Под гнетом.

Рико и Аарон вполне могли бы продолжить свою лёгкую словесную перепалку, возможно, перейдя на новую волну поддразниваний, если бы не вмешательство женского голоса, прозвучавшего из динамиков аэропорта. Он чётко и официально сообщил о завершённой посадке и о том, что самолёт готов принять оставшихся пассажиров на борт. Этот сухой, ничем не примечательный аннонс прервал их разговор, оставив в воздухе лёгкое чувство недосказанности. Аарон выдохнул, словно с лёгким разочарованием — не то чтобы он сильно стремился продолжать разговор, но внезапная необходимость возвращаться к реальности словно застала его врасплох. Подхватив свою небольшую дорожную сумку, он мельком взглянул на табло, скорее по привычке, чем из настоящей потребности, и неспешно направился в сторону выхода на посадку. Когда они уже поднимались по трапу, направляясь к входу в самолёт, к Аарону подошёл Вэл. Он шёл размеренным шагом, но в его взгляде уже читалась та характерная искорка, предвещающая что-то озорное. — Ты заметил, как смотрел Эйден? — негромко, с полуулыбкой прошептал он, слегка склонив голову вбок, будто делясь какой-то тайной. Уголки его губ приподнялись, создавая почти насмешливое выражение. Аарон обернулся к нему, явно не уловив смысла сказанного. В его взгляде читалась искренняя растерянность, как будто Вэл только что заговорил с ним на языке, которым он не владеет. Вздохнув с показной обречённостью, Вэл чуть шире улыбнулся, словно предвкушая развитие ситуации. Он склонился ещё ближе, почти касаясь губами уха Аарона, и едва слышным голосом добавил: — Он ревнует Рико. Затем Вэл выпрямился и, сложив руки за спиной, начал спокойно наблюдать за тем, как эта фраза оседает в сознании его собеседника. Аарону понадобилось несколько секунд, чтобы осмыслить услышанное. Сначала его лицо оставалось невозмутимым, но затем, когда суть послания дошла до него, черты лица вдруг вытянулись в неуклюже-комичном выражении удивления. Он машинально прикрыл рот ладонью, словно стараясь скрыть реакцию, и украдкой посмотрел в сторону Эйдена, который, как оказалось, действительно шёл слишком уж близко к Рико — ближе, чем было бы уместно для простых знакомых. Удержаться от смеха в этой ситуации Вэл не смог — он тихо захохотал, не громко, но достаточно, чтобы несколько человек обернулись в его сторону, бросив любопытные взгляды. Аарон тоже не выдержал. Его сначала просто передёрнуло от сдерживаемого смешка, а затем он хрипло засмеялся, стараясь не слишком привлекать внимание. Его глаза, однако, всё ещё украдкой следили за парочкой впереди. В какой-то момент, между наблюдением за Эйденом и Рико, полушёпотом обменёнными репликами и редкими взглядами через проход, Аарон стал клевать носом. Разговоры вокруг притихли, свет в салоне стал мягче, и гул двигателей превратился в размеренный фон, убаюкивающий, словно колыбельная. Он пытался сохранять бодрость, следить за происходящим, даже шевелил пальцами на подлокотнике — но веки тяжелели с каждой минутой. Пока Вэл бросал очередной насмешливый взгляд в сторону Эйдена, Аарон, сам того не замечая, позволил голове чуть наклониться вбок. Он, возможно, и не планировал засыпать, но всё — и мягкое кресло, и усталость, и тихий ритм самолёта — складывалось в идеальные условия для короткого, но глубокого сна. Рядом, у прохода, в том же ряду, сидела Кьюрэ — невозмутимая, грациозная, как всегда. Её поза была идеальной — спина прямая, руки сложены на коленях, взгляд спокойный. Но в какой-то момент она повернулась к Аарону, заметив, как его голова, словно потеряв опору, стала медленно клониться в сторону. Он спал, не замечая, как сам нависает над пустотой, рискуя вскоре неловко завалиться вбок. Кьюрэ молча, с лёгким смешком, локтем подтолкнула