stay

      родители доену никогда не отказывали. за свои двадцать три года он каждый раз умудрялся получать все, чего хотел. будь то новенький телефон, дорогой автомобиль на день рождения, поездка в милан с друзьями или же вещь от одного из любимейших брендов. денег на него не жалели, купали в любви, ласках и деньгах. доен от этого только чаще осознавал, что ему достаточно лишь щелкнуть пальцем для осуществления своего заветного желания.       доен, учась в довольно престижной академии, не засматривался на тех, кто мог быть ниже по статусу. родители постоянно говорили, что таких стоит обходить стороной, иначе они точно принесут несчастье в дом. у доена и так достаточно большой круг знакомых, включающий только парочку по-настоящему близких людей. тэен, к примеру, каким бы громким и активным ни был, как-то смог удержаться рядом с заносчивым и сдержанным доеном, которую большую часть времени был чем-то недоволен. — хватит делать такое выражение лица, будто тебя пытают, я просто хочу тебя сфотографировать! — возмущается тэен и снова направляет камеру на лучшего друга, стоящего во внутреннем дворе академии у работающего фонтана, капли воды от которого попадают на уложенные волосы доена. — мне не нравится этот угол. я плохо получаюсь на фото, если на фоне есть желтый. по-твоему, какого цвета этот фонтан? — доен вскидывает брови и пальцем указывает за свою спину, заставляя тэена распахнуть рот от данного заявления и опустить камеру. — ты надо мной точно издеваешься. я не понимаю, как все еще могу дружить с тобой, ким доен! — ли убирает телефон в карман брюк и шарахается от резкого чиха за своей спиной. его так легко напугать. обернувшись, тэен замечает словно взявшегося ниоткуда студента со старших курсов, который ходит в одну группу в джэхеном. они, вроде как, даже часто тусят вместе. он, если тэену не изменяет память, учится здесь по гранту. — о, джонни! будь здоров. скажи, пожалуйста, что доен чудесно смотрится на фоне этого фонтана! он отказывается фотографироваться из-за такой мелочи!       джонни, как к нему обратился тэен, переводит свой взгляд на хорошо знакомого ему человека, замечая привычное недовольное выражение лица доёна. сдержав усмешку, парень снова смотрит на тэена, который ждет ответа, и кивает, безмолвно продолжая наблюдать за тем, как ли вскрикивает и бежит к доену, крича «я же говорил!» и «тебе вечно все не нравится, зануда!».       джонни не может с ним не согласиться. доену и правда мало что приносит в этой жизни удовольствие. 

***

      нельзя точно сказать, когда внезапные принципы и жизненная позиция решили уйти в небытие. но точно можно понять, что все начинается со взгляда.        всегда.       ни одна встреча не случайна, она оставляет в каждом что-то, она случается для чего-то.        так и случилось с ними. доен решил, что на четвертом курсе заняться книжным клубом — это чудесная идея не только для того, заработать баллы, но чтобы и порадовать родителей, которые в принципе никогда ничего не требовали от сына, но мягко намекали, что лучше бы ему не слетать с первой десятки рейтинговой системы. доен так и поступал, гордо держался на третьем месте.       и когда он ввязался в спор по поводу поведения главного героя и о том, что мораль произведения абсолютно глупая и непонятная ему, случилось это. доен просто взглянул на своего собеседника.       ему стоило лишь посмотреть, чтобы новая хотелка зародилась в его голове.        глупое и почти детское желание, которое он испытывал последний раз лет в пятнадцать, когда познакомился с красивой девочкой, которая вместе с родителями заявилась в его дом.        теперь, в двадцать три, доена окатило водой. не сразу, конечно же. это было похоже на кино в замедленной съемке или же на те видео, которые любит в шутку снимать тэен, когда сначала на камере действия идут в привычном темпе, а потом замедляются, позволяя как можно лучше разглядеть то, что интересует больше всего.       только это продлилось около двух секунд, после чего на приведенные доеном тезисы его оппонент открыто усмехнулся, будто показывая свое превосходство в той словесной битве и выбрасывая все суждения кима в мусорное ведро.       