Поминки Мастера (Репетиция)

Город проснулся. Московские дороги вмиг заполонились транспортом, от простых автомобилей до общественных трамваев, и не только! В городе уже вовсю кипела жизнь, но, возможно, она была не такой уж бурлящей, как первые часы утра в одной из квартир, по улице Садовая 302-бис, квартире номер 50! Гомон в этой квартире был гораздо громче, нежели на улицах большого города. Топот множества ног превышал весь шум бибикающих автомобилей, вместе взятых! Вдобавок, жильцы этой квартиры ещё любили очень громко говорить… Так сказать, они «культурно» общались на повышенных тонах. Звуки брынькающего пианино в обед, громкие разговоры на балконе и рядом не стояли со всей городской шумихой. — Маргарита! Ты мой пиджак не видела?! — как можно громче закричал Мастер, роясь в шкафу их спальни. Едва не срывая свой голос, он звал супругу из дальней части многокомнатной квартиры. — МАРГАРИТА!!! Радость моя, отзови-и-ись! — Ну что там?! — послышался недовольный голос из длинного коридора. — Пиджак мой не видела?! — вновь переспросил Мастер, абсолютно не меняя своего повышенного тона. — Какой пиджак?! — так же громко вопросила супруга и лишь затем вошла в спальню. — Ну чёрный такой! У него ещё на правом рукаве такая заплатка красная была в мелкий белый горошек! Ну… Там ещё часть ниток красных торчало, в катышках такой весь! — мерзко жестикулируя, начал писатель, продолжая искать свой пиджак. — Так я его выкинула. — абсолютно спокойно призналась Маргарита, облокотившись о дверной проём. — Ч-что?! Что ты сделала?! — возмущённо переспросил мужчина, сердито зыркая на супругу-ведьму. — Выкинула?! Однако женщина будто бы и не обращала внимания на его гнев, сохраняя спокойное лицо. И, кажется, даже не только потому, что давно привыкла к его вспышкам злости. — Да чего ты так нервничаешь? — спросила она, заглядывая в его лицо, что приобрело уже обиженные или даже расстроенные нотки, — другой костюм у тебя будет. Я купила тебе новый, модный пиджак — куда более презентабельный, чем это старьё! Блондин всплеснул руками, мол, ну что ты наделала, и раздосадованно вздохнул, точно школьник, которого заставляют делать уроки. — А я хотел идти в МАССОЛИТ в старом! — сообщил он эмоционально, отчаянно сжав руки в кулаках. — Мастер, не позорься, я тебя умоляю! Ну ты выглядел в нём, как оборванец, понимаешь? — уже спокойно попыталась объяснить ему Маргарита, кладя свою руку ему на плечо. — Любимый, ну чем тебе новый пиджак не нравится? Это шьёт Коко Шанель, Париж, Франция… Я за него знаешь какие деньги отдала?! А всё почему? Потому что я люблю тебя! И хочу, чтобы ты выглядел опрятно. Ты же королевская особа… — Вот пусть твоя Коко Шанель его и носит! — обиженно откликнулся Мастер, скрещивая руки на груди. — И ума же у тебя хватило, Марго, купить пиджак телесного цвета! Я не люблю телесные тона, и ты это прекрасно знаешь!.. — Но в старом пиджаке ты тоже не пойдёшь! — строго заявила супруга, ставя руки в боки. Манёвренно развернувшись на своих каблуках, ведьма весьма изящно покинула спальню. Писатель был зол, однако делать было нечего… Жена опять всё решила за него, даже не посоветовавшись с ним лично. А ведь она знала, что телесные цвета ему не идут, да и не любил он такие оттенки. Вдруг в воздухе внезапно замерцали яркие огоньки, а через секунду на красном пуфике величаво восседал кот Бегемот! Рядом с ним, малость потеснившись, сидела служанка мессира — Гелла. — Что за шум, а драки нет? — спокойно вопросил кот, спрыгивая с пуфика и бежа к своему принцу. — Что