KILL ME MAYBE

***

Большая компания высоких парней стоит над худощавым телом, что в клубочек свернулось в ожидании ударов. Каким-то образом они все узнали о том, что Руслан давно влюблен в некого Нила. Рыжий парень является главарем одной из главных группировок города, а вот Тушенцов... Типичный эмо-бойчик, соответствующий всем стандартам его субкультуры. Так еще и пидор. Ну прям показал всего себя. Единственное, что он сейчас ощущал - это обиду и страх. Было максимально обидно. Его сдали. С потрохами. Причем Джарахов собственноручно привел его сюда и оставил на растерзание этим хищникам, что прямо сейчас буквально сжирают его глазами и всего лишь ждут команды Кашина. Но слов от старшего он не слышит. Ориентируется по звукам. Слышит перешептывания и потом удаляющиеся шаги. Что? Почему они уходят? Его решили пощадить? Аккуратно оглядывается и за место огромной компании видит только один силуэт. Через некоторое время тишина нарушается. — Это правда? — коротко спрашивает Данила, заинтересованно парня рассматривает, что лежал в позе эмбриона, ответа ожидает. Но младший молчит как партизан, слова вымолвить не в состоянии. Как тут говорить, если он такой беззащитный отдан на растерзание своему предмету обожания. — Если я спрашиваю, значит отвечать надо, пидрила, — так и не дождавшись ответа, за два шага приближается и поднимает шатена за шкирку, словно котенка. — Правда, — приняв свою участь быть опозоренным и избитым до полу смерти, челку кивком поправляет и прямо в глаза голубые смотрит. Да так безразлично, что Дане не по себе становится. Он его на ноги ставит и за запястье тащит за гаражи куда-то. Время было довольно поздним, мать небось вся испереживалась уже наверное, но он не сопротивляется даже. Заслужил, что сказать. Как только они скрылись от чужих глаз, Кашин толкает меньшего в стену, да смотрит оценивающе. Из кармана внутреннего достает пачку мальбаро, никотиновую палочку поджигает, да затягивается глубоко подходит близко слишком, да в лицо дым выдыхает. Второй морщиться чуть, от запаха резкого. Все же электронки ему ближе. Но это же любимый, можно потерпеть. — Сильно любишь?— еле слышно спрашивает Нил, ухмыляется мерзко, но по мнению Руслана довольно мило. Чуть засмущавшись от вопроса, все таки решается быть честным. — Очень. И очень давно, — тихо проговаривает младший, глаза стыдливо отводит. Чувствует пальцы шершавые на подбородке, лицо чуть приподнимает. — Кис, ну смотреть то наверное в глазки надо. Не думал?— Тушенцов сразу взгляд поднимает, а Данила в бусинки карие всматривается, да усмехается в очередной раз. Ему забавно. В данной ситуации у него одна цель: воспользоваться мальчиком. — Но... Почему ты меня еще не отпиздил? — вполголоса спрашивает шатен, все так же всматриваясь в голубые глаза напротив. Но тут же он чувствует обжигающую пощечину. — Руся Руся, вот зачем же ты в меня влюбился? — задает риторический вопрос, смотря на озадаченного парня. Тот очень растерян и не понимает мотивов рыжего. — Теперь по другому отвечать придется,— шепчет еле слышно в самое ухо, от чего Руслан мурашками покрывается. Ему не верится в реальность происходящего. Хочется убежать и навсегда забыть этого человека. Лишь бы этого всего не было. Но с другой стороны... — Что ты хочешь? — дрожащим голосом произносит эмо-бой чувствуя руки по всему телу. Наконец-то они останавливаются: одна на шее, другая на талии и слегка сжимаются. — А ты сам как думаешь? Или совсем не догадываешься? — все так же в ухо выдыхает Кашин, горло сжимая ненадолго, от чего у младшего ноги слегка подкашиваются. С другой стороны он вовсе не против такой близости со своим предметом обожания. Под рукой чокер чувствуется, раньше старший его не замечал. — Нахуя тебе этот ошейник? Реально телка что-ли, — рыкает Нил, оттягивая чокер-резинку и отпуская. Звука за этим не последовало, но эстетическое удовольствие тот явно испытал. — Чтобы ты спросил, мудак, — резко в голове у Руслана что-то щелкает и он понимает, все это очень неправильно и намерения Дани очень пугают. Лучше пусть пиздит. Руки на грудь укладывает и оттолкнуть пытается, но тот не поддается. Импульсивное решение - бить. Страшно и очень не безопасно. Может даже смертельно. Но когда смерть пугала эмо? Парень замахивается и слабый удар приходится в левую скулу кашина. Удар оказался достаточно хилым, потому что Рус не ел последние три дня. Как то позабылось. Но теперь приходится последствия принимать. Его обратно в стену вжимают со злобным рыком, да руки связывают чем-то, предварительно заломав их за спину. Вроде олимпийкиа красная от адидас, в которой