его зовут джонни со, и доен испытал чувство легкой влюблённости вперемешку с разочарованием и злобой за три секунды. одна — чтобы влюбиться, вторая — чтобы расстроиться, а третью он оставил для агрессии. как кто-то вообще смеет подобным образом реагировать на его мысли и мнения? тем более какой-то незнакомец.       после первой встречи в книжном клубе случилась вторая, третья, пятая. их было так много, что доен сбился со счета, посещая занятия дважды в неделю на протяжении трех месяцев. он увлеченно продолжал обсуждать прочитанное, уделяя время новым произведениям, но больше ни разу не заговорил с человеком напротив. он показательно делал обиженный вид. — ты правда на меня обиделся? — после примерно шестой встречи джонни все-таки подошел к нему после занятия, закидывая на плечо сумку. доен же не сбавил шаг, стараясь игнорировать его и сейчас, но рука, которая легла на его плечо, что-то поменяла. всего лишь прикосновение незнакомца, которое отозвалось чем-то теплым и до жути приятным, заставляя остановиться. — какое тебе дело? мои аргументы только снова рассмешат тебя, — язвительным тоном ответил доен, косо глядя на молодого человека и теперь разглядывая его на расстоянии вытянутой руки. небрежно уложенные волосы, из-за которых незнакомец ему ёжика напомнил, и совсем не дизайнерские вещи, которые доен различает даже с расстояния километра.  — серьезно? — джонни растянул губы в улыбке, что снова вызвало у доена возмущение. — я все же надеюсь, что когда-нибудь ты снова захочешь со мной обсудить что-нибудь. было интересно спорить с человеком, которого, видимо, переспорить невозможно.        доен был не в силах ответить на вопрос, в какой промежуток времени ему точно захотелось сделать это. ему снова захотелось забрать себе то, чего просил капризный внутренний ребенок, но в этот раз деньги были не при чем. за деньги нельзя приобрести то, чего просила душа. она ныла, заставляя приходить на эти книжные собрания, и постоянно его глаза искали кого-то одного. они все так же не разговаривали, но доен продолжал смотреть, как будто пытался найти ответы на свои вопросы. он молча слушал остальных участников, разбирая неясную речь накамото, а когда очередь доходила до джонни, тот, в свою очередь, почти всегда отвечал доену тем же. просто смотрел, не пытаясь обратиться к нему и спросить мнение.       так начало происходить не только на их книжных заседаниях.       это так странно, когда посреди огромного зала, наполненного шумом людей, доен останавливает свой взгляд на ком-то одном и это случается. пока тэен болтает с донхеком, уговаривая пойти в караоке вечером, доен наблюдает, как знакомый незнакомец легко улыбается ему и скрывается за поворотом в паре со своим одногруппником. или же, когда они сидят во внутреннем дворе академии и обсуждают домашнее задание, доен прослеживает взглядом уже знакомую спину, обтянутую белой рубашкой. он теряет нить разговора с друзьями, но это того стоит. из раза в раз.       когда доен развлекался с друзьями в клубе, заказывая из меню почти все, что они только видели, его сковало нечто странное и до ужаса неприятное, когда за барной стойкой у танцпола он уловил знакомое лицо. теперь этот человек не участвовал в дебатах, сидя в престижной академии, а разливал напитки таким, как доен, с полуночи до утра обслуживая клиентов.        мама говорила, что такие люди ничего не добиваются, а только тянут на дно, зарабатывают гроши, не имея возможности позволить себе того, чем доен пользуется каждый день. папа настаивал, что иметь круг близких друзей подходящего статуса — это гарантия отличного будущего с широкими связями. доену много чего говорили, ему показывали, как правильно жить, ни в чем не отказывали и только просили слушаться родителей, ведь они ничего плохого не посоветуют, так ведь? доен у них такой один. он у них самый хороший, правильный ребенок, которому дозволено все. поэтому когда в первый раз доен делает шаг навстречу своей хотелке, он обещает, что никому об этом не расскажет. ни один человек не узнает, что ему теперь охота получить то, что нельзя купить за деньги. странно самому принимать подобные решения, но он все равно пробирается через толпу пьяных и танцующих, когда в очередной раз его тащат тусоваться.       