уже случилось? — Да так… Неважно. — отмахнулся Мастер, даже не смотря в сторону прислуги. — А вы где были?! — голос принца внезапно стал грубее и требовательней, а его тонкие, бледные губы рефлекторно поджались. — Да в гастроном летали! — бойко ответила вампирша, тряся пакетами с покупками. — С утра на ногах! А ведь мне ещё вам завтрак готовить!.. Ох… — Да полно тебе, Гелла, я наверное завтракать не буду. — заявил Мастер, вновь отмахнувшись рукой. — А что такое? — немного обеспокоенно поинтересовалась рыжая, слегка наклоняя голову вправо и приподнимая свою бровь. — Да настроение пропало нахуй! — выкрикнул злобно творец, с ненавистью погрозив кулаком куда-то в пустоту, — точнее… Аппетит пропал! Гелла смотрела на мужчину заинтересованно и встревоженно, не понимая, что у него случилось на этот раз. А вот Бегемот, будто бы и не парясь особо, сохранял максимально спокойный вид. — Ну и не ешь, раз не хочешь! Нам больше достанется, — довольно заметил он, скрещивая лапы на груди. — кстати, а зачем тебе в МАССОЛИТ? — Да надо подписать кое-какие документы! Я же теперь член общества писателей литературного московского округа! — гордо заявил Мастер, пихая свои руки в карманы халата. — Прямо скажем, я ещё Ваньку Бездомному помочь должен… Понаписывал кучу стихов, так надо помочь донести до МАССОЛИТа, один он явно не справится. — В любом случае, ты отличный товарищ, Мастер! — хвалебно заявила Гелла, улетая на кухню. — Да я даже не сомневаюсь! — засмеялся Мастер, но на его лице вновь образовалось грустное выражение. — А тебе чего надо, Бегемот?.. — Мне? — переспросил тот, как эхо, показывая на себя обеими лапами, — мне ничего не надо. Только вот узнать хотел, у тебя пропал аппетит только на завтрак, или на обед с ужином тоже?! Сперва мужчина лишь недоумевал с такого вопроса, не понимая, почему у него это спросили, но тут же все понял — Бегемот хочет узнать, насколько больше ему достанется. — Ну ты обжора ебучий, Бегемот! — рявкнул творец, отвешивая коту неплохой такой подзатыльник, на что тот захохотал и молча выбежал из комнаты. Мастер остался временно один. Его лицо оставалось злым и нервным, но уже спустя минуту или около того стало лишь раздражённым и усталым. Он не хотел надевать этот дурацкий «модный» пиджак телесного цвета, но понимал, что выбора у него нет. Решив, что ему стоит успокоиться, пока он не разнёс в очередной раз весь дом, Мастер тоже отправился на кухню — есть он не хотел, но хотя бы выпить воды стоило. Гелла уже вовсю возилась на кухне, было слышно, как она манёвренно нарезает морковку на досочке, а на плите уже вовсю шкварчат котлеты. — Интересно знать, где вся остальная квартирная шайка… — прошипел Мастер, хищно озираясь по сторонам. — Отец понятно, опять свои непутёвые газеты читает, а где мои дядюшки? Азазелло и Коровьев. — Мне-то откуда знать, я с утра, как белка в колесе! — отмахнулась Гелла, даже не взглянув на молодого принца. — Не расстраивайся из-за того пиджака, тебе телесный и бежевый наоборот, очень даже подходят! И я сейчас говорю это без какого-либо сарказма. — Да верю, верю. — Мастер, ты точно кушать не будешь? — осторожно переспросила служанка, на мгновение повернувшись к нему. — Да я же сказал, что не хочу! — грубо возразил блондин, корча сердитую гримасу. — Мне в МАССОЛИТ надо, дело есть. Иван ещё на Патриарших ждёт… — Зонтик бери, по радио дождь передают! — послышался голос Маргариты из соседней комнаты, она явно беспокоилась за любимого. — Спасибо, Марго, но думаю, что я успею явиться домой. Прежде, чем дождь