Странствующий заклинатель

      Цзян Чэну очень не нравится то положение, в котором сейчас он оказался. Ему и так не нравилось всë происходящее сейчас, но из-за одного "малюсенького" недочëта, скорей всего извилин в голове этого человека, ему ситуации казалась ещë хуже       Цзян Чэн итак переживал очень сильно за экзамен и муторно готовился к нему все дни до него, а тут ему усложнили настолько жизнь, что теперь тот не знает за какие грехи. Он больше не собирается проводить время с Вэй Усянем. Каждая секунда проведённая с ним это плюс к карме, которая решила ему напомнить именно сейчас       Ну, подумаешь, парень сдаëт литературу, как экзамен, что в этом такого. Тем более он единственный сдаëт его. Цзян Чэн не видит в этом       Хотя успел уже множество раз наслушаться, всë ли у него в порядке с головой. Конечно, нет. Он дружит с Вэй Усянем, головные боли его преследуют очень       И вот как раз из-за экзамена по литературе, Цзян Чэн находился в нестабильном состоянии. А в каком он должен находится, когда на него уже точно час пялиться красивый раздражающий, молодой наблюдатель       То что тот наблюдал за ним, очень отвлекали Цзян Чэна от написания сочинения, что было очень ужасно. Ведь все его мысли должны сейчас быть о анализе этого грëбанного стихотворения, а не о наблюдателе       Ещë через час, от окончательного сбоя нервов и накопленного напряжения, в руках Цзян Чэна сломалась ручка. Слава богам это был черновик и не было ничего критичного. Только тяжëлый вздох, всë равно не сдержал. Теперь вся его рука была в чернилах, зато часть напряжения из тела всë-таки пропала. Также, он был благодарен себе, что взял достаточно запасных ручек для непредвиденных ситуаций       Но как только Цзян Чэн хотел взять ручку, его руку кто-то схватил за запястье и начал протирать по ощущениям влажной салфеткой. Он уже хотел разразиться бранью, но вспомнил, что находится на экзамене, да и как оказалось не смог всë равно ничего сказать. Его глаза были округлены от шока, перед ним находился, совсем вблизи, тот самый       На таком расстоянии Цзян Чэн теперь чëтче мог разобрать черты лица того, хотя сначала и пришлось привыкать. Ведь от долгого нахождения вблизи с текстом фокус зрения стоял уже на автомате ближнего виденья       Как оказалось, тот являлся одицитворением всех эпитетов и шикарных сравнений. Та самая красота, что пытаются описать авторы своих произведений, но в жизни это всегда всë по-другому       Его черты лица можно было назвать острыми, но скорей всего они были аристократичные. Он бы мог быть красивым высокослужащим и богатым человеком. Его глаза как будто отличали золотом, что даже резало ему глаза. Напоминало весеннее солнце, такое тëплое и родное, но непривычное для глаз       А руки наблюдающего заставили его сглотнуть. Цзян Чэн не зря же сдаëт именно литературу, он является ценителем таких прекрасных вещей красоты. Они были такие ухоженные и музыкальные, если можно так выразиться, также были чуть больше его самих, что чувствовалось так правильно и тепло       И на протяжении всего контакта, мысли Цзян Чэна были где угодно, но точно не на экзамене и не в этой реальности. Как только его глаза наконец столкнулись с другими, то у него поистине перехватило дух. Он как будто мог читать все эмоции человека напротив. В них было интерес, обожание и нежность. От такого спектра, Цзян Чэн аж растерялся, да и его стресс сказала ему всего хорошего. Вот все же ему говорили, что адекватные люди литературу как экзамен не выбирают       Потом он увидел, как на лице этого человека появилась ухмылка, но она не была злой, но всë равно помогла прийти в себя. В ней так и читалось, мне приятно, что ты считаешь меня красивым. А Цзян Чэн такой человек, что лучше он отражает себе язык, чем признает вслух или хотя бы себе в мыслях некоторые вещи. Поэтому он выдернул свою руку, которая уже была чиста, и отвернулся, пытаясь вернуть мысли в верное русло. Цзян Чэн себя не просто, если не напишет этот экзамен на высшей балл, особенно, этого наблюдающего. Обязательно найдëт того и прибьëт его за то, что мешал писать экзамен       За что ему такая учесть, ведь кому не расскажешь, что тебя соблазнял наблюдающий никто же не поверит, а Вэй Усянь так вообще будет долго ржать над ним и подшучивать. Почему он до сих пор с ним дружит?       А наблюдающий лишь хитро посмотрел на его реакцию и вернулся на своë места и экзамен продолжился в первоначальной атмосфере       Приступив к финальному сочинению, Цзян Чэну хотелось застрелиться. Вот тут гадать не надо, что когда он придëт наконец-то домой, то точно не выйдет на связь ближайшую неделю. Он будет выжат полностью и одновременно, пытаясь забыть этого раздражающего наблюдателя. Чтоб ему это вернулось!       Вид Цзян Чэна желал ему лучшего, в этом он не сомневался. Ведь со всей этой литературой проще застрелиться, чем написать нормально       Ему так не хотелось садиться за отдельный стол, ведь это означает, что ему снова придëтся находится с ним вблизи. А как он понял уже по предыдущему поведению, того ничего не смущало. Особенно, что они незнакомы. И прощу заметить у него экзамен!       Но закончить со всем этим поскорее и поехать домой ему хотелось больше       Всë прошло относительно хорошо, не считая иногда слишком близкого контакта, из-за чего пальцы Цзян Чжан мелко дрожали. Нет, недели ему будет мало! Месяц, да!       