Вэла, сидевшего по другую сторону от Аарона. Это движение было мягким, почти незаметным, но вполне выразительным. Вэл обернулся к ней с вопросом во взгляде. Она едва заметно кивнула в сторону Аарона, а затем, одним лишь взглядом, указала на его склонённую голову — и на плечо Вэла. — Положи, — прошептала она одними губами, её лицо оставалось спокойным, но в глазах играло тёплое, почти заговорщическое выражение. Вэл недолго думал. Он не из тех, кто задаёт лишние вопросы, особенно когда просьба исходит от Кьюрэ, у которой, как он давно понял, свой язык жестов, тонкий и немного чарующий. Он чуть подвинулся, осторожно подставляя плечо под голову Аарона. Сделал это аккуратно, с неожиданной для него мягкостью — как будто делал это уже не в первый раз. Голова Аарона, не встретив сопротивления, легко опустилась на его плечо. Тот лишь тихо вздохнул во сне, не просыпаясь, и немного поёрзал, словно находя удобное положение. Его волосы слегка задели воротник Вэла, дыхание стало ровным и глубоким. Всё выглядело так, словно именно там — на плече Вэла — и было место для его отдыха. Кьюрэ при этом тихо улыбнулась. Её лицо на мгновение стало удивительно мягким, нежным, будто всё происходящее согрело её изнутри. Она не сказала ни слова, не выдала ни единого звука, но по её глазам было ясно: эта сцена ей по-настоящему понравилась. Может быть, даже больше, чем всё, что она успела увидеть с начала полёта. Она снова устроилась на своём месте, но теперь время от времени посматривала на Вэла и Аарона с тем особым выражением, которое возникает у человека, наблюдающего за чем-то дорогим, но пока ещё не оформившимся. И в её взгляде отражалось терпение. Спокойное, доброе терпение того, кто умеет ждать — и кто знает, что всё произойдёт в своё время. Спустя какое-то время, когда самолёт уже набрал высоту и салон наполнился тишиной, прерываемой лишь редкими шорохами страниц и лёгким постукиванием обуви по полу, Кьюрэ вновь отвела взгляд от иллюминатора и бросила взгляд на двух соседей слева. Она не ждала увидеть чего-то особенного — скорее, машинально проверяла, не проснулся ли Аарон. Но то, что предстало перед её глазами, заставило её губы медленно растянуться в улыбке. Теперь спал и Вэл. Он поначалу сидел с прямой спиной, будто не позволяя себе расслабиться, но сон всё же одержал верх. Его голова, словно подчиняясь тяжести сна и теплу, медленно опустилась вниз — и теперь покоилась прямо на голове Аарона. Лёгкий наклон, мягкое касание виском к макушке — всё выглядело так, будто они сложились друг под друга идеально, как две части одного целого. Сон сделал выражение лица Вэла непривычно спокойным. Ни тени сарказма, ни снисходительной полуулыбки. Только безмятежность. Аарон же по-прежнему спал на его плече, почти не шелохнувшись. Их дыхание совпало, став почти одинаковым по ритму и глубине. Кьюрэ смотрела на эту картину несколько секунд — в молчаливом восхищении. Её взгляд стал особенно мягким, будто она стала свидетелем чего-то редкого и трогательного. В ней взыграло то самое чувство, что возникает у людей, которые видят, как что-то правильное становится реальностью — тихо, без пафоса, просто и красиво. Не сдержавшись, она медленно достала из внутреннего кармана куртки тонкий телефон и, как опытный охотник за моментами, аккуратно навела камеру. Щёлк — и снимок был сделан. Без вспышки, без звука. Просто — чтобы сохранить. А на её лице в этот момент появилось выражение, которое выдавало всё: лёгкое прищуривание глаз, сдержанная, но искренняя улыбка и чуть поднятые брови. Она выглядела, как гордая мать, которая только что заметила, что её тихая, упрямая дочь наконец-то нашла того самого — человека, рядом с которым становится мягче, счастливее, сама того не замечая.