начнётся. — поспешил успокоить супругу Мастер, абсолютно не страшась новости о дожде. Хотя, чего скрывать, он был очень рад такой заботе о нем. — Все равно возьми на всякий случай, — стояла на своём женщина, на мгновение выглядывая на кухню, — лучше подстраховаться! — Да все будет нормально! — отмахнулся мужчина, не грубо, но слегка раздражённо, не понимая такого волнения, — стану я ещё с зонтиком бегать, как дурак… Не беспокойся, Марго, я же не сильно задержусь — одна нога там, а другая здесь! Мастер так нервничал (пусть и не настолько, как парой минут ранее), что не думал ни о каком дурацком дожде. А даже если и думал, то в самую последнюю очередь. Тут только он вспомнил, зачем пришёл на кухню — попить воды. Заприметив стоящую на столе бутылку, он немедленно схватил ее, открыл и начал алчно пить. Вампирша спокойно готовила, крутясь у плиты и что-то беззаботно напевая, давно перестав обращать внимания на вспыльчивого принца Преисподней. Все так же не оборачиваясь, она переместила руку к столу, будто намереваясь там что-то нащупать. Но спустя пару секунд все же обернулась, с недоумением на лице. — А где уксус? — спросила девушка, смотря сначала на стол, где не стояло нужной ей бутылки, а потом и на Мастера, что продолжал пить. Услышав слово «уксус», мужчина аж поперхнулся! Вытаращив глаза, он выбросил бутылку в сторону, словно это была бомба, и торопливо все выплюнул прямо на пол. — Тьфу! Ну и дрянь… Фе… — скривился он, чувствуя на своём языке неприятный привкус горечи. — Какая гадость! Фу! Гелла, это твоя вина, я чуть не выпил уксуса. — Ты пол-бутылки этой дряни осушил! — возразила служанка. — Хорошо, что вовремя выплюнул… — прошипел Бегемот. — Ой! Да ну вас! — психанул писатель, уходя в коридор. Накинув на себя старое прохудившееся пальто чёрного цвета, Мастер покинул шумную квартиру. Пока он бежал по ступеням вниз, на нём вместо привычного полосатого халата болталось старое осеннее пальто. В некоторых местах оно даже сильно протёрлось, были видны дыры и не только. Но творца это никак не волновало. — Дурацкий уксус… Да и Гелла тоже хороша, блин! — рявкнул он неприязненно, все так же чувствуя противный вкус, крепко въевшийся в его язык, — надо же было именно там эту бутылку поставить, перед самым моим носом! — он ещё раз сплюнул куда-то в сторону, пытаясь избавиться от вкуса уксуса. Совсем скоро мужчина спустился на первый этаж, весь запыхавшийся, ведь бежал очень быстро, торопливо открыл дверь и с удовольствием втянул свежий воздух. Его длинные светлые волосы слегка заколошились под порывом лёгкого ветерка, и он, не теряя времени, кинулся на Патриаршие пруды. — Ебучий уксус, не могу! — опять рявкнул творец, вытирая рот тыльной стороной ладони, злобно хмурясь себе под нос. Теперь этот случай не желал давать ему покоя, даже несмотря на то, что думал он по большей части о другом — видимо, всему виной его и без того нервное состояние, — фу… Нет уж, мне хватило того случая, когда я пол-бутылки доместоса хватанул! Изрядно поморщившись, Мастер надвинул свою тюбетейку себе на лоб, после чего прибавил шагу. Писатель шел очень быстрым и уверенным шагом, а подол его пальто развивался от сильного ветра: — Ой, чё так холодно?! Весна же на дворе! — шипел он, идя против сильного ветра. — Погода в Москве изрядно трепит нервы, хорошо, что пока дождь не начался. Заболеть сейчас можно на раз два, но думаю, что я успею вернуться домой, прежде чем хлынет сильный ливень. Он был уверен, но успеет сделать свои дела за долго до того, как погода испоганится