доену ничего не стоило просто улыбнуться и поздороваться. а потом, когда джонни узнал в нем своего знакомого незнакомца, доен попросил.       через некоторое время они оба поняли, что джонни не умеет говорить ему нет. у джонни нет в сознании функции, которая позволила бы отказать доену хоть в чем-то. наверное, по этой причине после своей смены джонни видит ждущего у выхода из клуба доена и не прогоняет. — почему ты не со своими друзьями? — он понимает, что на те деньги, на которые доен здесь отдыхает, джонни может прожить почти четыре месяца. — я захотел остаться, — доен делает к нему навстречу шаг и кладет ладони на плечи, укрытые тяжелым черным пальто. точно, сегодня первое декабря.        в то раннее утро в сеуле пошел снег. доен, засыпая в чужой постели, в шутку допускает мысль, что теперь им суждено провести вместе всю жизнь.       становится не так весело, когда под конец месяца родители отчаянно хотят познакомить сына с той самой девушкой, которую он с пятнадцати лет так и не видел. и все равно, что он высказывает свое недовольство. папа с мамой называют это простым дружеским вечером, ведь ее родители тоже будут гостить у них дома.        проблема вовсе не в ее обществе. доен с гаен стали почти что хорошими знакомыми, сойдясь интересами в актерском мастерстве и мировом кино. им не в тягость проводить друг с другом часы, находясь в гостиной, либо же прогуливаясь по вечернему сеулу.        проблема в джонни. точнее, в том, что доену хочется к нему слишком часто. у кима появилась ужасная привычка каждые три дня на неделе отказываться от встреч с друзьями и заказывать такси в другую часть города, где он до определенного момента никогда не появлялся и не собирался появляться вообще. многоквартирные дома, стоящие не первое десятилетие, подъезд с узким лифтом и неприятная бабушка, которую доен уже дважды встречал на своем пути, пока поднимался на последний этаж в нужную ему квартиру.  — тэен прожужжал марку все уши о том, какую крутую вечеринку ты устраивал на прошлых выходных, — джонни ведет пальцами по бледной коже молодого человека, садясь в потрепанное кресло в углу балкона. он с интересом наблюдает, как изо рта доена выходит густой дым. — и то, какая крутая у тебя подружка. — она не моя подружка, — отрезает доен, хмурясь. он снова затягивается, обещая себе бросить курить в следующем году, и поворачивает голову в сторону со. — веришь всему, о чем тебе говорит марк? — я верю тому, что знаю, а про тебя многое говорят.  — и что же про меня говорят? — его взгляд мрачнеет. — доен, зачем ты со мной?        подобные разговоры случались стабильно почти каждые две недели, когда джонни слышал какие-то новости из жизни доена, про которую сам ким ему не рассказывал. либо в те дни, когда они все-таки ругаются по этому поводу; доен зарекается больше не появляться на пороге квартиры джонни, убеждая себя, что больше ничего не хочет.        только джонни его всегда принимает обратно. даже если доен после встречи с друзьями в караоке возвращается не к себе домой в мягкую постель, а едет на противоположный конец города, чтобы постучать в квартиру на последнем этаже, зная, что и в четыре утра ему откроют дверь.        его вредное сердце так сильно тянется к тому, кто никогда не позволяет себе проявить слабость в сторону кима, но при этом продолжает слушать возражающие монологи и не затыкает его.       ты не должен был так привязываться к тому, с кем у вас не может быть ничего серьёзного. ты когда-нибудь от него откажешься.        в очередной зимний вечер после четырехдневного игнорирования доен по привычке движется в лифт, нажимая кнопку нужного этажа. будь он немного сообразительнее и трезвее, ни за что бы сам не приехал. доен не должен позволять своим чувствах контролировать разум, ведь они когда-нибудь пропадут, оставив в душе неприятный осадок. эти непонятные отношения ощущались именно так. неприятное чувство в груди, которое прилипло намертво и не хочет уходить. как бы доён ни старался противостоять, каждый раз сознание его подводит и отключается, стоит только чужим теплым рукам прикоснуться к его вечно холодной коже.        