"Ебнутый"

Какой задрипанный ночной клуб, музыка играет на всю катушку, что начинается давить на виски, и свет на глаза, уже под конец этого хаоса Ярик думает, на хуй он согласился сюда идти. По задумке тех, кто строил этот всратый клуб, на танцевальной площадке он увидел знакомый силуэт, это был грибданил. Он в своей манере «ебнутого» или, выражаясь как порядочный человек, неадекватный. Ну, слово «ебнутый» больше подходит. Ярик всегда удивлялся, сколько энергии в нем.  Патлатый скукурузел, недовольное лицо вспомнив всю хуйню из «ТикТока», которые начали делать малолетки. Эта вся поебота его начала злить, когда это начало набирать обороты и пошёл какой-то пиздец. Он не понимал, как Даниилу это как будто в кайф. Ярик покрутил головой, отгоняя мысли, встал и пошёл в туалет. Заходя, он скривился, в мужском туалете воняло говном, мочой и сигаретами. Он подошёл к раковине и снял очки. Поднял глаза к треснувшему зеркалу. Ему кажется, что синяки под глазами скоро будут занимать ещё больше места на лице. Он включил воду, подставляя руки под ледяную воду, и начал умываться, попутно пытаясь смыть усталость или вообще всё лицо. Волосы неприятно липли к лицу, и парень пытался как-то заправить их за уши. Подняв голову, он заметил силуэт около двери. Это был Даниил, на его тупом лице была очень тупая улыбка. — Помочь волосы подержать, принцесса? Ярик нахмурился и закатил глаза. — Нет, спасибо. Белобрысый опять начинается, чтобы ещё раз умыться, как его дёргают за руку и затаскивают в кабинку туалета. — Че за хуйня? Если хотел, чтобы я тебя поддержал, когда ты ссышь, я мог... Он не успел договориться, как большая рука закрыла ему рот. Он смотрит в глаза Дани, вроде как помнит Ярик, они были зелеными, а сейчас они черные, и на лице животная улыбка. — Слушай, в принципе, если не замечать тот факт, что у тебя нет сисек, то ты бы был очень симпатичной девушкой. Парень пытался освободиться от хватки, ну, это у него не получилось. Он уже пожалел, что не слушал маму, когда та говорила ему есть кашу. — Знаешь, и так сойдет.  Гриб метнулся к шее Ярика и начал сначала слегка целовать, как будто спрашивая, а потом уже начал слегка покусывать кожу. Белобрысый не знал, что делать и как это остановить, и он знал, что шея и ключицы — самые слабые места в его теле. Когда все стало ещё хуже, когда Даня начал оставлять укусы и засосы по всей шеи, он понял, что настал пиздец, когда внизу живота начало очень приятно гореть. Он опустил голову на плечо друга и уставился на пол, его глаза расширились, и он укусил тыльную часть руки Даниила.  — Ай, блять, нахуй кусаться! — Сука, я на говно наступил