Blue Star (brighter than the rest) / Синяя звезда (ярче остальных)

Синий — приятный цвет. Мария говорила, что такие вещи, как «любимые цвета», играют ключевую роль в формировании личности. Это один из самых простых способов узнать кого-то, Шэдоу! Сначала он не понял. Какая разница, если что-то фиолетовое, а не оранжевое? Какая разница, если его иглы красные, а не жёлтые? Но чем больше времени он проводил с ней, тем больше понимал. Он должен был признать, что ему нравится синий цвет. Это был цвет любимого платья Марии и её глаз. Между мягким оттенком её одежды и сияющим цветом её глаз он был знакомым и безопасным. На Ковчеге цвета были редкостью. Джеральд, по понятным причинам, отдавал предпочтение функциональности, а не моде. Но тусклое серебро листового металла окружало его со всех сторон. Единственным цветом, который украшал его жизнь на Ковчеге, были моменты, проведённые с Марией. Она была единственной из людей, кто когда-либо носил такую одежду, в то время как большинство исследователей и сотрудников предпочитали консервативный, но практичный белый или чёрный цвета. Разум Шэдоу быстро научился ассоциировать синий цвет с комфортом. Синий был цветом той самой Земли, которую Мария так любила. Планеты, которую он обещал защищать ради неё. Глаза Марии всегда сияли, когда они вместе сидели в эркерном окне её комнаты и с тоской смотрели на большой голубой мир внизу. Шэдоу не был ценителем эстетики, но разделял её чувства. Вид Земли захватывал дух. Огромный океан контрастировал с естественной зеленью суши, а тонкие облака клубились над ними. Это было унизительное напоминание о том, что он всего лишь малая часть чего-то гораздо большего. В сознании Шэдоу синий цвет стал ассоциироваться с красотой.

***

Он ещё долго не увидит красок. Его мир станет таким же тусклым, как серебристые стены Ковчега. Погрузившись в воду и погребённый в тени на 50 лет, с обжигающим чувством утраты, горящим в груди, он видел только красный цвет, прежде чем его погрузили в стазис.

***

Это началось как простое наблюдение, когда он изучал своего противника. До второй встречи с другим ежом в Зеленом Лесу он не осознавал этого. Он был уверен, что этот вредитель не представляет угрозы. Но он ошибался. Хотя было очевидно, что его противник не проходил формальную подготовку, он без труда не отставал от Шэдоу, сражаясь с ним на равных во время их танго в листьях. Это был настоящий подвиг, который Шэдоу назвал бы впечатляющим. Конечно, он не стал бы этого говорить. Среди шквала ударов и пинков, которые на него обрушиваются, он думает об этом. Этот ёж — самый яркий синий цвет, который он когда-либо видел. В мрачную ночь на городских улицах он не очень хорошо разглядел другого, но при ярком дневном свете в джунглях лазурный оттенок его соперника стал ещё заметнее. Он сильно отличался от любимого Марией небесно-голубого оттенка, но был ярче тёмно-синего цвета земных океанов. Он смутно напомнил ему сапфиры, которые он видел в книгах Марии по геологии. Он привлекал внимание, был ярким и бросался в глаза. Вполне подходит для ежа с таким дерзким поведением. Он заметил, что глаза его противника были зелёными, только во время особенно яростного противостояния взглядов. Они были почти бирюзовыми в центре, когда солнце освещало их под нужным углом. Это был насыщенный оттенок, который мог бы посрамить весь лес, в котором они сражались. Изумрудные радужки Соника отражали пламенные алые глаза Шэдоу с такой же бешеной интенсивностью, когда их кулаки столкнулись. Синий, как вода. Зелёный, как лес. Цветной, как сама Земля. Он выругался про себя, когда рассеянные мысли вознаградили его тем, что его ударили по лицу кулаком в белой перчатке.