Когда его время закончилось, то наконец-то вернулся на своë место и начал приближаться к развязке всего сырбора. Ему удалось уйти с головой в это сочинение, хотя всë ещë ощущал на себе эти взгляды. Не сказать, что они сильно мешали и были прям ощутимыми, но они спустя время уже надоедали и заставляли чувствовать себя неловко       Когда ему оставалось переписать только заключительное сочинение, то рука уже начинала ощутимо побаливать. Конечно, как ей не болеть после такого марафона. Цзян Чэн всегда вëл конспекты ясно и коротко, а тут надо подробно расписать сочинения, они-то снизят баллы или вообще анулируют. Иногда он задумался, что надо было этим людям курить, чтоб придумать всë это       Оглянувшись, чтобы дать чуть отдохнуть руки, начал осматривать своих бедных сотоварищниц. Ему было жалко их в какой-то степени, хоть они иине были знакомы. Он просто понимал их боль и выглядел наверное также со стороны. Лохмато и неряшлево, с пожрагивающими пальцами и нервно поджимающими губами. Тут проще застрелиться на месте, чем написать всë это. Но Цзян Чэн уважал их, ведь надо было им выбрать литературу, как предмет для сдачи экзамена. Зря что ли этих людей называли сумасшедшими       Этот стереотип всегда бесил Цзян Чэна, как будто те, кто сдают физику и химию не сумасшедшие. Так его, как парня, вообще не стеснялись и прямо говорили, как так, он и литература. Да ладно       Из его мыслей вывел небольшой стук, не очень громкий, но его он как-то заставил привлечь внимание, а тем временем остальные как будто не услышали. Хотя Цзян Чэн, когда писал пробник по литературе шарахался почти при каждом звонке, ведь их "чудесное" учебное заведение не захотело отключать звонки, всего лишь ради них. А тут, он от такого маленького шороха. И когда повернул голову на шум, то заметил наблюдающего, которые смотрел на него, чуть нахмурив брови. Даже это действие не испортило его красоты, это выглядело даже смешно, вот почему у него на лице отобразилась маленькая смешинка. Наблюдатель же, увидев, что смог привлечь к себе внимание, снова начал выглядеть довольно. Из-за этого действия, Цзян Чэн уже фыркнул       Возможно, при других обстоятельствах, он бы не показывал так ярко свои эмоции, но сейчас это сделать было невозможно. Ему не хватало моральных сил, чтобы держать своë лицо в форме, да и это нелепо бы смотрелось. Его вид точно желал ему всего лучшего. В какой-то степени, ему даже не хотелось скрываться перед этим человеком, казалось это неправильным. Он видел, что тот с ним вëл себя открыто, опыт у него в этом точно есть, поэтому не сомневался. И почему бы не ответить на искренность ей же, тем более, если они больше с ним не встретятся       Потом, Цзян Чэн заметил, как только кивает ему на его работу. Его осенило, что он так и не начал переписывать последнее сочинение. Вот в чëм был недостаток быть сдающим литературу, уж слишком они любят уходить в свои мысли и с этим ничего не попишешь. Кивнув в знак благодарности, он приступил всë-таки к предстоящему аду, эх       Цзян Чэн конечно поднимал иногда глаза, чтобы убедиться, что времени ещë хватает и оно не поджимает. Если он правильно понимает, то осталось где-то больше получаса и ему вполне хватало этого. Вокруг него оставалось уже единицы. Конечно, кому хочется оставаться тут больше необходимого. Никому       Когда он закончил, то ему аж захотелось плакать от счастья и облегчения, какой же это ад. Иногда даже кажется бесконечным, как бы не хотелось сказать, что наблюдающий спрашивал всë это, но тот ему ничем не помогал, а только мешал. Встретить бы его в кафе, когда у него будет ручка и блокнот, тогда было бы прекрасно, но сейчас не об этом       Собрав свои вещи, множество черновиков, чистовик, паспорт, ручки и задания, он отправился на съедение своему наблюдателю, что точно хотел хотя бы узнать его номер. И нет, Цзян Чэн не слишком высокого о себе мнения, его самооценка желает ему лучшего, просто тут как-то всë слишком очевидно. Особенно, когда передавал свою кипу бумажек, то его пробило током, ведь его руки накрыли чужие, тëплые. Его же руки были холодными, из-за всех переживаний и нервотрëпки, что согреть и обратить внимание на это не было времени. Вот сейчас, Цзян Чэн ощутил огромную разницу температур их рук и несколько же это прекрасное чувство       Ему даже не запомнилась вся эта процедура, он находился в какой-то прострации. Всë это было слишком для него, ему хотелось аж выпить, спать и где-то месяцок не выходить на связь. Три вещи, которые можно устроить, реализуемые. Наконец, собираясь уйти, Цзян Чэн ощутил, как в его руку заложили бумажку. Он не сомневался, что там было то, что ожидал и надеялся сам, но сделал вид, что ему всë равно       Наблюдающий должен понимать, что их дальнейшее знакомство уже зависит от него, если конечно тот не будет слишком настойчив и не вычислит по его данным соцсети хотя бы       Цзян Чэн не мог не сделать одну пакость, кажется он слишком много общается всë-таки с Вэй Усянем и уже находится не в себе. Он слегка провëл своими подрагивающими пальцами по чужой руке и ушëл. Может это было обещание написать или его показатель интереса к нему, кто знает. Цзян Чэн в этот момент знал только одно       Он хочет домой и спать       Но уже дома, перед тем как рано лечь спать, всë-таки написал Кому: Павлин Спокойной ночи       И не дождавшись ответа, лëг спать. Сон сейчас был важнее, а брачные игры этого павлина надо отбивать с новыми силами