когда лифт останавливается на последнем этаже, доен выходит и сразу заворачивает в сторону, оказываясь напротив нужной двери. он точно с ума сошел, если решил, что в половину шестого утра ему здесь будут рады. велика вероятность, что хозяин квартиры его выгонит и накричит, а после распишет огромное сообщение о том, что стоит головой думать, прежде чем совершать подобного рода поступки. напишет, как он устал быть чужой тайной, и что вообще доен сам виноват. доен морально готов к тому, что его оттолкнут, потому что так будет даже правильнее. это даст ему шанс самому справиться и отказаться от отношений, у которых совсем нет будущего. от таких отношений, которые возникли совершенно случайно по его собственной глупости. поэтому он взъерошивает волосы, приводя себя в чувства, и несколько раз стучит в дверь, а после еще и на звонок нажимает, чтобы наверняка.        распахнувшаяся спустя несколько минут входная дверь означает лишь то, что ему точно пришел конец. доен не считал по времени, но не прошло больше семидесяти секунд, прежде чем заспанный джонни появился на пороге. то, что у него были прекрасные крепкие сны, доен замечает по месиву на голове в виде гнезда, которое со старается пригладить и попутно потирает глаза, как будто не верит тому, что видит перед собой.  — я соскучился, — доён не знает, что ему еще сказать, кроме того, что он уже отправлял в сообщениях кучу раз. почти каждую вторую неделю повторяется одно и то же: молодой человек ненавидит себя за неправильные решения, из-за чего возникает конфликт, а потом сам же просится обратно, потому что на физическом уровне его душа вместе с телом тянется к нему. взглядом джонни старается сосредоточиться на том, кто потревожил его сон, и хмурится, когда осознает, что перед ним стоит доён собственной персоной. легкий запах соджу и ощущение уличного мороза рисует ему целую картину, почему именно молодой человек появился здесь так поздно. — я не должен был приезжать, но мне очень хотелось к тебе.        когда-нибудь доену крупно попадет из-за таких хотелок. он головой понимает, что стоит послушать себя и отступить, но становится таким счастливым, когда джонни без слов пропускает его внутрь квартиры, чтобы тот скорее зашел. им хватает ненужных глаз и любопытных ушей даже в такое раннее время. ни один разговор в подобном месте не может оказаться приватным, поэтому как только закрывается дверь, доён облокачивается на нее и с радостью ощущает тепло в квартире. на улице не так холодно, но ему пришлось немало времени провести с одногруппниками, дожидаясь такси, да и у подъезда юноша топтался не одну и не пять минут, поэтому только сейчас тело начинает согреваться.  — я тебе помогу, — джонни не возмущается, не кричит и, что более важно, не играет в молчанку.       джонни прекрасно помнит, как именно они разошлись в прошлый раз, и ничего хорошего в тех воспоминаниях нет, но есть ли смысл продолжать неприятный диалог в шесть утра, когда соседи спят, у самого нет сил и желания излучать негатив, а доён, похоже, правда соскучился, раз собрался и приехал в такое время суток.        джонни запирает дверь на замок и расстегивает пуговицы на пальто. сумка молодого человека падает на пол и дает киму возможность освободиться от уличной одежды, но вместо этого он разрешает сделать это со, а сам касается через ткань футболки места, где предположительно должна находиться татуировка, и тяжело вздыхает, холодной ладонью проходясь вверх к острым скулам, убеждая себя, что ему вовсе это не снится. — ты опять забыл побриться, — он пьяно усмехается, а во взгляде его плещется ядовитая грусть, которая отравляет влюблённое сердце и не позволяет светлым чувствам вырваться наружу. ледяная ладонь ласково гладит острую линию челюсти, поднимаясь к впалым оливковым щекам и застывая около еле заметных морщин, что появляются из-за постоянных искренних улыбок. «хоть кто-то из нас разрешает себе быть настоящим», — ким поджимает пухлые губы и с немым восхищением рассматривает сонное лицо того, чья верная душа принадлежит ему каждой своей клеточкой. — прости, я не