***

После фиаско с Блэк Думом, пытавшимся уничтожить Землю, его жизнь наконец-то смогла замедлиться на какое-то время. Из-за вторжения инопланетян, возможностей насладиться окружающей средой было мало. Наконец-то у него появилась возможность понежиться на той самой планете, которую Мария хотела, чтобы он защищал. Его первым новообретённым открытием стало то, что небо прекрасно. В книгах Джеральда лишь кратко и научно объяснялось, почему небо на Земле голубое, но никакие прочитанные материалы не могли подготовить Шэдоу к тому, насколько фантастическим оно было на самом деле. От насыщенного оттенка в верхней части до нежного оттенка на горизонте — оно поразительно напоминало платье Марии. Золотое солнце даже напомнило ему о её волосах. Она ушла. Ушла из этого мира в трагически юном возрасте, лишённая жизни, которую любила, несмотря на своё состояние. Но здесь, под лазурным куполом неба, казалось, что она никогда не уходила. Его безмятежность была нарушена отдалённым грохотом, разорвавшим тишину, за которым последовала ослепительная кобальтовая полоса, прорезавшая горизонт и приближающаяся к нему. Это могло бы встревожить кого угодно, но для него это было хорошо знакомое зрелище. Он сжал кулаки. Не из-за враждебности или жажды мести, как раньше, а из-за чувства соперничества, которое жгло сильнее, чем то и другое. Ха. Этот Фэйкер, кажется, никогда не сдаётся.

***

Мир Шэдоу теперь был полон красок. Зелёная трава, голубое небо и множество ярких персонажей, которых он встретил за время своего пребывания на Земле, наполняли все жизненные пути красками, которых он никогда не видел на Ковчеге. Но из всех внезапных перемен в жизни с момента пробуждения одна вещь оставалась неизменной. Этот надоедливый синий грызун каким-то образом пробрался в жизнь Шэдоу. Случайные стычки стали обычным делом. Драки превратились в спарринги. Оскорбления и враждебные выпады превратились в насмешливые реплики, которыми они обменивались, как в игре. Это стало привычным делом, и, осмелится ли он признаться, ему это нравилось. Соник втягивал его во многое. Будь то спарринги или обычные прогулки. То, что начиналось как соперничество, превратилось в то, что Шэдоу мог бы назвать дружбой. Он бы никогда никому этого не сказал. Он скорее проглотил бы Изумруд Хаоса, чем признался бы, что ему нравится проводить время с этим надоедливым ежом. Поначалу он пытался отказываться, но Соник умел убеждать людей говорить «да». Может быть, дело было в его добродушном характере. Может быть, дело в том, что ярко-синий цвет никак не выходил у него из головы. — И я посмотрел на него так, ЧТООО?! Шэдоу отвлёкся на очень эмоциональную тираду Соника. Что-то насчёт Сильвера и капустного салата? Его мысли были слишком рассеяны. Их еженедельная гонка привела их на один из многочисленных пляжей, и ни одна из сторон не желала признавать поражение. Оба ежа решили передохнуть и плюхнуться на мягкий белый песок, позволяя набегающим волнам лизать их ботинки. — Мне всё равно, что говорит Сильвер, но осквернять что-то столь священное, как чили-доги, соусом?! Кощунство! — драматично воскликнул герой. Шэдоу было всё равно. Чили-доги были слишком острыми на его вкус. Но наблюдать за тем, как Соник что-то делает, было откровенно забавно. Особенно когда он так злился. Солнце ярко сияло на фоне безоблачного лазурного неба и сверкающего моря, а Соник продолжал говорить сам с собой и время от времени спрашивал Шэдоу о чём-то для подтверждения. Даже на фоне голубого океана и неба Соник выделялся, привлекая всё внимание. Синий — это цвет яркой полосы света, остающейся за Соником. Это цвет характерных для героя острых шипов и шерсти. Это цвет ветра, который обволакивает тело Соника на скорости, близкой к скорости света. Это цвет язвительных ответов, уверенных ухмылок, весёлого смеха и слишком высокомерного поведения. Это цвет, о котором Шэдоу мог бы думать весь день. Шэдоу никогда бы не сказал Сонику, что синий — его любимый цвет. Или что он предпочитает именно кобальтово-синий…