он пришел эмо пиздить. В общем то не важно. — Кис, ты тут рыпаться вздумал? Думаешь я шутки шучу? Хавай теперь последствия, пидор ебаный, — злобно проговаривает рыжий, спиной к себе второго разворачивает да к себе прижимает. Глубоко вдыхает через нос сладкий аромат клубничных духов и хихикает тихо. Руки последний раз по шее проходятся и на тело худощавое переключаются. Вот тут Руслану стало страшно. Стало страшно от напора. От силы. От того, что он раза в два меньше голубоглазого. Но в то же время это... Заводило? Он сам себе объяснить не может, вроде как его тут насилуют, а вроде он и не против. Член в штанах потихоньку кровью наливаться начинает, от чего еще страшнее. А как отреагирует Кашин? А как у него начал вставать только от прикосновений? Через одежду блять. Вопросов было много, а ответов не было вовсе. Это тоже мучало довольно сильно. Все так давило.... Больше всего не хотелось лишиться девственности вот так: за обшарпанными гаражами А Данила будто чувствовал все. Да так еще и не слепой. Он мог и увидеть и потрогать дрожащее тело. Нагло полапать, от чего то еще больше трястись начнет. Ему страшно. Ему явно страшно. И это чертовски возбуждает. Ему хочется взять его и... А об этом позже. Тем временем крупные ладони укладываются на тонкую талию и сжимают крепко. Шею без внимания все же не оставляет, начиная выцеловывать что-то непонятное. Но это... Нежность? Нежность и Кашин? Ну бред не несите. В тот же момент зубы сжимаются, чуть прикусывая бледную кожу, на что Тушенцов выдыхает шумно. Ни в коем случае не показывать то, что тебе это нравится. Так нельзя. Все это время в нос врезается не особо приятный запах Нила. Табак, перегар и дешевый парфюм. Все это смешивалось в не особо приятное месиво ,но... Что поделать? Приходится наслаждаться тем, что есть. Тем временем Данила ниже спустился к ключицам. Футболка "нирвана" сползла, чуть оголяя тело. Смотрит жадно на острые кости, что просвечивало через тонкую кожу. Спустя пару секунд там тоже принимается отметины бордово-фиолетовые оставлять, то прикусывая, то просто засасывая плоть. Руслан на это дрожит весь, вздыхает резко, стоны тихие сдерживает. Шикает от особо больных укусов, но тут издевательства над шеей и ключицами заканчиваются резко. Он голову повернуть хочет, как чувствует ловкие пальцы под своей одеждой. Холодные конечности сначала провели по впалому животу, после чего дошли до сосков. Сжимают оба одновременно, и Тушенцов скулит, словно пес. Данное действие вызывает усмешку у Кашина и он все таки прекращает это пытку. Футболку младшего задирает и к одной ореоле ртом припадает. Языком играется ловко, от чего член шатена уже больно давит на джинсы. Терпеть все сложнее, а опытный партнер не отстает, ко второму соску вновь уже более теплыми пальцами прикасаясь. Контраст температур буквально сводит его с ума. Рыжий отстраняется резко, так же резко руки с тела пропадают. Он не понимает, что не так, как тут чувствует руку на своем возбуждении. — И не стыдно тебе, блядь ты такая, — вполголоса проговаривает старший, через ткань джинс чужой член поглаживая. — Лишь от такого у тебя встал. А так противился... Руслан резко краснеть начинает, осознавая всю ситуацию. И вправду, что с ним не так? Он же был против, да и вообще парней неправильно любить... Наверное? Да как ему мог понравится этот рыжий гопник?! Эти мысли угнетали все больше, но тут его вновь выдергивают из собственных мыслей. — Все таки стыдно, да? Шлюха, — уже более громко прорычав чужой член сжимает сильно, от чего Тушенцов дугой выгибается и стонет несдержанно. Из глаз автоматически начинают выступать слезы, а рука пропадает так же быстро как появилась. Теперь его резко за подбородок хватают и к себе разворачивают. В глаза посмотреть заставляют, а он плакать не перестает. Ему слишком стыдно и мерзко от себя. Нил только ухмыляется в очередной раз мерзко, да личико смазливое в руках крутит. Макияж поплыл слегка, карандаш, которым глаза подведены были растекся, дорожками оставаясь на щеках. От такой картины член в собственных штанах невольно дёргается и очень хочется все ускорить. После этого он вновь ставит Руслана в ту же позу, даже чуть нижу его наклоняет, джинсы узкие еле расстёгивает и стягивает, чтоб те до щиколоток упали. За ними и боксеры падают туда же. Долго не думая, берет три пальца, в рот пропихивает. Узко и тепло. Мокро. То что надо. А эмо-мальчик сразу понимает, что делать надо. Старается обильно пальцы смочить слюной, круговыми движениями исследуя фаланги. Старается неимоверно. Спустя какое-то время достает их, оставляя младшего в томительном