полностью. Хотя, если честно, будь его воля — он с удовольствием остался бы дома, попил горячего чая, а не выходил в такую погоду на улицу! Но что поделать — работа… И вот — совсем скоро на горизонте показались Патриаршие. Мастер наконец улыбнулся, радуясь, что дошёл до них спокойно, и не произошло с ним никакой очередной неприятности. То пиджак, то уксус, то холодная, противная погода! Едва ли не с самого утра день не особо задался… — Осталось найти Ваню… — пробормотал мужчина себе под нос, поправляя своё пальто, останавливаясь на мгновение, и внимательно огляделся по сторонам. Долго поэта искать не пришлось, он сидел на лавочке под липами. Мастер поправил свою тюбетейку и устремился к своему лучшему другу, неуклюже шатаясь из стороны в сторону. Иван сидел на пустой лавочке, окружённый стопками бумаг. Все они были крепко-накрепко перевязаны тонкой, но прочной капроновой нитью. Погода была явно не солнечная, и людей на Патриарших почти не было. — Здравствуй, Иван, как твоё ничего? — поздоровался Мастер, тем самым обратив на себя внимание Бездомного. — Ну что, коллега, в МАССОЛИТ? — Да стоило бы… — холодно ответил Иван, будучи явно в не самом приподнятом настроении. — Чего хмурый такой? Поди случилось что? — Мастер был явно обеспокоен состоянием своего друга, поэтому не стал в очередной раз вытворять какую-то фигню. — Кошка родила? — У меня нет кошки, Мастер! — огрызнулся Иван, хмуря брови. — Я еле это всё дотащил! Может поможешь?! — А, так ты из-за этого такой… — мужчину почему-то повеселило такое, и он даже весело усмехнулся, — да помогу я тебе, помогу, не волнуйся. Бездомный взял часть стопок, столько, сколько мог поднять, а Мастер взял все остальные. Он держал их на руках очень аккуратно, понимая, что, учитывая его сегодняшнее везение, может произойти что угодно — вдруг он споткнется и выронит их всех нафиг… Ну или ещё что-то, он бы не удивился. — Хорошо хоть, что недалеко до этого вашего МАССОЛИТа… — уже не так зло, но все ещё немного раздражённо проворчал поэт, посматривая куда-то в даль. — А почему же ты их в какую-нибудь сумку не положил? — поинтересовался блондин с лёгкой ухмылкой, когда оба друга уже двинулись в нужную сторону. — Что я тебе, торгаш вокзальный, что ли?! Своё добро по клетчатым сумкам класть. — возмутился Иван Бездомный, стараясь смотреть под ноги. — Я поэт, в конце концов! Мастер пожал плечами, стараясь не злить своего друга. Было видно, что Иван не был в настроении на душевный разговор… До МАССОЛИТа было рукой подать, главное успеть выполнить свои планы до того, как начнётся дождь. Если на Патриарших прудах людей не было вообще, то в МАССОЛИТе вовсю кипела жизнь. Этажи московского книжного издательства были наполнены шумом и галдежом. Писатели, поэты и критики носились по этажам МАССОЛИТа с такой скоростью, что иногда роняли стопки бумаг на пол. В кабинете Берлиоза тоже было шумно, несколько молодых писателей явились к нему со своими произведениями, и это было мозговыносящим триумфом для бедного Михаила Александровича: — Товарищ Лесниченко, ваш роман о блудной женщине, конечно, выдался очень поучительным, но прошу вас, перепишите второй том своего произведения! — чуть ли не на повышенных тонах молил Берлиоз, отдавая мужчине его романы. — Первый том мы опубликуем уже в следующий понедельник, но второй надо подкорректировать. У вас там много исторических несостыковок, да и темы капитализма вы почему-то нахваливаете… Вы хоть думаете, что пишите?! Вот исправите второй том, мы и его опубликуем! — Но как же?! — воскликнул