должен был. это такая глупость, честное слово, — он утыкается лбом в крепкое плечо, что скрыто серой тканью, и вдыхает родной запах, в котором перемешиваются скошенная трава, дешёвый кофе и крепкие шоколадные сигареты. наверное, доён может назвать это сочетание вкусом настоящей любви, но только его вредный разум отказывается и пытается вырваться. опять. — почему я вообще подумал, что ты будешь меня ждать? — мозолистые ладони ложатся на его тонкую талию и слабо притягивают к себе, обнимая и позволяя стать ещё ближе. — когда-нибудь это закончится тем, что на моё очередное сообщение ты ответишь отказом, а я сделаю вид, что это было ни разу не обидно. так ведь и будет, да? ты ведь устанешь от всего этого. — глупый, — хриплый шёпот медленно стекает ласковыми мурашками по тонкой спине молодого человека, а сухие искусанные губы оставляют осторожный поцелуй на его виске, где бьётся выпирающая вена. — какой же ты глупый, — если бы доён только знал, сколько раз со пытался отвлечься и думал, что таким образом делает лучше и для себя, и тем более для него, ведь никакому человеку с готовыми планами и светлым обеспеченным будущем не нужен подобный опыт сломанных отношений, где нет ни входа, ни выхода. если бы его проницательный взгляд хотя бы раз заглянул внутрь строгого сознания джонни, он больше никогда не смог бы уехать и не отвечать на его сообщения по несколько дней, потому что увидел бы все волнующие его ответы на каждый заданный и неозвученный вопрос. — о чем ты говоришь? мне не нужен никто, кроме тебя, а ты опять уверен, что я смогу бросить тебя. ты не можешь надоесть мне.       «лучше бы это было так, потому что я ни за что не смогу отказаться от тебя и буду тянуть за собой, пока не устану. ты должен знать, я никогда не устану». печальный взгляд поднимается на небритое лицо джонни и пробегается по уставшим глазам, в сонном взгляде которых растворяются горящая нежность и тихая, но до горьких слёз очевидная влюблённость. дрожащие музыкальные пальцы касаются зацелованных ранее губ со, и доён зажмуривается, позволяя себе трепетать и чувствовать сейчас всю ту гамму эмоций, что в обычное время закрывает за семью замками и не показывает никому, даже себе.        так сильно. так бережно.        он невольно встаёт на носочки и оставляет ласковый поцелуй на впалой щеке, а затем отстраняется лишь на мгновение, чтобы проделать то же самое, но с левым уголком рта и рвано выдохнуть, отчётливо слыша, как собственное сердце начинает сходить с ума.  — все устают от тайных встреч и отношений, у которых нет счастливого конца, ёнхо, — разочарование в тихом голосе ощущается слишком ярко и обжигает его кончики пальцев, но даже так доён не убирает свои руки и продолжает отчаянно изучать любимое лицо, на которое никогда не смотрит дольше минуты. — а что ты планируешь делать? ждать, пока я освобожусь от родительских оков? а твои мама и папа? они не позволят дождаться меня и аккуратно предложат воспитанную и правильную дочь каких-нибудь знакомых, в которую ты обязательно влюбишься. ты не можешь не влюбиться в неё, так тебе никто не будет трепать нервы и требовать чего-то, начиная скандал из-за любой мелочи. никто не будет скрывать тебя, — хрупкую талию сжимают чуть сильнее, но ким лишь грустно ухмыляется и опускает взгляд в пол, не давая себе разрыдаться перед тем, кто так важен для него. — ещё скажи, что я не прав. ёнхо, мы с самого начала не имели никакого смысла, но я продолжаю приезжать, а ты продолжаешь открывать дверь. это так смешно. — ты устал, тебе нужно лечь спать. давай утром поговорим, — такие неприятные темы он не научился обсуждать. решать какие-то вопросы про свои личные отношения, договариваться и спорить — у джонни просто не хватает сил, в то время как у доёна этого хоть отбавляй. им не удается прийти к одному решению, поэтому постоянными переменами в жизни они обозначают свои отношения. горячо-холодно, придет или нет, пустит или прогонит. за несколько месяцев, что их связывают, джонни столько раз обещал взять себя в руки и настоять на четком прекращении этого абсурда, чтобы им обоим стало легче жить, но стоит только киму снова позвонить, прийти или написать, выбора не остаётся. он добровольно открывает дверь каждый раз. — доён, меня никто не заставит делать то, чего я не хочу, и уж точно в отношении тебя.  — потому что они обо мне и не знают. если б узнали мои, давно бы отослали куда подальше, вот это шоу, — доён тихо смеется и опускает руки, позволяя снять с себя пальто и повесить его возле зеркала в прихожей. потеря ощущения теплых ладоней на своей талии нисколько не радует, но когда к нему моментально возвращают всё внимание, он цепляется за широкие плечи и отстраняется от двери, решаясь взглядом подняться чуть выше темного пола. у него сердце колотится с бешеной скоростью, да и больше не смешно вообще от собственных слов. если бы родители узнали о том, где пропадает их сын вне академии, они точно бы обозлились на него за такой выбор. родители у доёна — обеспеченные люди, которые безмерно любят сына и воспитывают его в лучших традициях своей семьи. но связаться с человеком ниже их статуса — это настоящий скандал для них, поэтому доёну остается принимать родительскую любовь, держа в себе маленькую тайну, которую они точно ему не простят. — мне бы тоже подсунули кого-нибудь, как думаешь? пытались ведь уже.       доён любит его темного цвета глаза, что стараются уловить каждое изменение. он всегда слишком внимательный по отношению к доёну, который этого не заслуживает в той мере, в какой это подается. им стоит оставить позади абсолютно каждую проведенную вместе ночь, каждый разговор и каждый брошенный на публике взгляд, который не сулил ничего хорошего. только каждый раз, когда доён почти готов завершить это всё, он сам себе говорит: «еще немного», а потом едет и совершает очередную, по его мнению, ошибку. в его голове так много мыслей, которые заглушают посторонние звуки, и юноша зарывается в светлые растрепанные ото сна волосы, с большой нежностью пропуская их между своих пальцев.  — я не хочу никого другого, — он не дает возможности ответить, чувствуя, как на талии грубеет хватка, и дергает уголком губ. какая уже разница думать о неправильности своих действий, когда сердце продолжает тянуться сюда и успокаивается только в присутствии ёнхо? прямо как сейчас, когда доён в темноте тянется вперед и целует первым, разрешая тяжелому грузу очередному вредного для своей жизни решения упасть с плеч. имеет ли это значение, если руки джонни ведут по спине и к себе прижимают так, словно он боится, будто доён может убежать? только теперь никуда он не денется, ведь давно для себя все решил еще сидя в такси. — я хочу, чтобы был только ты, — говорит он, отстраняясь, и заставляет джонни отступать потихоньку назад, потому что чувствует, что скоро свалится с ног. пальцы несильно сжимают пряди на затылке, когда в ответ на его слова следует очередное настырное касание губ, от которого даже при большом желании, если бы оно было, нельзя отказаться.        доён слишком много думает, в этом его главная проблема. он старается анализировать каждое свое действие, если даже после этого следует неправильный выбор, и чаще юноша начинает сомневаться во всем, что делает. ему ведь не с кем даже обсудить эту проблему, потому что никто не должен знать. доен не позволит разрушить то, чего нет, и не сможет простить себе, если это нанесет ущерб джонни. никто из них не виноват, что так вышло.       с другой стороны, если бы они закрывали глаза на свои глупые чувства, никто бы сейчас не оказался в подобной ситуации. доёну не пришлось бы испытывать чувство счастья и радости, когда он кусает нижнюю губу енхо и поворачивает, не глядя в сторону, заводя его спиной в небольшую спальню, где уже разворочено постельное белье.   — мне тоже никто не нужен, — джонни заставляет его остановиться около рабочего стола и через легкую ткань рубашки гладит ямочки на пояснице, рассматривая в полутьме лицо молодого человека. — и мне никого не найдут, если я не захочу, — «но о тебе, к сожалению, никто не знает, поэтому я не могу тебе ничего обещать». он помогает снять рубашку через голову, будучи уверенным, что утром ее придется гладить, чтобы доён смог без возмущений уехать в ней домой. — я приготовлю сменную одежду и подушку, — будто бы они не лежат в самом удобном месте на случай, если доен приедет.       