[outside]

Конец был близок. Непривычные для их глаз, яркие лучи пробивались сквозь пыльную завесу узкого тоннеля. Они уже не пытались ступать аккуратно, не пытались скрываться от едва-работающих, но всё ещё несущих опасность камер, а бежали изо всех сил, стремясь добраться до выхода как можно быстрее. Охрана осталась далеко позади — где-то на минус третьем уровне — запутавшись в расставленных Феликсом ловушках. Он хорошо справлялся с подручными горючими веществами и умел связывать медь и взрывчатку так, чтобы она не взорвала его самого, а сдетонировала в нужное время.    Гулкий, ритмичный звук становился всё ближе. Минхо выглянул из-за угла, на всякий случай проверяя наличие проблем, но в огромном холле было пусто. Он кивнул утвердительно и побежал вперёд.   За плечом рюкзак с самым необходимым: два ножа; сухпайок, украденный Минхо со складов; верёвка с гарпуном; и перерисованная от руки карта бывшего надземного города, который давно превратился в руины. Когда они выберутся наружу, перед ними окажется огромный неизведанный мир, наполненный не весёлыми приключениями, как в детстве — в недостроенных тоннелях бункера, а как в старых фэнтезийных фильмах, часть из которых каким-то образом сохранилась на дисках. Выжить будет трудно.    Позади раздался грохот, и земля задрожала. Феликс даже не обернулся, но закусил губу, выдавая свои чувства по этому поводу.    — Ещё немного, — Минхо схватил Феликса за руку и потянул за собой, уводя их обоих подальше от тюрьмы, в которой они были заперты почти-что с самого рождения. В детстве, Минхо ещё дышал чистым воздухом свободы, а вот Феликс родился уже под землёй, учился под ней, жил. И за всю свою жизнь не видел солнца без толстого защитного стекла.   Между свободой и ними всего ничего: крупная вентиляционная турбина, лопасти которой были по меньшей мере метров двадцать. Затем широкая пропасть и разрушенный мост, что был подорван всего через пару дней после закрытия бункера. С пропастью и мостом они могли справиться, а вот работающая турбина была их главной проблемой. И в этом была задача Минхо. Как помощник главного инженера, он давно нашёл слабое место в их тщательно оберегаемой системе.    План простой: Минхо отключает все замки и коротит электронику, а затем Феликс блокирует пути точечно взорвав туннели и задержав тем самым преследователей. Только изначальная простота оказалась сложной в исполнении. Охраны оказалось куда больше, электронные замки тяжело поддавались, а взрывчатки оказалось меньше, чем они рассчитывали.    — Они близко.    — Мы тоже.    — Нет, Минхо, они совсем близко, — напряженно произнёс Феликс, услышав ещё один взрыв за спиной.    Ритмичные порывы ветра от вращающихся лопастей отбрасывали назад длинные волосы, открывая взгляду тонкую полоску электрического ошейника. Маячок пока что был выключен, но загорится красным едва охрана окажется в пределах двухсот метров. У Феликса не будет второго шанса. У них не будет второго шанса. Их казнят: Феликса — исполнят первоначальный приговор, а Минхо казнят за то, что пытался помочь сбежать преступнику, которым назвали Феликса из-за неудачного бунта против системы.    Минхо бросил короткий взгляд на старую кнопочную панель на стене, затем сощурился, посмотрев на центральную ступицу турбины.    — Сколько у тебя осталось взрывчатки?    Феликс нахмурил брови, проследив за взглядом Минхо, и отрицательно мотнул головой.    — Этого не хватит.    Минхо зажмурился, чувствуя, что секунды утекали слишком быстро, а мысли, как испуганные мыши, с визгом разбегались в разные стороны. Руки подрагивали, ногти вдавливались в ладонь, и только когда Феликс коснулся его ладони, он заметил, как сильно стиснул кулаки.    — Минхо... — голос Феликса был тихим. Он так хорошо скрывал эмоции, когда того требовалось, но сейчас даже это ему не удавалось.   Верно. У них не было времени на переживания. На попытки продумать на все десять-двадцать-тридцать шагов наперёд. Оставалось только двигаться вперёд.   Минхо открыл глаза, сделал глубокий вдох и достал свои инструменты из поясной сумки. Перед ним была сложная панель, замкнутый контур, скрытый под давно проржавевшими пластинами. Воткнув плоскую отвёртку под одну, он с усилием оторвал её и выбросил в сторону. Под пластиной всё выглядело плохо. Очевидно, что доделывали уже в спешке. Сеть спутанных между собой проводов была похожа на неаккуратную паутину с торчащими микросхемами.    — Ты не можешь просто их перерезать? — нервно спросил Феликс.    — Могу.   Секундная пауза просила ответа. Феликс нетерпеливо уставился на сосредоточенного Минхо, ожидая что тот так и поступит.    — И тогда опустится заслонка герметизации и умрём мы, наши преследователи, и тысячи жителей бункера, — Минхо произнёс это с мертвецким спокойствием. — Обратные механизмы давно вышли из строя. Автоматизация работает только на блокировку.    Феликс сглотнул, посмотрел вверх, куда Минхо указал пальцем, и больше ничего не спрашивал. Нет, убивать невинных они не хотели. Они хотели только выбраться и выжить. Шанс выжить снаружи равнялся не больше пяти процентов, но, если они останутся внутри у них не будет даже этих процентов. Феликс приговорён и Минхо вместе с ним тоже.    — Я уменьшу скорость вращения, — произнёс Минхо, подключив небольшой переносной монитор к сети, — тогда у нас будет время перебраться.    Феликс сморщил нос, но кивнул, понимая, что от него требовалось — перенести их на другую сторону пропасти. Кривая усмешка растянулась на лице, пока Феликс собирал гарпун и скручивал саморезы. По сравнению со всем, что они пережили, турбина была лишь одной из подобных проблем.   Они выберутся. Выберутся из этой дыры.     По размеру бункер напоминал огромный подземный город. Когда-то давно, в эту область упал метеорит, проделав в земной дыре выбоину диаметром почти-что в сотню километров. Этого пространства хватило, чтобы воссоздать закрытую экосистему, в которой можно было бы выживать следующие века. Подземный город, который должен был защитить от всех возможных видов мировых угроз. Такова была утопическая идея по созданию элитного, полностью закрытого и функционального общества. Но утопия быстро превратилась в дистопию.    Система начала рушиться давно. Сначала это были мелкие локальные территориальные стычки, затем политические лидеры начали глобальную войну: торговую, войну за ресурсы, войну за статус и право обладания тем или иным участком континента. Сначала вошла в моду цензура, затем клеймо на учёных — их запирали, ограничивали их влияние на массы и попытки донести объективную истину. Когда те немногие, оставшиеся свободными, вирусологи и эпидемиологи зазвонили в тревожные колокола, стройка находилась на завершенном, но ещё не конечном этапе.    День Х не наступил неожиданно. К этому вели все предпосылки.    Недостроенный бункер начали заполнять беженцы со всех уголков, у кого был билет и у кого его не было. Минхо, вместе с родителями инженерами имел билет. Ему повезло. Родители Феликса пробрались незаконно, и получили клеймо. Рождённый в неволе, и причисленный к низшей касте, Феликс тоже его имел.    — Я почти закончил, — Минхо повернул голову к Феликсу и тут же вздрогнул.   Ещё один взрыв.    — Почти это, конечно, хорошо... Хотелось бы уже не почти, а просто готово, — Феликс испуганно пискнул. У них даже защищаться было нечем. Достать пистолет в закрытом бункере без лишних вопросов было попросту невозможно. Огнестрел под учётом, патроны кончались и больше не изготавливались. А вот гарпун можно было использовать для того, чтобы добраться до недостроенной зоны бункера.    Минхо зажал зубами изоленту и двумя пальцами ловко замкнул контакты, прерывая питание. Механизм дёрнулся, издав натужный звук. Турбина, казалось, заколебалась, потеряв привычный ритм вращения, замедляясь.   — Готово, — Минхо зафиксировал показатели на мониторе и нервно выдохнул.    Феликс посмотрел вверх, оценивая промежутки между гигантскими лопастями, всё ещё вращающимися с угрожающей скоростью.   — Слишком быстро…   — Медленнее нельзя, — отрезал Минхо. — Система тут же распознает проблему и запустит блокировку.    — Из всех видов смертей, эта — самая мерзкая, — качнул головой Ликс в сторону крутящегося винта.  Минхо дёрнул уголком губы в какой-то нервной усмешке.    — А я думал, что взрывчатка на твоей шее была в топе не любимых.  — Беру свои слова назад.    — Выберешь всё-таки взрыв?    Феликс прижал к груди гарпун, стрельнул взглядом в центральную часть гигантского винта и улыбнулся.    — Я выберу не умирать.    Минхо улыбнулся в ответ.    Если бы они хотели просто умереть, то давно бы сбросились в центральную шахту, дна которой не было видно даже с самого низкого уровня лестниц. Кладбище для тех, кто всё-таки выбрал другую судьбу, более лёгкую, и, возможно, свободную.   И Феликс, и Минхо искали другую свободу, ту, ради которой хотелось просыпаться в новый день, иметь сытый желудок и чувствовать на коже хоть что-то, помимо искусственной вентиляции.  Позади послышался ещё один взрыв, на этот раз громкий, и они оба осознали, что времени уже не осталось. Металлическая заслонка со ржавым скрипом вновь начала отъезжать в сторону.    — Сюда! Быстро! — Феликс почти-что испугано дёрнул Минхо за рукав, чтобы тот обхватил его крепче.    