ожидании. Подносит к колечку узкому и начинает палец средний вводить постепенно. Шипение слышит недовольное, и младший сжимается сильно. Так, что дальше не протолкнуть. Руки под тишку запускает и спину оглаживает мягко, дабы тот расслабился. Манипуляции срабатывают, и он глубже входит. У Руслана в это время вновь каша в голове. Весь макияж насмарку, ведь слезы вновь начинают скатываться по щекам. Лицом приходится упираться в стену какого-то гаража, что, естественно, не особо приятно. В происходящее не особо то и вериться, но к первому пальцу добавляется второй, и Тушенцов опять стон несдержанный роняет. Нил на это только улыбается широко, да на лицо заплаканное смотрит. Это дико завораживает. Фаланги вновь входят довольно сложно и это вызывает некоторые догадки у рыжего, которые хочется проверить как можно быстрее. — Блять, ты че, девственник? — резко выдает старший, не прекращая движения руки. Наблюдает за тем, как от этого вопроса эмо краснеет густо. — Д-да, — запинаясь произносит шатен, руками дергая. Не удобно. — Развяжи... —Нет, — коротко отрезает рыжий. За то понятно сразу. Руслан опять выдыхает резко от пальцев внутри, что в манере ножниц расходились. Не сказать, что ему было приятно. Наоборот, сначала острая боль сменялась на тупую, и новое ощущение пожирало изнутри. Он никогда подумать не мог, что его возлюбленный будет его ебать. Да даже любой чел, без разницы. Бред же. По этому и сам себя он не трахал. — Ты теряешь девственность за гаражами, и какого тебе от этого факта? Стыдно, да? — язвительно произносит Данила, ударяя младшего по ягодицам. Младший сдерживается, чтоб не простонать, мало ли услышит кто. Он не видит рыжего, но уверен в том, что тот улыбается. — Молчишь? А если так? — рычит на ухо эмо-мальчику, третий палец вводя и шею сжимая крепко. Тот жмурится от боли неприятной, но терпит и молчит. Рука довольно быстро пропадает и через некоторое время пальцы покидают нутро. Кашин решил, что с растяжкой пора заканчивать. Нил наконец-то освобождает свой крупный член из тесных спортивок, приспускает их вместе с трусами и харкает смачно, дабы хоть как-то смазать. Размазывает по всей длине и к сфинктеру головку приставляет. Берет младшего за связанные запястья и тянет на себя, одновременно входит на половину. Руслан рот открывает в немом стоне, жмурится сильно и вновь плакать начинает. Ох уж эти эмо. Чувствуется необычно и очень больно. Очень неприятно. Надеется, что скоро это заменится на приятные ощущения. Кашин же привыкнуть толком не дает и тут же входит полностью, не сдерживается и стонет тихо. — Сука, какой же ты узкий...— проговаривает Данила, начиная двигаться медленно. Перед глазами все плывет от того, на сколько же хорош этот малыш. Но ему он об этом не скажет. Спустя пару минут боль притупляется и Тушенцову становится даже приятно. Тот постанывает совсем тихо, ругает себя за это. Но ровно до того момента, пока старший не решает угол проникновения поменять. Тут то все заиграло другими красками. Ударяет крупной головкой прямо по простате, от чего младший прогибается сильно и стонет гортанно. Самый первый и последний громкий стон за этот вечер. Нил доволен собой, начинает толкаться только в этом направлении, потихоньку набирая скорость. Через некоторое время он буквально вбивается в тело, и Руслан не знает куда себя деть и как сдержаться. Татуированная кисть вновь ложится на бледное горло и сжимает очень крепко. Тушенцов хрипеть начинает от недостатка воздуха, но ему нравится. Его все устраивает. Улицу заполнили звуки шлепков кожа о кожу, редкие стоны и тяжелое дыхание парней. Шатен чувствует, что он уже близок к разрядке. Как только рука пропадает, он воздух жадно хватает, да надышаться не может. За место шеи она оказывается на члене младшего и двигается в такт движениям рыжего. Пара таких фрикций и тот обильно кончает. Поняв это, Нил ускоряется совсем не щадя мальчишку, ведь сам чувствует приближающийся оргазм. Резко выходит и совсем ослабевшего парня к себе разворачивает, да на колени опускает. Заплаканный вид Руслана совсем добивает и он с низким стоном спускает прямо на лицо Тушенцову. Постучав членом по пухлым губам, старший натягивает штаны, наконец-то освобождая эмо от олимпийки. Запястья неприятно болели, вместе с коленями, что стояли на асфальте. Через пару секунд он понимает, что остался совсем один. Им просто воспользовались. Нил ушел, ничего не сказав. Рус вытер лицо футболкой, натянул узкие джинсы и сел около того самого гаража, обняв себя руками. В мыслях было одно: Какой же я противный, я ивправду думал что меня можно полюбить?