***

Плавное снижение началось незаметно. Сначала чуть заложило уши, затем за иллюминатором показалась земля — зелёные холмы, оливковые рощи, тонкие дорожки, извивающиеся среди каменистых склонов. Греция встречала их мягким золотистым светом, будто окутывая каждого тёплым, обволакивающим покрывалом. Лазурная гладь Эгейского моря поблёскивала вдали, а белые домики с голубыми крышами словно вырастали из самой земли — привычный пейзаж, который мгновенно навевал ощущение покоя и летнего безмятежья. Самолёт слегка тряхнуло, когда колёса коснулись взлётной полосы. Шасси издали глухой стук, за которым последовал лёгкий толчок. В салоне повеяло движением, как будто все вдруг вспомнили, что время сна закончилось. За окном проносились полосы взлётной полосы, самолёт мягко тормозил, и впереди уже виднелось здание терминала. Вэл медленно открыл глаза, на долю секунды не осознавая, где он. Его голова по-прежнему покоилась на голове Аарона, и только когда тот сонно пошевелился, Вэл отстранился, стараясь сделать это как можно незаметнее. Аарон, моргнув пару раз, медленно приподнялся, не до конца понимая, почему у него такой тёплый затылок — пока не заметил лёгкую неловкость на лице Вэла и смущённую усмешку Кьюрэ. — Мы уже?.. — пробормотал он, потирая глаза. Кьюрэ кивнула, всё ещё сдерживая довольную улыбку. — Добро пожаловать в Грецию, господа, — сказала она с мягкой иронией, отстёгивая ремень. Салон начал оживать: пассажиры вставали, потягивались, тянулись за ручной кладью. Солнце проникало внутрь сквозь иллюминаторы, и тёплый свет наполнял самолёт каким-то особым ожиданием — как будто за пределами трапа начиналась новая история. Аарон ощутил усталость всем телом ещё до того, как они окончательно покинули салон, не смотря на то, что весь полёт он проспал. Его движения были чуть замедленными, как будто вены всё ещё текли со скоростью самолётных часов. Он чувствовал, будто кто-то вытянул из него половину энергии, заменив её вязкой сонливостью. Перелёт в четырнадцать часов сказался на нём без всяких скидок — затёкшие мышцы, туман в голове, странное ощущение от долгого сидения в одном и том же положении. Даже воздух, которым он дышал всё это время, казался сухим и искусственным. Когда они, наконец, вышли по трапу и ступили на греющуюся под солнцем землю, Аарона словно окатило. Тепло было не удушающим, а ласковым — словно сама природа решила встретить его мягкими ладонями. И всё же он чуть прищурился от яркого солнца, которое после тусклого освещения салона казалось ослепительным. Ветерок, пахнущий морем, пылью и пряностями, легко прошёлся по его лицу, растрепав волосы. Он глубоко вдохнул, но вместо привычного облегчения почувствовал лишь, как пересохшее горло отзывается лёгкой болью. Ноги были будто не его — ватные, тянущиеся к земле. Аарон шагал немного рассеянно, почти на автопилоте, чувствуя, как всё тело просит горячего душа и вытянутого положения на чём-то, что не будет вибрировать и дрожать, как сиденье в самолёте. — Я как будто старел на двадцать лет за эти часы, — пробормотал он, подходя ближе к терминалу и бросив взгляд на Вэла. Тот выглядел не слишком лучше — волосы слегка взъерошены, под глазами лёгкая тень, но, конечно же, ухитрялся сохранять свою невозмутимую, почти ленивую грацию. Аарон зевнул, прикрывая рот, и посмотрел вверх, на яркое небо. Греция встречала их во всей красе — ослепительно, жарко, с шумом аэропорта и запахом перемен. И всё же, несмотря на усталость, он ощутил лёгкую дрожь внутри: смесь ожидания, лёгкого волнения и ощущения, что настоящее путешествие начнётся только теперь. Стоя около выхода из аэропорта, Аарон невольно обернулся, словно что-то заставило его взглянуть назад. В ту же секунду его взгляд остановился на Эйдене, который стоял неподвижно, как будто он был чем-то связан с самой землёй. Он держал не только свои сумки, но и сумки Рико, который, казалось, полностью полагался на его помощь. Рико опирался на него, его тело слегка наклонилось вперёд, и он выглядел так, будто засыпал прямо на ходу. Это было похоже на какую-то странную картину — Эйден, не обременённый тяжестью своего багажа, и Рико, который, похоже, просто не мог встать самостоятельно. Аарон ещё немного удивлённо задержался взглядом, как будто пытаясь