пока джонни достаёт из ящика комода светлые пижамные штаны и белую футболку, ким решает оглядеться и только сейчас замечает, что на заставленном рабочем столе лежит достаточно большая стопка документации, которую на днях надо принести в бар, а также раскидано домашнее задание от академии. «опять работает допоздна», — он печально вздыхает и взъерошивает тёмные отросшие пряди, что в очередной раз напоминают о словах матери, что ему пора подстричься и привести себя в порядок. в последнее время молодой человек слишком часто слышит тихие возмущения родителей о том, что его официальный стиль в одежде меняется, а рваных джинс и кофт непонятной формы становится всё больше и больше. ни отец, ни мама ещё не знают, что каждая из тех огромных толстовок принадлежит одному человеку, с которым у доёна больная зависимая связь, которую они отношениями боятся называть. избегают этого слова, словно оно их может обжечь. интересно, как они отреагируют, если в какой-то момент сын решится заговорить с ними на данную тему и признается в том, что запрещено и грубо осуждается обществом. киму даже предполагать не надо, ведь репутация семьи в высших кругах всегда будет на уровень выше, чем эмоции родного ребёнка. как бы сильно они ни любили его, увезти и лишить возможности общения с джонни будет для них идеальным решением проблемы.  — ты опять где-то не здесь, — тихий заботливый голос залезает в его грустные мысли и вытягивает наружу, заставляя поднять голову и слабо улыбнуться, будто джонни не распознает его наглую ложь. — если ты задумался о том, что мы обсуждали, или о моих словах, то перестань накручивать себя. доён, я серьёзно, — он протягивает ему домашнюю одежду и терпеливо ждёт, пока молодой человек начнёт переодеваться, не отворачиваясь и не скрывая от него ни одной детали. смысла в таких забавных уловках давным-давно нет, ведь со наизусть может рассказать, где именно находится каждая его родинка, и как доён морщит нос, когда в порыве сильных эмоций оставляет пару царапин на крепком плече поверх удивительной татуировки. — ты можешь думать, что я говорю это ради того, чтобы ты побыстрее лег спать, но это никогда не будет так. я выбираю тебя раз за разом, и это неизменно. слышишь меня?  — слышу. я всегда тебя слышу, — тот быстро переодевается в чистую одежду, от которой пахнет лавандовым кондиционером, и довольно жмурится, думая о том, что со смог запомнить и такую мелкую, но особенную деталь. — ты прав, и лучше нам поговорить об этом с утра, иначе мы поссоримся или сделаем то, из-за чего я опять буду расстраиваться, — ласковое прикосновение к тёплой ладони, и доён медленно ведёт его к кровати и первым ложится на мягкий матрас, не отпуская руку любимого человека и не разрешая себе углубляться в те размышления, что портят ему настроение и пробуждают вредную сторону личности. он ложится удобнее, чтобы мышцы спины не так сильно затекали на старой кровати, и быстро накрывается одеялом, не забывая прижаться к горячему телу сзади. контраст их температур всегда заставляет его вздрагивать и покрываться колючими мурашками, но даже это не мешает ему лежать рядом и слушать чужое равномерное сердцебиение. — я схожу по тебе с ума, ты знаешь? я не выдержу, если увижу тебя с кем-нибудь рядом, и это не шутки, ёнхо. всё, что связано с тобой, абсолютно серьёзно.  — спи уже, — джонни тяжело вздыхает и утыкается вздёрнутым кончиком носа в тёмную макушку, что так сильно пахнет какими-то дорогими духами, название которых он никогда не сможет произнести правильно. — если ты думаешь, что ты один сумасшедший, то смею тебя разочаровать. нас таких двое, — тихое сопение моментально заснувшего кима является лучшим ответом на его откровенное высказывание, и он прижимает худое тело к себе, только в эту минуту позволяя себе улыбнуться и почувствовать, как собственный разум слабеет от самого факта нахождения юноши рядом. какие же они слабые друг для друга, чёрт возьми. — не уезжай рано утром, пока я не проснусь. пожалуйста, останься на завтрак.

останься рядом со мной.

      в очередной раз утром вторая половина постели была чертовски холодной.