Кошмар

Ощущение… странное… Москва будто тонул в очень глубоком озере. Все тело, словно ватное, а бороться сил нет, он просто поддался, уходя на дно. «Только не снова…» -подумал Миша, окончательно прогрузившись в сон. Вернее сказать кошмах. У кошмара Михаила Юрьевича было одно лицо: бледное, холодное, с пронзающими глазами, в которых лишь лед. Есугей. Даже спустя столько веков он все еще преследовал Мишу… Москва стоял по среди богато украшенного шатра, в нем преобладали красный и золотые цвета, Есугей полулежал на своем троне, пронзая Мишу взглядом. У Московского ком подступил к горлу, он выглядел, также как сейчас, но скрыть предательскую дрожь в руках не мог, шрамы на спине снова за ныли. -А ты изменился- орда улыбнулся, злой улыбкой- впрочем, нет. Ты все тот же мальчишка, каким и был… вот только ты забыл об этом, я напомню… Михаил сделал шаг назад, но картинки, как в кино уже по плыли пред глазами, он снова мальчик… Напуганный и еле стоящий из-за недавних ударов плетей, если бы его не держали под руки, он бы упал… К горлу подкатывают тошнота и слезы. Золотая орда, глядел на него сверкая глазами, он медленно подошел, грубо взяв мальчика за подбородок: -Ты, я думаю, урок усвоил- утверждает тот, заставляя Мишу смотреть ему в глаза. Страшно. - но… ты слишком хорош, чтобы тебя отпускать, просто так. Приведите его ко мне. Уже другая сцена. Мишу дрожащего заводят в покои к Есугею. Тот, отослав слуг, смотрит на мальчика, как на собственность, впрочем, сейчас так и есть. -Ты мой. – шепчет обладатель очень тихо – не кричи и будь хорошим мальчиком… Ослушаешься-накажу. Дальше все идет, как в замедленной съемке. Миша помнит, как его положили в горизонтально положение, помнит, как на его коже расцветали алые засосы, помнит, как беззвучно глотал слезы и боялся даже пискнуть, помнит, как больно и страшно было, помнит… хотя хочет забыть уже седьмой век. -Нет- Москва, встряхивает головой и снова оказывается в том шатре- нет, я больше не боюсь тебя. Есугей смотрит на него со злым весельем в глазах. -Считаешь? – говорит он и, как по команде откуда-то выводят мужчину. Темные волосы и серые глаза Московский узнает сразу же -Саша? – шепчет Михаил, желая сделать шаг ближе. -Занятно. Милый мальчик- Есугей подходит по-хозяйски, трогая Питер. Тот, как кукла, подается всем движениям, лишь слегка повернувшись к Московскому и одним губам, говоря: «Миша» -НЕТ! Не смей его трогать. – Миша пытается сдвинуться с места, но не может пошевелиться, только не это, он не может допустить, чтобы Саше сделали больно. -Я, пожалуй, поиграю с ним… -Нет. Нет. Нет… Москва резко сел на кровати. Сердце бешено стучала, перед глазами пелена. Давно сон не был такой… реалистичный. Пытаясь отдышаться, Миша не заметил, что разбудил Сашу. -Миш? – тихо произносит он, садясь рядом. Глядя на своего возлюбленного, растрёпанного и тяжело дышащего, Питер сразу понимает, что случилось. Обычно после кошмаров, Москва уходит в ванну, а Саша просто ждет его. Миша не любит показывать слабость, даже при Саше, но не сейчас, не в эту ночь… -Сашенька…-Миша сживает в объятьях свою любовь, очень крепко, столица не замечает, как раскаленные осколки льда, скатываются по щекам. Саша обнимает в ответ, шепча, какие-то успокаивающе слова. Так проходит минут пять. Чуть отстраняясь, Миша смотрит на свою северную зарю, сколько любви, заботы и беспокойства в этих серебряных омутах. Саша не заметным движением стирает с щек столицы, следы ночного кошмара. -Саша, я очень люблю тебя – говорит Миша очень тихо, когда Питер ложится рядом- я порву любого, кто попытается сделать тебе больно. Сгорю еще тысячу раз. -Я тоже люблю тебя- шепчет в ответ Романов, приживаясь к Мише. -но хотел бы, чтобы ты больше не сгорал. Лёгкая улыбка коснулась губ Москвы окончательно прогоняя неприятный осадок. Он еще крепче обнял Сашу, растворяясь в уже приятной дреме.