Топот ног совсем близко. Минхо обнял Феликса, отдавая себя на последний судьбоносный для них выстрел гарпуна.     Феликс нацелился, пытаясь высчитать нужные секунды, когда лопасти будут в наиболее удачном положении. Из-за угла появились фигуры. Не одна, и даже не две. Не меньше пяти, вместе с главным стражником.    В ту же секунду Минхо заметил, как потухший индикатор на ошейнике Феликса вновь загорелся красным, оповещая лишь об одном — они в зоне доступа.    — Феликс!    — Ёнбок!    Два совершенно разных голоса резонансом ударили по ушам. Ярость и страх от потери. Феликс, больше не медля, нажал на спусковой крючок и выстрелил.    Гарпун со свистом вонзился в арматурину на противоположной стороне. Канат натянулся, и Феликс не дал себе ни доли сомнения — перехватил Минхо и шагнул в пустоту. Их резко дёрнуло вниз, словно весь мир на мгновение рухнул, застрял между удачей и смертью, но трос выдержал. Скользя по верёвке, обдирая кожу о металл и бетон, они летели. Это длилось всего несколько ударов сердца, а затем рухнули на противоположную сторону. Феликс больно ударился плечом, Минхо вскрикнул, но тут же встал на колени и потянул его за собой — вниз, по наклонной платформе, к техническому мосту, который больше походил на груду покорёженного железа. — Феликс!   Он в ужасе обернулся. Страж стоял за турбиной с протянутой в их сторону рукой и чёрным пластиковым пультом всего с двумя кнопками. Феликс рефлекторно коснулся пальцами ошейника, оглянулся вновь на Минхо, но тот не раздумывал больше не секунды — в одно сверхчеловеческое усилие закинул Феликса на плечо и побежал вперёд, пытаясь увеличить дистанцию между ними и кнопкой конца. Феликс отсчитывал секунды до своей смерти. До казни. Они тянулись как липкий мазут, растягивались как разогретая резина, но никак не заканчивались. Феликс смотрел широко открытым взглядом на стража, который смотрел на них в ответ до тех пор, пока они не скрылись за ещё одной кучей металла, лежащего посреди моста.   Минхо продолжал бежать не оглядываясь. А над ними, за ржавыми плитами, всё ярче пробивался свет. Когда они выскочили из последнего люка, рванули вверх по наклонной шахте, Феликс почти ослеп. Его глаза не были готовы к настоящему свету — не лампам, не экрану, не технической голограмме, а дневному свету. Тёплому. Настоящему. Он крепко зажмурился, продолжая висеть на плече Минхо.  — Минхо… — тихо произнёс Феликс, но Минхо не слышал.  — Минхо, — он повторил, но реакции по-прежнему не было.  — Минхо! — Крикнул и ударил по спине ладонью. — Остановись!  Минхо остановился резко, будто слова Феликса пробили его сквозь броню страха и усталости. Он застыл, тяжело дыша, стоя посреди металлического коридора, больше похожего на гортань мёртвого зверя. Всё вокруг гудело. Где-то внизу, далеко внизу, ещё был слышен шум погони. Но здесь — тишина. Только их дыхание. И… свет. Феликс сполз с его плеча, ноги дрожали, но он всё же встал. Опираясь на стену, он медленно повернулся и посмотрел вверх. Впереди зиял выход. Тонкий разлом в бетонной арке, из которого сочился не просто свет — он сиял, как нечто невозможное. Феликс шагнул ближе, медленно, как будто подходил к привидению, боясь, что оно исчезнет. Феликс не оборачивался. Он сделал ещё шаг, и ещё. А потом вытянул руку вперёд — и почувствовал тепло. Не от провода, не от вентиляции. От солнца. — Мы смогли сбежать, — голос Минхо отдавал надеждой. — Нет, не смогли. Феликс смотрел на играющий на алебастровой коже свет.  — Мы не сбежали, — он повторил, и обернулся к Минхо. — Чан нас отпустил.  Минхо замер, нахмурился недоумённо, пытаясь понять, что имел в виду Феликс. Затем взгляд опустился на ошейник.  Снова горит зелёным. Не красным. Зеленым.   Минхо смотрел на зелёный огонёк, как на мираж. Феликс, всё ещё стоя в луче света, прикрыл глаза и повторил: — Он отпустил нас. Минхо не ответил. Не мог. Отпустил. После всего пройденного? Просто отпустил? Минхо мотнул головой неверяще, непонимающе, сделал шаг назад, просто рефлекторно, и спросил подавленным голосом:  — Почему?  Феликс криво улыбнулся в ответ.  — Я не знаю.  Как и всегда, понять, что в голове их стража было невозможно. Но это было уже не важно. Феликс улыбнулся и указал пальцем в сторону силуэта руин города, что вырисовывались на горизонте. — Я хочу туда. Впереди — не было ничего. Никаких гарантий. Никакой безопасности. Ни чертежей, ни инструкций. Только небо. Только свобода. И первый, настоящий, ослепляющий солнечный луч. — Хорошо, пойдём. Как и всегда, понять, что в голове их стража было невозможно. Но это было уже не важно. Теперь они снаружи подземного города. А впереди… они не знали, что их ждёт. Это было только начало.