Слишком поздно

Донк помнил их первое знакомство до мельчайших деталей. Первый день в новой школе, скрипучая дверь в класс, десятки незнакомых лиц. Он сразу почувствовал себя чужим — неуклюжим, потерянным, не знающим, куда идти и куда смотреть. — О, новенький? — раздался чей-то голос. Донк повернулся. Перед ним стоял парень с растрепанными светлыми волосами и улыбкой, от которой становилось чуть теплее. — Я Саша, — он протянул руку. — Даня, — тихо ответил он, осторожно пожав ладонь. — Ну, теперь ты с нами, Данюха, — широко улыбнулся Саша. — Погнали, покажу тебе школу. И все. Вот так просто. С того дня они стали друзьями. Не просто друзьями — лучшими. Саша был везде. Он тянул Донка играть в футбол, закидывал бумажки в него на скучных уроках, вытаскивал гулять даже в самую мерзкую погоду. Рядом с ним даже самые обычные дни казались чем-то особенным. А потом, в какой-то момент, Донк понял, что смотрит на него иначе. Что сердце бьется быстрее, когда Саша бросает на него свои ленивые, чуть смеющиеся взгляды. Что он запоминает каждую чертову деталь — как тот дергает рукав, когда волнуется, как хмурит брови, когда сосредоточен. И тогда он понял. Он влюбился. — У меня есть секрет, — однажды сказал Саша. Они лежали на крыше гаража, греясь под осенним солнцем. — Какой? — спросил Донк, сжимая руки в кулаки. — Я влюбился. Даня замер. Холод волной прокатился по телу, хотя день был теплый. — В кого? — он не узнавал свой голос. Саша усмехнулся, глядя в небо. — В одну девчонку из параллельного класса. Она клевая. Донк молчал. Он чувствовал, как в груди что-то рушится. — Серьезно? — наконец выдавил он. — Ага. Думаю, попробовать позвать ее куда-нибудь. Даня заставил себя кивнуть. — Думаю, стоит попробовать. Саша перевел на него взгляд и улыбнулся. — Чего ты такой мрачный? Как будто не рад за друга. — Да нет, — Донк натянул улыбку. — Просто задумался. — Ну смотри, а то так и состаришься раньше времени, — пошутил Саша. Донк сжал кулаки сильнее, надеясь, что этот тупой ком в горле рассосется сам. После этого все изменилось. Саша все больше времени проводил с ней. Посты в соцсетях, переписки, взгляды в классе — все это стало частью его новой жизни, в которой для Донка становилось все меньше места. Но он продолжал держаться. Играл роль лучшего друга, слушал, как Саша рассказывал о ней, смеялся вместе с ним, когда тот делился смешными моментами. И каждую ночь лежал в темноте, уставившись в потолок, и думал: А что если бы я сказал? Но он знал ответ. Ничего бы не изменилось. — Дань, ты же понимаешь, что это все временно? — сказал однажды Саша, сидя на качелях в дворе. — В смысле? — Ну, ты же знаешь, — он лениво качнулся назад, — школа скоро закончится. Все разъедутся. — Ты тоже? Саша кивнул. — Я с ней переезжаю в другой город. Донк смотрел на него, не веря своим ушам. — Ты серьезно? — Ага. Знаешь, я реально счастлив. Даня сглотнул. Он мог бы сказать все. Он мог бы признаться. Мог бы рассказать, как его разрывало на части. Но он только кивнул. — Рад за тебя, — сказал он с кривой улыбкой. И знал, что лжет. Саша уехал через полгода. Первые месяцы они переписывались, созванивались, шутили, как раньше. Но потом — все реже. А потом — вообще перестали. Даня больше не заходил в его профиль. Не смотрел на их старые фотографии. Не перечитывал переписки. Но иногда, в самые тихие ночи, он ловил себя на том, что прокручивает в голове тот разговор на качелях. А что если бы я сказал? Но теперь уже неважно. Теперь было слишком поздно. Донк никак не мог смириться и решился на этот шаг, без Саши он не видел смысла существовать, тот стал смыслом его жизни, он подошёл к ящику, достал лезвие и одним движением провёл по венам оставляя глубокую рану, он повторял это снова и снова, вся его рука не стала в мясо, всё было в крови, рука начала неметь и болеть, он потерял слишком много крови и погиб. Даня перестал существовать, ведь без Саши его существование не имеет значение... Саша стоял перед холодной каменной плитой, глядя на имя, высеченное в граните. Голубев Даниил Кириллович 2005 – 2023 Дождь моросил, стекая по его лицу, но он не знал, были ли это капли воды или слезы. Он долго не приходил сюда. Долго пытался притворяться, что этого не случилось, что Донк просто пропал, что он может вернуться. Но теперь он стоял здесь, и реальность била по нему с новой силой. — Прости, — выдавил он, голос дрогнул. Могила молчала. — Я должен был заметить, да? Должен был спросить, когда ты говорил, что все нормально. Должен был понять… Он сжал кулаки, ногти впились в ладони. — Почему ты мне ничего не сказал, Дань?.. Тишина. Саша шагнул ближе, провел пальцами по мокрому камню. — Если бы ты просто… просто сказал… Он запнулся. Что бы он сделал? Он не знал. Принял бы? Отверг? Сказал бы, что все нормально? Но теперь уже было неважно. Теперь было слишком поздно. Саша опустился на колени перед могилой, слезы текли по щекам. — Прости… прости, что не был рядом… прости… Но Даня его больше не слышал.