мужчина беспокойного вида, в темно-изумрудном пиджаке, — его нахваливаю вовсе не я, а главная героиня! А вот насчёт исторических несостыковок спасибо… Литератор покинул кабинет Берлиоза, но заместо него пришло ещё три новых — и так оно повторялось едва ли не каждые три минуты… — Товарищи, товарищи! — раздражённо взвыл Михаил Александрович, хватаясь за голову, которая уже болела от всего этого гомона, — прекращайте говорить все разом! А лучше — зайдите уже после обеда! — Я после обеда не могу! — воскликнул блондин в красном пиджаке, возмущённо таращась на Берлиоза. — У меня своих дел навалом, я и так к вам еле попал. — А я жду этой встречи с прошлого четверга! — вмешался толстый господин с рыжими волосами, кидая на стол Берлиоза небольшую синюю книжечку со сборником своих стихов. — Да что там — вы! Я вообще полгода ждал! — вмешался пожилой мужчина с золотым пенсне, отмахнувшись рукой. — Товарищи, в порядке очереди! У меня и так голова квадратная. — заявил Берлиоз, указывая им на дверь. — Вы тоже меня поймите, спешить вам некуда, коль уж соизволили прийти в типографию, подождите. Это не сложно сделать… Так, у вас что, сборник стихов? Мужчина был ужасно недоволен всем происходящим, его раздражало то, что ему не дают продыху! То со стихами, то с новым романом, то ещё с чем-то — голова кругом пойдёт у любого… Признаться честно, он с огромным нетерпением ожидал, пока у него начнётся заслуженный перерыв и отдых — когда, как он и сказал, будет обед. Всё настолько его достало, что он уж и не мог почти думать ни о чем другом, кроме как о том, чтобы уйти в долгий отпуск! И тут… Часовая стрелка медленно сдвинулась на число 1, распространив на весь кабинет характерный звон, означая, что настал час дня! А значит — обед! — Слыхали все, товарищи?! — воскликнул не верящий своему счастью Берлиоз, указывая на часы, чтобы все на них в случае чего посмотрели, — обед! У меня обед и перерыв! Просьба всем покинуть мой кабинет. Литераторы с громкими возмущениями покинули пределы кабинета председателя Берлиоза, переругиваясь между собой. — Наконец-то я могу побыть один… — выдохнул Берлиоз с облегчением, блаженно взглянув на белоснежный потолок. — Ни отдыха, ни продыху… Как же мне надоели эти литераторы, постоянно только их и слышно. Нешумно выдохнув, Михаил Александрович с довольной улыбкой на лице закинул обе руки за голову, после чего решил ненадолго прикрыть глаза. Внезапно дверь в кабинет Берлиоза распахнулась, с громким звуком ударившись прямиком о стену кабинета. От столь неожиданного звука Берлиоз с громкими воплями пошатнулся на стуле и угодил вместе с ним на пол. — Михаил Александрович?! Мы к вам! — уверенно выдал Мастер, кидая на стол председателя стопку со стихами. — Тащи вторую, Ванька, как раз сейчас и документы подписать смогу! Коллега. — Ты пока мне ещё не коллега! — проворчал под нос Бездомный, уже еле волоча эти несчастные бумаги по полу. — И вообще, давай-ка не зазнавайся. Тоже мне, гений… — Да чего нервный такой?! — с лёгким раздражением и непониманием осведомился Мастер, почесывая свои волосы, — тебе что ни скажи сегодня — ты сразу ворчать… — Да я заколебался уже! С этими бумагами-стихами! — рявкнул юноша, не зло, а скорее обессиленно, но все равно достаточно неприязненно. — Ну сам виноват — нечего было столько стихов писать! — ответил тогда блондин, скрещивая освободившиеся руки на груди. — Ты это моему вдохновению скажи, оно же как тёща — всегда не вовремя. — проворчал Иван, лишь сейчас замечая недовольного Берлиоза, что отряхивался