. Разум тянет его обратно, к семье, к прошлому, которое он потерял. Но сердце ведёт его к Эндрю. Он не хочет жить без него. Фея появляется вновь, точно солнечный зайчик, выскользнувший из-за облака. — Ваш партнёр сделал выбор. — Какой? — Я не могу этого сказать. Блядство. Что если Эндрю выбрал не с ним, а с другими? Такие вопросы появлялись часто во время испытаний. Нужен ли Эндрю такой Нил? Он не может дать ответ на вопрос. Не знает, что на самом деле испытывал Эндрю всё это время. Он не тот человек, который будет говорить о своих чувствах направо и налево. Нил хочет доверять ему, хочет верить, что он выбрал его, что все испытания, пройденные ими, были не зря. Он чувствует, как разум ведёт его к двери, где семья, а сердце ведёт туда, где Эндрю. И он следует зову своего сердца. Возможно, надо было послушать голову, но Нил не хочет отказываться от любви ради семьи. Он помнил, что предсмертное желание его матери было то, чтобы он наконец нашёл себе того, кто сможет заставить почувствовать себя любимым и показать каково это – любить. Нил выбирает Эндрю. Он всегда будет его выбирать, даже если ему будут угрожать смертью. Эндрю – причина его жизни. Его кислород, заставляющий не сдаваться и двигаться дальше. Нил поскорее открывает дверь, желая увидеть Эндрю, но замирает, когда не обнаруживает его там. Он выходит из этих испытаний, заставившие много раз усомниться в своих чувствах друг к другу. Перед ним стоял домик, он его уже видел в той двери, куда он вошёл. Означает ли это, что он сделал правильный выбор, раз оказался тут? — Поздравляю, — снова слышится этот надоедливый голос феи. — Вы прошли все испытания. Духи благословят вас и вашу любовь. Нил больше ничего не слышал. Он судорожно оглядывался по сторонам, в поисках знакомой черты лица, и наконец замечает. Эндрю сидит на подстилке, читая книгу. Ему кажется, что это не он, кажется, что это иллюзия его воображения. Медленными шагами Нил направляется к нему. — Эндрю? — шепчет он, и не узнаёт свой же голос. Тот сразу же оборачивается на своё имя и подскакивает, крепко обнимая Нила. Воздух перестаёт поступать в лёгкие, да и к чёрту, сейчас не это главное. — Я думал, ты выбрал другую дверь, — его голос слегка подрагивает от переизбытка эмоций. — Плохо меня знаешь. Нил смеётся. Это был не тот смех, который случился на водном испытании, совсем другой. Радостный. Он вызывает ощущение комфорта, спокойствия и того, что он наконец то дома, рядом с Эндрю. Они садятся на подстилку, смотря на звёздное небо, в ожидании когда запустят фейерверки. Голова Эндрю ложится на колени Нила, а рука того легонько поглаживает волосы, как и было за этой дверью. Нил смотрит на Эндрю своими голубыми глазами, в который так и хочется утонуть. Их губы приближаются друг к другу и соприкасаются, когда раздаётся первый звук фейерверка. Нил окончательно теряет грань между реальностью и его фантазией, но он точно уверен, что ощущает именно губы Эндрю на своих. Обычно, в их поцелуях присутствует сильная страсть и настойчивость, но в этот раз всё по другому. — С весенним равноденствием, — шепчет Нил в перерывах между поцелуями. — И тебя тоже. Они не будут думать о том, как жить дальше, что будут думать о них другие эльфы. Сейчас есть только они и желанные губы друг друга.