понять, что именно происходит, когда неожиданно Кьюрэ, стоявшая рядом, тихо прошептала ему на ухо: — Рикочка всегда тяжело встаёт. Она усмехнулась, и её взгляд стал мягким и слегка игривым, как у человека, который понимает больше, чем готов раскрывать. После чего, слегка наклонив голову, Кьюрэ повернулась и начала неспешно идти к машине, которая только что остановилась у края дороги. Машина мягко тронулась с места, и едва дверь за ними захлопнулась, как внутри воцарилась полудрёма — снаружи светило яркое солнце, внутри — тихо играла музыка, успокаивающе растекаясь по салону. Аарон устроился у окна, позволяя себе откинуться на спинку сиденья, и почти сразу почувствовал, как его утомлённый мозг начинает рассыпаться на разрозненные мысли. Но стоило им выехать за пределы аэропорта, как его внимание привлекло то, что было за стеклом. Афины встречали их золотистым теплом и необыкновенным светом — не резким, не жгущим, а каким-то объёмным, прозрачным, словно каждый луч проходил сквозь время. Дороги, хоть и порой хаотичные, были окутаны непередаваемым очарованием: мимо проплывали дома в мягких, выцветших тонах — белые, охристые, с бирюзовыми ставнями, балконами, опутанными виноградной лозой или цветущим жасмином. Чем дальше они ехали, тем больше перед глазами разворачивалась живая открытка. Старинные кварталы сменялись современными зданиями, но в воздухе всё равно чувствовалась история. На горизонте уже можно было различить очертания холмов, покрытых зеленью, и знакомые по фотографиям силуэты колонн. Парфенон гордо возвышался вдалеке, словно напоминающий всем, что время здесь течёт иначе — медленно, с уважением к прошлому. Оливковые рощи мелькали по обочинам, запах тёплой пыли и травы просачивался сквозь вентиляцию, смешиваясь с ароматами города: свежий хлеб, специи, морской ветер. Иногда мимо проносились уютные таверны с деревянными вывесками и уличными столиками под тентами, за которыми уже сидели местные, оживлённо переговариваясь и потягивая кофе. Кьюрэ, сидевшая ближе к водителю, время от времени показывала что-то в окно, объясняя и подмечая детали: то упомянет древний театр Диониса, то — храм Зевса Олимпийского, мимо которого они проезжали. В её голосе звучала настоящая любовь к этим местам, и даже те, кто едва держался от усталости, ловили себя на том, что слушают её, как экскурсовода, и чуть ближе притягиваются к окнам. Аарон с лёгкой улыбкой наблюдал за происходящим, впитывая в себя атмосферу города. Афины были не просто красивыми — они были живыми. В них сочеталось всё: жар солнца и прохлада тени, древняя величественность и уличная суета, лёгкость отпуска и весомость истории. Это был город, где можно потеряться, чтобы найти что-то важное. И пока машина неспешно двигалась к отелю, сердце Аарона понемногу оттаивало от усталости, открываясь навстречу новой главе их странного и, пожалуй, волнующего путешествия.

***

Когда машина наконец остановилась перед отелем, все будто одновременно выдохнули — четырнадцать часов пути, смена часовых поясов, сон в полглаза и жара, наваливающаяся с греческого неба, сделали своё дело. Но усталость отступила, стоило им только поднять глаза на здание, перед которым они оказались. Отель оказался высоким, современным, но с нотками элегантной старины: светлый фасад, балконы с коваными перилами, мраморные ступени у входа и пальмы в больших глиняных вазах по обе стороны дверей. Над ними — широкие навесы от солнца и полупрозрачные шторы, развевающиеся от лёгкого ветра. Рядом на фасаде аккуратными буквами было написано название отеля — с изяществом, будто бы приглашая не просто пожить здесь, а пожить красиво. Холл встретил их прохладой. Из кондиционеров веяло долгожданным спасением, а сам интерьер будто переносил в другой мир: белый мраморный пол, колонны, отделанные золотом, мягкие кресла и запах жасмина, тонкий, еле уловимый, но невероятно приятный. За стойкой регистрации стояла девушка в небесно-голубой форме, с улыбкой, которую хотелось считать искренней, а не дежурной. Кьюрэ подошла к стойке первой, уверенно протянув документы и списки брони. Пока она вела разговор с администратором на идеальном греческим с лёгким акцентом, остальные переговаривались между собой, кто-то поправлял волосы, кто-то пытался