***

Глаза Шэдоу с трудом открылись. Он увидел, что его лицо утопает в сапфирово-синем мехе. Совершенная Форма Жизни не нуждается во сне, питаясь исключительно чистой энергией хаоса и ультрасовременной биоинженерией. И всё же он здесь, дремлет в постели своего соперника, ставшего его парнем, моргая, чтобы смахнуть корочку с уголков глаз, проспав как младенец. Даже без кошмаров! «Ещё один невероятный подвиг в длинном списке достижений Ежика Соника», — подумал он, с силой вжимаясь лицом в мягкую шерсть на чужой шее. — Х-н-н, Шэдоу-у-у! — Сонный стон Соника заставил его ухо дернуться. — Прекрати, я пытаюсь уснуть! Шэдоу знал, что в этой жалобе не было ничего серьёзного. В знак протеста он крепче обхватил героя за талию, заставив молодого ежа извиваться. Когти Шэдоу неуклонно скользили по мягкой кобальтовой шерсти на боках героя. Сонные звуки, которые издавал Соник, превращались в лёгкое хихиканье с каждым вдохом, который он делал у его плеча. — Хе-хе, чувак, прекрати это! Кто бы мог подумать, что величайший герой Земли, самый быстрый из ныне живущих, ёж Соник, боится щекотки? Шэдоу с удовольствием пользовался этим знанием, когда мог. Он ничего не мог с собой поделать. Мех Соника был мягким. С тех пор, как они с Соником стали «официальной» парой, он ловил себя на том, что теребит мех или иглы Соника в минуты покоя, как раньше теребил юбку Марии, пока она читала ему книги. Комфорт. Мягкость. Безопасность. Тепло. Соник продолжал пытаться (и безуспешно) делать вид, что его не беспокоят постоянные поглаживания. Время от времени он издавал недостойное фырканье, но не предпринимал никаких реальных попыток остановить выходки гибридного ежа. Шэдоу почувствовал, как рука другого ежа запуталась в его колючках на затылке. Тупые когти царапали кожу, перемещаясь вверх и вниз, пока не оказались за левым ухом. Шэдоу довольно заурчал, когда Соник провёл большим и указательным пальцами по его основанию, позволив ему прижаться головой к ладони героя. — О-о-о? Я слышу мурлыканье от мистера Ворчуна? Руки Шэдоу замерли на месте. Как и вибрация в груди, которую он раньше не замечал. Он раздражённо застонал, чувствуя, как краснеют щёки. Он не был уверен, на кого направлено это раздражение — на него самого или на его парня. — Не-а, подожди! Не останавливайся. Это было мило! — сокрушался Соник, теперь уже обеими руками поглаживая шерсть Шэдоу. Шэдоу в ответ пошевелил ушами. Глубокий гул в груди вернулся против его воли. — Я не милый. — Милый. — Это не так. — Очень милый! — Я покажу тебе, какой я, Фэйкер… Еж Соник, прославленный и бесстрашный спаситель Земли, издал искренний, как сама Гайя, визг, когда Шэдоу без предупреждения напал на него. Из груди Соника вырвался громкий смех. Пальцы гибрида безжалостно скользили по торсу в разных направлениях. Быстрые вздымания и опускания груди героя только усиливали натиск Шэдоу, когда он положил руки на особенно чувствительное место на персиковом животе Соника. — А-а-а! Пощади! — беспомощно вскрикнул бедный герой, хихикая. Его попытки оттолкнуть Шэдоу были пресечены старшим ежом, который прижал его всем телом. Шэдоу ухмыльнулся, игнорируя мольбы своего парня. Громкое мурлыканье Шэдоу гармонично сочеталось с безудержным смехом Соника. Он уткнулся лицом в шею Соника, используя свои острые клыки, чтобы прокусить мышечный столб, и не спеша продвигался вверх к челюсти. Он облизывал языком кожу под шерстью между укусами, вызывая у своего пленника всё более пронзительные визги. В конце концов Шэдоу почувствовал, что достаточно помучил своего парня, и наконец ослабил хватку на животе Соника. Он оторвался от тела, оглядывая результаты своей работы. Весёлые вопли Соника сменились тяжёлым дыханием, а в уголках глаз собрались непролитые слёзы. Его иглы расправились за спиной, и Шэдоу не видел ничего, кроме ярко-синего цвета. Сердце гибрида замерло в груди, когда на него волнами накатила новообретённая нежность. — Ты грёбаный придурок, чувак. — Соник посмотрел на него, и в голосе не было ничего, кроме нежности, а не злобы. Он закатил глаза и покачал головой, даже не потрудившись ответить вслух. Вместо этого он наклонился вперёд и крепко поцеловал Соника в губы. Синий ёж издал удивлённый, но довольный звук. Прежнее «раздражение» Соника мгновенно испарилось, и он прижался губами ко рту Шэдоу, обвив руками его плечи. Снова послышался характерный урчащий звук, нарушивший тишину, когда оба ежа начали тереться друг о друга. Несмотря на то, что в какой-то момент он закрыл глаза, Шэдоу всё ещё видел синий цвет. Ничего, кроме прекрасного, завораживающего синего. Синий — это цвет интимных моментов, шёпота и близкого общения. Это цвет весёлого смеха, саркастических шуток и дерзких замечаний. Это цвет счастья, которое он наконец обрёл после бурного пробуждения. Со временем Шэдоу стал ассоциировать синий с любовью.