Безмятежность.

В тишине прошел не один год. Душевное состояние молчания, перетекая в физическое, создает иллюзию неспешной жизни. Солнечные лучи попадают на третий исписанный лист бумаги. До первых звуков каблуков по асфальту на балконе тушатся две сигареты. Три часа ночи ощущаются не более, чем разгар дня в душной и темной студии. Такое мироощущение начало преследовать Алекса 4 года назад. Он не успел заметить, когда это перестало быть объектом его наблюдений. Алекс расслабился в том ритме жизни, что предложила ему судьба. Ранние подъемы, бесконечные, но разложенные по местам мысли в голове, прогулки на свежем воздухе, чтение незаурядной литературы, прослушивание альбомов Oasis, и, конечно, гитара. Алекс прекрасно знал о том, что поднимается выше с каждым разом, когда в его руках оказывается гитара. Он не любил думать о том, как меняются его строки, но всегда улавливал это краем сознания. Игнорировал из уст других, но доверял собственному быстро бьющемся сердцу. Алекс ни с кем не делился наработанным материалом. Он не думал о том, что ему нужно что-то дать людям. Никогда в его сознании не мелькала мысль об обязанности регулярности музыки. Это душа. Это творчество. Лирика была продолжением личности Алекса, оттого и затихала в последние, как казалось, длинные годы. Годы, годы, годы, годы... Это слово трепало нервы, но было единственным объяснением изменения течения жизни. Алекс чувствовал себя счастливым. Он громко смеялся в компании Мэтта, не допуская мысли о том, что подводит его. Он принимал хлопок по спине в знак приветствия и запоминал звук удара стеклянных бутылок пива. Неизменным оставалось чувство любви. Возвращаясь домой, Алекс всегда видел в коридоре высокую фигуру в пижаме. Ему улыбались и приветствовали. Майлз ласково целовал его в щеку и спрашивал о настроении. Алекс часто был немногословен, но взгляд Майлза от этого не менялся. Взгляд Майлза не менялся уже давно. Алекс часто ловил себя на мысли, что глаза Кейна горят все тем же пламенем, что и двадцать лет назад. Словно перед ним стоит не уставший и взрослый Алекс, совершивший множество ошибок, а тот шустрый мальчишка, опьяненный внезапной славой. Алекс смотрел на Майлза также. Его чувства выросли вместе с ним. Изменились, залегли под сердцем новым ощущением, но несли в себе все ту же заботу и ласку, что и много лет назад. Алекс не верил в остывшие чувства. Алекс верил в бесконечно цветущие, ставшие частью жизни чувства. Ему нравилась мысль, что уже несколько лет никто не знает, чем он занимается, и что происходит в его жизни. А он продолжает курить на рассвете и спать в одной постели со своей любовью.