Когда дочь главного злодея против

      Нин Инъин не помнила жизни без Шэнь Цинцю и Тихого пика, на котором росла, кажется, с самого рождения. У неё не было ни матери, ни отца, но был учитель, в миллион раз лучший, чем оставившие её родители.       Однажды учитель рассказал, что её мать была куртизанкой из Тёплого Красного Павильона, а отец — неизвестным заклинателем, то ли бросивший обещавшую выкупить девушку, то ли бесславно погибший.       В Нин Инъин это не вызвало никаких чувств, кроме непонимания. Зачем ей ещё кто-то, если в её жизни есть учитель? Он ведь гораздо лучше родителей.       Нин Инъин любит его.       «Не высовывайся. Не вмешивайся. Выживи», — перечитывает она короткое сообщение, отправленное бумажным журавликом, глотая горькие слëзы и зажимая рот руками, тихо скуля и забившись в угол Бамбуковой Хижины, пропитанной родным запахом Шэнь Цинцю.       Учителя заключают под стражу, обвиняя в страшном.       А она просто маленькая и слабая человеческая женщина, которая не может ничего, но согласная на всё ради него.       Инъин помнит, что Шэнь Цинцю никогда не нравились слëзы. Её слëзы расстраивали лорда, поэтому она даёт себе слабость лишь раз, стоя на коленях перед Дворцом Хуаньхуа и умоляя дать им увидеться.       — Не стоит плакать из-за этого ублюдка, шицзе, — раздаётся голос за спиной.       — А-Ло, пожалуйста, ты можешь что-то сделать...       — Нет.       Грубо.       Жестоко.       Нин Инъин закрывает глаза и мысленно просит прощения за всё.       «Простите, учитель, кажется, эта глупая ученица не сможет сдержать обещания».       Инъин падает на красные свадебные простыни, обхватывая тонкими пальчиками размытое лицо Бинхэ и утыкая себе в шею, чтобы он не видел того, что притаилось в глубине её глаз — её души, треснувшей, надломленной, той, которую может собрать воедино лишь один человек.       Она манипулирует старой детской влюблённостью своего взрослого шиди, манипулирует, становясь Главной Женой, манипулирует, заставляя прислушиваться к своим словам, манипулирует, помня о конечной цели.       Нин Инъин слабая, но она женщина, отчаявшаяся и готовая на всё, ради любви. Она отдаёт своё тело монстру, одеваясь в красные шелка. Она стоит в стороне, когда родная секта и любимый Тихий пик тонут в крови и всепожирающем пламени. Ни капли влаги не стекает по щекам, пока бывшие соученики-заклинатели умирают, умирают и умирают.       Нин Инъин каждый день приходит к Водной Тюрьме в надежде на встречу.       Что угодно, ей нужно что угодно: миг, чтобы зацепиться за край рукава, увидеть блеск глаз, упавший с гребня волос. Что угодно, чтобы жить, чтобы цель была не напрасна. Что угодно, чтобы знать, что монстр сделал с ним.       Нин Инъин захлёбывается в тонне лжи, запутывает сама себя. Ей кажется, что её манипуляции и власть слабеют, становясь, как она сама: жалкой и слабой.       Нин Инъин больше не может ждать.       Инъин в последний раз делит ложе с монстром, выбирается из грязных объятий, чувствуя себя мерзкой и липкой. Усмехается. Да, яд сработал и надёжно усыпил Императора.       Времени в запасе не так много, примерно полшичэня, прежде чем Ло Бинхэ проснётся и пойдёт искать её.       Руки в крови стоящей на пути стражи, впереди последний рубеж — её страхи.       Как же давно она не держала меч.       Нин Инъин отбрасывает сомнения и делает шаг к своей любви.       Её трясёт от страха.       Шэнь Цинцю в ужасном состоянии, она помнит, что обещала себе и ему не плакать, но слëзы просто текут. Она не старается их вытереть.       Лорд Цинцзин хрипит при виде неё.       — Прошу прощения, учитель, что предстала перед вами в непотребном виде.       На ней лишь два слоя одежды и те в засохшей крови. Уже не девочка — женщина склоняется в ученическом поклоне.       Она готова склониться ещё ниже и бросить мир к его ногам, если бы была достаточно сильна.       Шэнь Цинцю хрипит.       — Знаю, вы просили не вмешиваться, простите, что не смогла сдержать обещания.       Ей не жаль. Ей жаль, что она не пришла раньше       Нин Инъин соприкасается с ним лбами, роняет меч и вжимает в себя, обнимая.       Цепи звенят.       Она снова чувствует себя той маленькой глупой девочкой.       — Простите-простите-простите-простите...       Инъин отсчитывает последние мгновения вместе, сжимая в руке кинжал.       Она видит, что её учитель сломлен, в зелёных глазах не осталось ничего, кроме боли и желания смерти. Не зря столько усилий было потрачено на поиски того, чем можно убить. Теперь Ло Бинхэ не получит даже кусочек души её любимого учителя. Нин Инъин перерезает Шэнь Цинцю горло кинжалом.       Простите...       — Простите меня, — в последний раз, смотря в потухающую боль в глазах.       Слышны быстрые шаги.       — Ты предала меня! Предательница!       — Нет, — грубо, так же, как и тогда, — Я ведь никогда не была твоей. И я никогда не предавала.       Её дорогой нелюбимый муж, её А-Ло, отшатывается, когда она поворачивает голову, глядя на него теми самыми глазами розового цвета.       Ведь Нин Инъин дочь своего отца.       Всегда была ей.