стряхнуть с одежды дорожную пыль, кто-то зевал, не прикрывая рта. Аарон стоял рядом с Вэлом, прислонившись плечом к стене, и рассматривал хрустальную люстру, будто в ней прятались ответы на вопросы, которые он сам себе ещё не успел задать. — Всё готово, — вдруг сообщила Кьюрэ, повернувшись к ним. — Нам выдали ключ-карты. Номера на седьмом и восьмом этажах. Есть лифт, но можете подняться и по лестнице — говорят, там отличный вид из окон. Она с улыбкой раздавала карточки, как преподаватель, раздающий билеты на удачу. Аарон получил свою, глянцевую, с логотипом отеля и номером «807». Вэл оказался в соседнем — «808». Рико получил номер — «812» в то время как, Эйден — «813». Кьюрэ, как и положено, заняла номер ближе к лифту. Лифт был просторным, с зеркалами по бокам. Пока они поднимались, Рико всё ещё выглядел сонным, Эйден стоял сзади, будто заслоняя его собой от всего мира. Аарон снова подметил, как легко и незаметно тот касался плеча Рико — поддерживал, будто бы случайно. Снова этот жест. На седьмом этаже царила тишина. Двери номера открывались плавно, и внутри их ждали уют и покой: просторная комната с большой кроватью, лёгкие белые шторы, балкон с видом на город и кусочек моря вдалеке, ванная с мрамором и светильниками, создающими ощущение мягкого тепла. Аарон прошёл внутрь, бросил сумку в угол и на мгновение закрыл глаза, вдыхая воздух нового пространства. За окном кричали чайки, где-то внизу шумела улица, но здесь, в отеле, всё казалось отрезанным от спешки. Всё было спокойно. Он чувствовал, что впереди ещё много всего. Но прямо сейчас — просто отдых. Заслуженный. Тёплый. Настоящий. Номер Аарона оказался настоящим оазисом уединения и комфорта. Когда он вошёл, первое, что поразило его, — это пространство. Комната была достаточно большой, и несмотря на свой размер, она выглядела уютно и гармонично. Высокие потолки с изысканными лепными украшениями, выполненными в светлых тонах, создавали ощущение лёгкости и свободы. Пол был покрыт светлым паркетом, который в сочетании с мягким ковром под ногами придавал комнате тепло и домашнюю атмосферу. На стенах — нежные пастельные оттенки: светло-бежевые, кремовые, чуть золотистые. Всё это вместе с мягким приглушённым светом от настенных светильников создавалось приятное ощущение, как будто свет мягко обвивает комнату, создавая атмосферу уюта и покоя. По центру стояла большая кровать с высоким изголовьем, обитая мягкой тканью цвета светлого песка. Постельное бельё было идеально белым, свежим, а подушки и одеяла казались невероятно удобными. На кровати лежал лёгкий плед с изысканным узором, который идеально сочетался с остальным интерьером. Слева от кровати — просторный столик с зеркалом, выполненный в минималистическом стиле, с полками для хранения личных вещей. На столе стояли две небольшие декоративные лампы, создавая атмосферу умиротворённости. Рядом, у стены, был мягкий уголок с креслом из натуральной кожи, темного цвета. Его расположение было удачным — прямо напротив окна, с видом на море. Окно было большое, почти до пола, с прозрачными занавесками, позволяющими наслаждаться видом на город. Снаружи виднелись крыши домов, узкие улочки и вдалеке — гора, окутанная мягким утренним светом. Когда Аарон открыл окно, в номер вошел лёгкий морской бриз, принося с собой запах свежести и соли. Немного в стороне стоял небольшой письменный стол, идеальный для работы или отдыха. На столе был планшет с экранами и несколько пластиковых карт для использования в отеле. В уголке стола — набор для чая с элегантной кружкой и чашками, пахнущими свежезаваренным чаем. Угол был уютно отделён декоративной перегородкой, за которой скрывался мини-бар с напитками и закусками, аккуратно расставленными на полках. Ванная комната была в классическом стиле, с большим зеркалом и мраморной отделкой. В ней стояла просторная ванна с высокими боками, в белых тонах. На полке аккуратно лежали полотенца, а под светом нескольких ламп ванная комната наполнялась мягким и приятным светом. Здесь также был душ, отдельная душевая кабинка с прозрачной стеклянной дверью, а пол был выложен плиткой светлого цвета, что ещё больше подчеркивало ощущение простора. На стенах были декоративные элементы, которые создавали чувство уюта и расслабления. Ощущение