рядом с рабочим столом. — У меня вообще-то перерыв! — возмутился Берлиоз, окинув презрительным взглядом обоих присутствующих. — Ну уж извините, не я виноват в том, что Ивану Николаевичу сию минуту приспичило тащить стихи к вам в МАССОЛИТ! — ругнулся Мастер, со всей дури ударяя рукой по столу. Хозяин кабинета раздражённо нахмурился, но, к сожалению, устал уже спорить со всеми этими нетерпеливыми литераторами, которые совсем не думают о том, что у него тоже должно быть своё свободное время. — Ну что там у вас? — спросил он, садясь за стол, лишь усталым взглядом окидывая стопку стихов — за весь день он столько пересмотрел этого добра, что и не сосчитать. — Стихи вот принёс, — повторил Ваня, будто бы это и так не было очевидно, и его голос впервые за все это время приобрел куда более вежливые и спокойные нотки. Правда, надолго ли? — написал их за сегодняшнюю ночь! Тут немного, четверостиший восемьсот, ну может шестьсот. Думаю, до конца обеда успеете прочитать. — Ваня, ты что, сдурел?! — возмутился председатель МАССОЛИТа, вытаращив на поэта глаза, которые по своей форме напоминали пять копеек. — И так с утра голова толком не варит, а тут вы ещё со своими стихами! Вот что, Иван, прочитаю я твои стихи, но явно не сегодня… Проявите ко мне ну хотя бы немного уважения. Иван и Мастер молча переглянулись между собой, осознавая всю степень тоски в голосе бедолаги Берлиоза. Мастер осторожно снял тюбетейку со своей головы, после чего устремил свои жалобные глаза на Михаила Александровича. Тот сразу понял, что писатель имел в виду, ведь Мастер стал частью литературной общины, а значит нужно было подписать кое-какие бумаги. Тем временем тучи уже нависли над Москвой, словно черные коршуны над своей добычей. Первые дождевые капли не заставили себя долго ждать, обрушаясь на серый асфальт городских улиц и безлюдных от скверной погоды скверов и парков. Заполнив все нужные документы, Мастер наконец-то стал полноправным членом МАССОЛИТА! Но взглянув в окно, блондин ужаснулся. Дождь?! За окном уже вовсю шёл дождь! — О нет! Я не успел! — панически вскрикнул Мастер, подпрыгивая на месте. — Дождь… Дождь… Дождь… Нет! Не может быть, как так?! — писатель пулей выбежал из кабинета Михаила Александровича, даже не попрощавшись со своими теперь уже коллегами по литературному звену. — Пиздец блин! Маргарита же меня прибьет! Хоть бы в ливень не превратился, а то вообще до нитки промокну… Не обращая ни на кого внимания, мужчина сломя голову мчался по коридору, не думая ни о чем, кроме как об одном — поскорее оказаться дома! Правда, чего уж скрывать — гнева жены он боялся куда больше простуды. Опять потом выслушивать ее раздражённое «А я тебе говорила!» каждые две минуты! — Что это с ним? — в недоумении спросил Берлиоз, смотрящий в окно, на неуклюже бегущего по лужам Мастера, на его волосы, что за такой короткий промежуток времени уже успели все промокнуть. — Не знаю, но он часто так чудит, — устало, будто бы и не заинтересованно отозвался Бездомный, вытирая пот со своего виска — ему правда не привыкать к подобным чудачествам своего товарища, — наверное, боится простудиться, а зонтик как всегда не взял. Блондин неустанно несся вдоль мокрых дорог, даже и не думая о том, как он на самом деле счастлив тому, что наконец-то стал официальным московским литератором. Он по-прежнему думал лишь о том, как бы ему просто побыстрее добежать домой! Там уж он и успеет и порадоваться, и отпраздновать это… Дождь лил и лил, даже не как из ведра, а будто бы из нескольких вёдер сразу. Из