Изумрудово кольцо

Ирис выпустил из рук котёнка и побежал на выход. Пока родители не видят, можно — думает он. Он стремглав бросился на проезжающий трамвай, когда перебежал дорогу и оглянулся в поисках чего-то. Открытый наряд развевался на ветру, как же раздражают люди, которым отец и мать собираются его показать, будто зверушку. Честно? Осточертело! Он ухватился за железный поручень, забрался на выступ и крепко держался, пока тот не остановился через две остановки где-то, где точно его не найдут родители. Хотя, они вряд ли будут искать его здесь, он много раз выдавал себя, прячась далеко и в определённых местах, и конечно же, воспрял духом когда до него дошло, что прятаться нужно на виду. Вот и сейчас, не нужно далеко ходить. Он спрыгнул и побежал в тёмный переулок. У них было какое-то своё притяжение, и он никак не мог оторваться, даже если б пожелал. Его жизнь была сплошь контраст, он не задерживался ни на чем долго, но только переулки и кое-кто могли преодолеть его принцип " Бросай, как только попробовал". Ирис ощетинился, холод заставил вздрогнуть. Черт возьми, он полуобнажен! Достав из пространственного кольца, подаренного Уильямом сложенную одежду, он без стеснения выполз из блузы, сделанной из шифона. Расстегнул корсет и выкинул его без зазрения совести в самое дно кольца, он быстро надел серую водолазку и стянул брюки, болтающиеся на одном шнурке и поменял на плотные клетчатые. Ботинки нормальные, их он не стал менять. Он развернулся и спешно направился к выловленному под фонарём знакомому силуэту. Гарольд тихо мычал какую-то песню под нос. Когда в нос ударил запах ельника он оглянулся — это Ирис. Он вроде успокоился, положив руку на место, где находится сердце. Юноша с разбегу бросился в объятия. Гарольд положил руку теперь уже на чужую спину, и погладил. — как вечеринка? — да сумасшествие! Весь двор и дом заполонили мамины подруги, куда ни посмотри, везде кто-то да стоит. Гарольд хмыкнул на это. А Ирис продолжал — ещё заставили меня нарядиться в «непоймичто»! Ненавижу этот день.. Кругом они, и я... в этом корсете, полупрозрачной блузке... Он ободряюще обнял за плечо друга и предложил пойти к нему, на что тот только кивнул. Гарольду удалось успокоить его на время, но увёл он его, на случай если Ирису вздумается сделать что-то опасное. Квартира его была маленькой, да и находилась недалеко от того места где они встретились. Между девятиэтажкой напротив которой располагалась пятиэтажка, ака место в котором он живет, было безветренно. Солнце близилось к закату, и они прошли в подъезд. Второй этаж, девяносто восьмая квартира, чёрная дверь — всё было знакомо ему. Он не впервые посещает квартиру Гарольда, но обходит и восторгается ей как впервые. Маленькая, но в то же время уютная. Такая домашняя. Его квартира — место куда всегда хочется вернуться, снова всё осмотреть. И Гарольд разрешает иногда, но Ирису не позволяет смотреть на вещи покойной матушки. Он хранит их бережно, аккуратно... И Ирису иногда кажется, что вот-вот она вернётся. Гарольд рассказывал — Рузалит, его матушка — взяла его из приюта, когда ему было девять. Тогда она гостила у сестры, в другом городе, и была очень озабочена помощью семье. Но что-то она увидела в нём — когда случайно встретила его, проходя рядом с неприлично покосившимся заборчиком. Ирис разулся и прошёл возле тумбочки. Ящик был приоткрыт, но он не он, если не посмотрит хоть одним глазком. Видимо он стоял очень долго, ибо ставивший чайник Гарольд успел вернуться и предотвратить его копошение. Там было фото, черно-белое, в рамочке, и детский альбом для рисования с фотоаппаратом. Его выдернули из размышлений, силком повернули лицом к лицу. Гарольд хмурился и щурил по-хитрому глаза. Он потер место под глазом у Ириса, будто там было что. Потянул за собой на кухню. Усадил за стол.