абсолютного спокойствия, которое сразу заполнило пространство, было подчёркнуто мягким освещением и благородными оттенками отделки. На журнальном столике в уголке комнаты стояли свежие цветы в небольшой вазочке, создавая живое и яркое пятно среди пастельных тонов. Всё это вместе создавалось не просто как место для отдыха, а как пространство, где можно полностью расслабиться и забыться. Каждый элемент номера был продуман до мелочей, и Аарон не мог не заметить, как всё здесь создаёт атмосферу уединения и гармонии. Это было место, в котором хотелось оставаться надолго, наслаждаться тишиной и спокойствием, быть вдали от всего мира и погрузиться в отдых. Зайдя в номер, Аарон без всякой заботы бросил сумку в угол, не обращая внимания на её местоположение, и оставил чемодан у двери. Не чувствуя усталости от такого поступка, он сразу же завалился на кровать, ощущая мягкость матраса под собой. Вмиг закрыв глаза, он погрузился в сон, не заботясь о том, что происходит вокруг. Тем временем Кьюрэ также осматривала свой номер. Её взгляд был внимателен и спокойный, она не торопилась, словно наслаждаясь каждой деталью нового пространства. Номер Кьюрэ был воплощением элегантности и утончённого вкуса. Войдя в комнату, первое, что бросалось в глаза — это яркие акценты в интерьере, которые прекрасно сочетались с мягким и приглушённым светом. Стены были отделаны в теплых золотистых и пастельных оттенках, что создавало атмосферу уюта и спокойствия. Эти нежные тона сочетались с роскошными тканями, такими как бархатные шторы на окнах, которые почти касались пола, и ковры с тонкими узорами, укрывающие пол. В центре комнаты стояла большая, двуспальная кровать с изголовьем, обитым мягким велюром глубокого бирюзового цвета. На кровати лежали несколько декоративных подушек, каждая из которых была выполнена из дорогих тканей и украшена изысканными вышивками. Постельное белье было безупречно белым, из тончайшего хлопка, что придавало всей комнате особое ощущение свежести и чистоты. Рядом с кроватью располагался небольшой столик, покрытый мягким тканевым покрывалом, на котором стояла маленькая ваза с живыми цветами — нежными розами и лилиями, которые наполняли комнату лёгким, почти незаметным ароматом. Столик служил не только для красоты, но и для практичных нужд — рядом стоял небольшой ламповый светильник с мраморной основой, который мягко освещал комнату в вечернее время. Возле окна стояло кресло с подставкой для ног, идеальное для чтения или отдыха. Из этого уголка открывался завораживающий вид на город. Широкие окна позволяли взгляду Кьюрэ ускользнуть за пределы её номера, наблюдая за кипящей жизнью улиц Афин, где был слышен отдалённый шум, смешивающийся с лёгким ветерком, что дул с моря. На противоположной стене стоял большой туалетный столик с зеркалом в стильной раме, украшенной едва заметными серебристыми деталями. На полке рядом с зеркалом аккуратно стояли косметические средства и аксессуары — ароматные масла, зеркальце, шкатулка для украшений, создавая ощущение уюта и гармонии. Ниже находился шкаф с полками, на которых лежали аккуратно сложенные вещи, а рядом стояла небольшая вешалка для верхней одежды. В ванной комнате также царила атмосферу утончённой роскоши. Просторная ванна с высокими боками была расположена рядом с душевой кабиной, украшенной прозрачными стеклянными дверями и мраморной отделкой. Весь пол был выложен блестящей плиткой, отражающей свет, создавая ощущение лёгкости и чистоты. Над раковиной висело большое зеркало с подсветкой, а на полке рядом с ним аккуратно располагались наборы для ухода за кожей и волосы, тщательно подобранные по типу и потребностям. Каждый элемент номера был продуман до мельчайших деталей, что отражало её вкус и стремление к гармонии. Номер был тихим и уютным уголком, где Кьюрэ могла расслабиться и отдохнуть после насыщенного дня, наслаждаясь комфортом и атмосферой покоя. Кьюрэ неспешно разложила свою одежду в шкафу, аккуратно вешая каждую вещь так, чтобы ни одна не помялась. Платья, лёгкие блузы, пара курток и удобные брюки — всё было развешено по цвету и стилю, как она любила. Она даже расставила обувь у стены и сложила украшения на столик у зеркала, обустраивая пространство по-своему — так, чтобы оно ощущалось