небольшого, совсем лёгкого и освежающего весеннего дождика он быстро превратился в яростный ливень, едва ли не уничтожающий все на своем пути! — ТА ЁП ВАШУ МАТЬ! — выругался писатель, смотря в серое мрачное небо, — ну, пиздец мне! Марго отругает, ещё и отцу точно на меня нажалуется, а тот сразу же со своими нравоучениями полезет! Слишком долго смотря в небо, сам не зная зачем, вместо того чтобы смотреть под ноги, Мастер сам и не заметил, как вступил в одну очень скользкую и очень большую лужу. Потеряв равновесие, из-за столь быстрого бега и неожиданности, он шмякнулся посреди дороги! Пальто тут же промокло насквозь, бедный писатель, громко ругаясь себе под нос, неуклюже поднялся на ноги и, выжав промокшую насквозь тюбетейку, помчался дальше. Вскоре он уже очутился в подъезде своего дома, и, дрожа как осиновый лист, стал быстро-быстро подниматься по лестнице. Озябший Мастер протянул свою дрожащую руку к дверному звонку и сильно надавил на него: — Кто там? — послышался не очень довольный голос служанки. — Промокший писатель в пальто! Открывай давай, я весь мокрый, как Бегемот после очередных банных процедур… Мастер был так недоволен произошедшим, что он и слов не находил. Надо же ему было так оплошаться с этим! Да ещё и в лужу упал… Гелла открыла Мастеру дверь, и тот, едва не сбив ее с ног, тут же ворвался в тёплую и сухую прихожую. С его старого худого пальто аж капала грязная ледяная вода, прямо на некогда чистый пол! — Наконец-то! Дом, милый дом! — воскликнул он нервно, поскорее срывая с себя одежду — тюбетейку, превратившуюся в мокрую тряпку, и не менее мокрое пальто. Ему уже было до ужаса холодно, и он, сам того не осознавая, уже не сомневался в том, что простудится. — Вот это да! — воскликнула в шоке рыжая девушка, смотря на сырого с головы до ног принца Преисподней, на котором не было ни единого сухого места. Его светло-желтые волосы приобрели некий сероватый цвет и теперь неприятно липли к лицу, — и как же тебя угораздило? Проигнорировав ее вопрос, мужчина молча и встревоженно уставился куда-то вглубь коридора, будто думая там ещё кого-то высмотреть. — Только Маргарите не говори об этом! — строго и все так же достаточно нервно обратился он к служанке. — Что-что не говорить Маргарите??? — тут же послышался ещё не злой, но уже достаточно раздраженный голос ведьмы. Из спальни вышла недовольная Маргарита, но, увидав промокшего Мастера, её взгляд сменился на весьма-таки встревоженный и взволнованный. Женщина тут же устремилась к нему, после чего стала осматривать промокшего супруга: — Мастер… Мастер, быстрей иди в ванную! Набери себе горячей воды, хоть согреешься. Ты что? Как же тебя угораздило, ох… — Да вот так… — стыдливо ответил Мастер, даже не осмелясь взглянуть на жену. — Быстрей иди в ванную, а я сейчас… Гелла! Сделай Мастеру чай с лимоном! Бегемот, тащи полотенца. А ты иди полежи немного в тёплой ванне, расслабься. — блаженно шептала Маргарита, осторожно поглаживая мокрого Мастера по плечу. — сейчас я тебе твой халат подготовлю, а тюбетейку на балконе высушу. — А… Д-да-да, конечно, сейчас, — негромко отозвался мужчина, странно на нее поглядывая. Он правда думал, что она начнёт на него орать или отчитывать его за то, что он не послушал ее. А поэтому был очень растерян после такого тёплого приёма, ведь он уже приготовился к самому худшему. Что ж, конечно же, оно и к лучшему, что она не стала его ругать. Покуда супруга не растеряла ласковый и заботливый настрой, писатель не бегом, но немного быстрым шагом направился в ванную комнату.