Звериный оскал

      — Так как того мальчика зовут?       — Изуку Мидория.       — Хорошо, — Фуюми тяжело вздохнула, опустившись на стул. Шото понимающе кивнул.       — Завтра он придет к нам.       — Завтра здесь будет отец, — осторожно указала Фуюми.       — Я знаю, — глаза ее брата странно заблестели. Когда он успел стать таким эмоциональным? И эта его наглость… У нее плохое предчувствие.       — Отец не обрадуется этому.       — Верно, — Тодороки младший кивнул головой и вышел за дверь, оставив сестру в затруднительном положении.       Черт, ей нужно купить огнетушитель.

***

      — Перед тем как мы войдём, я должен предупредить, — серьезно выдал Шото. Изуку обречённо вздохнул.       — Твой отец дома, поэтому мне нужно быть аккуратнее со словами? — уточнил Мидория, дёргая рукав толстовки.       — Нет.       — А что?       Изуку поднял глаза и посмотрел на очень довольного Тодороки.       — Мой отец, действительно, дома.       — Так…?       — Это значит, что тебе не нужно быть аккуратнее со словами.       Глаза Мидории загорелись. Как будто он получил лучший подарок из всех возможных. Вероятно, разрешенная месть за близких и была таким подарком.

***

      Энджи не хотел здесь находится. И все же он сидел за столом, смотря на двух подростков, пока сзади с тревогой стояла Фуюми. Старатель мог бы работать, а не страдать фигнёй в компании детей. Но этот… Мидория мог негативно повлиять на Шото. Энджи проигнорировал то, что дети уже учатся в одном классе.       — Так какая у тебя причуда?       — О, у меня ее нет.       Ха, смешная шутка. Ну ничего, Энджи уточнит у Незу. Шото не может общаться с серой массой, которая имеет слабые причуды. Тодороки старший не обратил внимание на переглядки детей. Зря.       — Ты рекомендованный ученик?       — Нет, я сдавал вступительные, — не так плохо, но явно проигрывает Шото.       — И какой ты там по счету?       — Первый, — малец нахально улыбнулся.       Маленький паршивец… Но ничего, Энджи собьёт с него спесь. Хотя Шото выбрал достойного прислужника…       — Кто твои родители? — разговор все больше походил на допрос. И если судить по напряжённо сжатым ладоням Шото, он тоже это понял. Мидория лишь ещё раз ухмыльнулся.       — Отец бросил нас, а мама работает врачом, — ублюдок оценивающе посмотрел на Энджи.       Какая посредственность.       — Так чего ты хочешь от моего сына?       Фуюми тихо вздохнула. Шото медленно выпрямился и пристально посмотрел на отца, незаметно сдвигаясь к Изуку. Мидория замер. Его взгляд стал хищным. Энджи не понравилось, что это было похоже на звериный оскал. Было в этом что-то от Незу. С крысой связываться не хотелось.       — Что, простите? — тон подростка спокойный, но угроза так и повисла в воздухе.       — Чего ты хочешь от Шото? — Энджи торжественно ухмыльнулся. Он точно понял этого ублюдка. Мальчишка явно хотел присосаться к славе Шото и стать популярным за его счёт.       — Я не понимаю, что вы имеете ввиду, — медленно выговаривая каждую букву, произнес Изуку.       — У тебя точно есть скрытые мотивы.       — Вы думаете, что кто-то решится подружиться с Шото только из-за выгоды? — напряжение сквозило в каждом слове.       Дешёвый манипулятор. Энджи не имел ввиду это, но оправдываться было поздно. Фуюми попятилась к выходу.       — Я не понимаю твою заинтересованность. Деньги, слава?       Шото почти вскочил из-за эмоций, но Изуку его удержал за руку. Тогда Мидория осторожно поднялся со своего места и почти навис над столом.       — Как жаль, я успел забыть, что вы цените славу выше морали, Старатель, — его геройское прозвище прозвучало как ругательство. — В отличие от вас, я планирую уйти в подполье, а значит славы у меня не будет.       — Подпольный героизм для слабаков.       — Почему? Потому что они делают за вас грязную работу? Может вы просто боитесь того, что их показатели поимки намного выше ваших? В отличие от вас, я знаю статистику. И вы не первый, — последнее слово было пощечиной по его эго. И ублюдок знал это, жестоко ухмыляясь.       — Как ты...       — Неужели вы забыли, Старатель? — стало оглушающе тихо. Следующие слова Мидория проговаривал по слогам: — Героизм — это спасение жизней, а не слава. Или, если вы и этого не знаете, то выходит, что и не герой вы вовсе?       Тишина. Фуюми осела на пол от шока. Шото крепко сжимал чужую ладонь, смотря на Мидорию с благоговением.       Ублюдок был ниже Тодороки. Но сейчас, сказав эти слова, он почему-то показался выше. Энджи чувствовал безумную злость. Огонь вышел из-под контроля, из-за чего Шото сжался, а Фуюми всхлипнула. Но Мидория? Даже не моргнул. Он стоял несокрушимой стеной, напряжённый, но смелый и твердый.       В этот момент он почему-то показался безумно похожим на Всемогущего.       Старатель не знал, что делать.       — Пошел вон из моего дома. И не смей приближаться к Шото, — он закричал, но сомнения, зашевелившиеся в его душе, не дали прозвучать убедительно.       Паршивец расхохотался.       — А это уже не вам решать, Старатель. Хотя возвращаться в ваш дом, действительно, желания нет.       Мидория взял Шото за руку и повел его к выходу. Перед самой дверью они остановились. Изуку развернулся, бросил взгляд на Энджи и сказал:       — Хотя скрытые от вас мотивы у меня есть, — отвратительная ухмылка появилась на его лице. — В конце концов, он мой парень. Шото отлично целуется.       Прежде чем Старатель гневно закричал, дверь захлопнулась.

***

      Айзава зашёл в общую комнату и первым делом увидел уставших Шото и Изуку. Подростки бросали дротики в фотографию Старателя. Ему слишком мало платят.       — Я уже просил вас миловаться не в общей комнате.       Дети смущённо посмотрели на него. Остальные ученики неловко посматривали на Айзаву. Внезапно Бакуго зарычал:       — Это общая терапия.       Все перевели взгляды на него. Он нахмурился.       — Старатель — дерьмо.       На мгновение воцарилась тишина, прежде чем все его ученики радостно стали кричать эту фразу. Чёртовы проблемные дети.       — Что он опять натворил? — Шота устало вздохнул, потирая глаза.       Мидория ухмыльнулся своей этой отвратительной улыбкой, которой его научил Незу. Крыса и его уроки запугивания…       — Он косвенно сказал, что никто не будет дружить с Шото без скрытых мотивов.       Что он?       — А ещё обвинил Изуку в этом, — услужливо сказал Шото.       К черту Старателя.       — Дай и мне дротик.       Дети заулюлюкали. Вот паршивцы¹.

***

      — Как ты, Шото? — мягко уточнил Изуку, поглаживал его волосы.       — Все хорошо, спасибо.       — Не думай о том, что сказал твой дерьмовый отец. Он был неправ, помнишь?       Шото согласно промычал что-то, вставая с чужих колен. Он подумал мгновение и поцеловал Изуку в щеку. Мидория смущённо улыбнулся. Эта была не та агрессивная ухмылка, которую он использовал для Старателя. Нет, это была улыбка специально для Шото. Мягкая и нежная, как и сам Изуку.       — Спасибо за сегодня.       Изуку солнечно улыбнулся.       — Ну разве я мог иначе?