немного как дом. Закончив с организацией вещей, Кьюрэ устроилась на мягкое кресло у окна, закинув ногу на ногу, и с телефона в руках с головой ушла в переписку, фотографии, короткие видео, новости и всё то, что обычно помогает скоротать время. День клонился к вечеру, золотистое солнце медленно скользило по крышам зданий за окном, окрашивая их в тёплый медный оттенок. Время от времени она поглядывала на часы, лениво зевая, но не торопилась — в этот момент её вполне устраивал спокойный ритм. Когда солнце почти исчезло за горизонтом, и небо окрасилось в оттенки розового и лавандового, Кьюрэ взглянула на время и поняла, что скоро ужин. Зная Аарона, она почти не сомневалась — тот наверняка снова закопался в учебные материалы, проверяет электронные письма или правит какие-нибудь отчёты. Поэтому, поднявшись с кресла и поправив волосы, она с лёгкой улыбкой направилась к его номеру. Она постучала, но, не услышав ответа, осторожно открыла дверь и вошла внутрь. Свет в комнате был мягким, тёплым, тишина — почти абсолютной, лишь лёгкий шум кондиционера нарушал спокойствие. И тут её взгляд упал на кровать. На ней, распластавшись как человек, которого настигла целая буря, мирно спал Аарон. Он даже не сменил позу с того момента, как завалился на кровать после прибытия: рука безвольно свисала с края матраса, лицо было повернуто в сторону окна, дыхание — глубокое и равномерное. Его волосы чуть растрепались, а сам он выглядел настолько уставшим, что даже у Кьюрэ, привыкшей видеть Аарона в режиме "постоянной работы", дрогнуло сердце. Она на мгновение застыла на пороге, с удивлением и лёгкой улыбкой наблюдая за ним. Это был редкий момент — увидеть Аарона не в деловой или сосредоточенной позе, а таким… настоящим, живым, почти беззащитным. Но долго она нежиться в этом открытии не стала. — Ну уж нет, спящий красавец, — тихо произнесла она себе под нос, подходя ближе и аккуратно, но настойчиво, тронув его за плечо. — Просыпайся. Если сейчас не встанешь — потом будешь жалеть, что пропустил ужин. А ты ведь голодный, я уверена. Аарон тихо что-то пробормотал, не совсем осознанно, и перевернулся, прикрываясь подушкой. Кьюрэ хмыкнула, затем села на край кровати и легонько стянула подушку с его лица. — Подъём, профессор. Афины не ждут вечно. Улыбаясь, она наблюдала, как он медленно начинает приходить в себя, щурясь от полумрака, и уже предвкушала их прогулку к ресторану — с ворчанием, зевотой и неизменной попыткой Аарона привести себя в порядок за три минуты. Наконец-то сумев вытащить Аарона из теплых объятий сна и убедившись, что он действительно проснулся, а не просто сменил позу, Кьюрэ с почти материнским упорством прошлась по другим номерам, собирая всех по пути. Постепенно, с ленивыми шагами, зевками и недовольными взглядами, их небольшая, но весьма колоритная компания собралась в коридоре. Кто-то всё ещё поправлял ворот рубашки, кто-то проверял, включил ли фен в ванной, а кто-то с тоской смотрел в сторону лифта, словно надеялся, что ужин сам поднимется к ним в номер. Во главе процессии, разумеется, шла Кьюрэ — уверенная, собранная и слегка взволнованная. Было видно, что вечер в приятной атмосфере ресторана она воспринимала как возможность наконец расслабиться после долгого перелёта. За ней шагали Аарон и Рико, тихо переговариваясь о чём-то между собой, иногда усмехаясь или переглядываясь с тем типичным выражением лиц, которое говорит: "мы обсуждаем нечто, что вряд ли кто-то поймёт, кроме нас". Позади этой непринуждённой парочки шли Вэл и Эйден, и их можно было бы спутать с людьми, только что узнавшими о скором конце света. Лица у обоих были страдальческие, словно их насильно вытащили на свет Божий прямо из-под одеяла, где они хотели бы провести ближайшие десять часов. Вэл, то и дело закатывая глаза, что-то бормотал себе под нос, поглядывая на Рико и Аарона с выражением обречённого свидетеля чужой драмы. Эйден же, напротив, был сосредоточен, почти напряжён — его взгляд то и дело соскальзывал на Рико, и каждый раз, когда Рико смеялся или слегка касался Аарона рукой, уголок его губ едва заметно поддёргивался. Кьюрэ, уловив общее настроение своей маленькой процессии, лишь усмехнулась про себя, нажимая на кнопку вызова лифта. Атмосфера обещала быть... интересной.