Поттер в другой семье

В один из летних дней, когда Бай Хуану исполнилось 11, к их китайскому поместью прилетела необычная почтовая сова с золотой печатью на конверте. Айминь с любопытством прочитал письмо и передал сыну: — Тебя пригласили в… английскую школу магии, Хуан-эр! Хогвартс, — с уважением произнёс он. В день отъезда они вместе отправились в Лондон через волшебный Портключ. Всё было новой экзотикой: каменные здания, шумную толпу на вокзале Кингс-Кросс, бархатные мантии продавцов на Диагон-аллее. Внимание привлекал светлый мальчик с длинными волосами и в традиционном сверкающем ханьфу. Бай Хуан едва говорил по-английски — на него косились, но никто его не знал. На вокзале Кингс-Кросс Айминь мягко сказал сыну: — Ты справишься, сынок. Ты гордость рода. Запомни: ты никому ничего не должен. Вскоре Бай Хуан сам прошёл сквозь преграду на платформу 9¾, ошеломлённо оглядел багровый поезд с надписью "Хогвартс-экспресс" и юркнул в вагон с чужими детскими лицами. Все шушукались — "Кто это?", "Почему такой наряд?", но никто не подошёл первым. *** Путь в Хогвартс для Бай Хуана оказался настоящим приключением — незнакомая страна, другой язык, и ни одного близкого человека поблизости. Он всю дорогу ехал в поезде с ровной спиной, аккуратно поправляя рукава своего нежно-голубого ханьфу, молча наблюдая за смеющимися одноклассниками. Один только и попытался было что-то спросить — но столкнувшись с закрытым взглядом Бай Хуана и его мягким, едва слышимым английским, смутился и ушёл. Распределение в Большом зале было ярким: — Бай Хуан, — произнесла профессор Макгонагалл, и эхо пронеслось по рядам. Роскошный шёлковый пояс, длинные чёрные волосы, лицо сдержанно открыто — весь зал словно затаил дыхание. Распределяющая шляпа очень быстро выбрала Слизерин: — В тебе мудрость, гибкость духа и магия крови змей. Добро пожаловать в Слизерин! В начале учёбы всё было чужим — даже еда казалась удивительной и слишком простой; английские каши и тосты не шли ни в какое сравнение с изящными блюдами их китайского дома. На занятиях к нему относились настороженно: никто не приглашал за общий стол, лишь обменивались взглядами. *** Однажды утром к Бай Хуану в зельеварении робко присоединилась тихая девочка, однокурсница. — Можно сесть рядом? — Конечно, — лаконично ответил он, и они молчали до самого конца пары, но ей понравилась его сдержанность и вежливость. В библиотеке, перелистывая книги по истории европейской магии, Хуан почувствовал себя героем древнего романа — вокруг всё другое, но он не собирался теряться: учился, прислушивался, запоминал, держал голову высоко. В церемонии приветствия Дамблдор коротко кивнул ему с главного стола, улыбнулся старческими глазами, но ни слов сочувствия, ни особого внимания не было — новый студент был один из сотни, и никто за пределами школы не знал его трагедии и величия рода. Только спустя пару недель в коридорах начали с ним здороваться не только за изящное ханьфу, но и за хорошие знания: — Ты умеешь варить зелий лучше нас, — однажды отметил старший слизеринец, после чего скучающий круг галдел ребячливо: — Китайцы все колдуны необыкновенные! С этого дня Бай Хуан начал получать первые приглашения участвовать в совместных кружках. Он не сблизился ни с одной группой, но и откровенной враждебности уже не было.