Грехи

      — Это был мой клиент! Мой! Ты же знаешь правила — никакого переманивания! — звонко кричит Ливия.       — Неправда! — вторит ей Лючия. — Он первый меня заметил!       — Ты не в первый раз так делаешь! На прошлой неделе было тоже самое!       — Я не виновата, что молода и хороша собой!       — Что ты сказала?!..       Девушки начинают эмоционально размахивать руками и что-то кричать, подступая ближе, но за секунду до того, как они хотят вцепиться другу другу в волосы, между ними появляется Симона, отпихивая их в разные стороны.       — Дева Мария! — восклицает она, расставив руки и не давая им сократить расстоянием, но Ливия и Лючия не стремятся напасть — они с уважением относятся к владелице борделя. — Вам самим не надоело? Которую пятницу подряд! И нашли из-за кого цапаться! Из-за синьора Ломбарди!       — Прости, Симона…       — Давайте без драк, — смягчается Симона и отступает, — иначе разнимать вас придёт Джакомо.       Перспектива, чтобы их распахивал по углам правая рука Симоны, им не очень нравится, поэтому девушки кивают и обещают больше не драться.       Со вздохом Амати возвращается к себе в кабинет и опускается в кресло, прижимая пальцы к вискам. От Варии никаких новостей нет, от Марко тоже — не пытался как-то выйти на связь. Отец держится, мачеха — держит отца.       Неплохо.       Жить можно.       Симона только тянется к ручке, как дверь открывается, и в кабинет входит Джакомо.       — Симона, к тебе пришли.       — Кто?       — Занзас.       — Занзас? — переспрашивает она. Джакомо кивает.       — Поднимается по лестнице.       Когда босс Варии входит в помещение, Симона стоит возле угла стола. На ней неизменное чёрное платье (она вообще носит что-то, кроме чёрного?), оголяющее плечи, волосы забраны в высокую причёску.       — Есть какие-то новости?       — Нет. Решил посмотреть, где ты работаешь, — Занзас оглядывает её кабинет и резюмирует: — Я ожидал красные стены и плётки. Твои подопечные даже одеты прилично.       Симона мотает головой с улыбкой.       — Это вульгарно.       — Говорит та, что владеет борделем, — Занзас опускается в кресло напротив стола и, развалившись в нём, закидывает ногу на ногу, не сводя глаз с Симоны. Амати не смущается нисколько — проходит к барной стойке и достаёт оттуда граненый стакан и бутылку виски, которые ставит перед гостем.       — Я не выбирала, чем мне заниматься, — Симона открывает бутылку и наливает ему выпить. Перед тем, как отдать стакан, делает небольшой глоток сама, показывая, что алкоголь не отравлен.       Занзас на это усмехается.       — Ты же не совсем из ума выжила, чтобы от меня избавляться. Вам на семью чокнутого Марко хватает.       При упоминании брата Симона мрачнеет, но быстро берёт эмоции под контроль. Она садится напротив Занзаса, задумчиво прикусывая нижнюю губу.       — Родственников не выбирают, — произносит Амати. Занзас делает глоток виски.       — Ты понимаешь, что тебе предстоит возглавить семью после него? Твой отец уже не годится для этой роли. Остаёшься ты. Только если нет ещё какого-нибудь бастарда, только мужского пола.       — Есть только я. И я прекрасно понимаю. И понятия не имею, каково это — быть боссом целой семьи, — признаётся она. — Как бы всем жилось проще, не взыграй в Марко жажда к власти.       — Но она взыграла. И расхлёбывать тебе.       — Ты пришёл меня добить? — интересуется Симона. — Пятница и без того тяжёлый день.       Отшучивается. Не ноет. Занзасу нравится в ней это качество — Симона Амати, сколько он себя помнит, стискивала зубы и шла вперёд. Поднималась с колен и шла вперёд. Никогда не жаловалась на судьбу, принимала то, что она давала и училась с этим жить.       — Выпей, — Занзас пододвигает стакан на середину стола. — День по-прежнему останется дерьмовым, но станет чуть легче.       Симона кивает и дотягивается до стакана.       Занзас думает, что если ей хватило сил отстоять свою власть и слаженно управлять борделем, то и с управлением мафией она справится. Не хотелось приводить ей в пример ненавистного Саваду, но так оно и было — он пусть и ныл, что это не для него и нужен кто-то другой, но босс из него получился подходящий Вонголе.       И Симона Амати будет ничуть не хуже для своей семьи.