Тёплое тело, живая душа

Жан Ив Моро стоял у двери, которая решала его будущее: либо он войдет и навсегда расстанется со своим прошлым, либо сбежит к Рико. Последний вариант манил, словно мираж в пустыне. Но кто же знал, что кое-кто уже решил за него. Кевин Дэй распахнул дверь и, ухватив Моро за локоть, без церемоний толкнул его внутрь. - Он твой, - бросил Дэй, не дожидаясь ответа, и поспешил скрыться, заглушая где-то вдалеке французскую ругань, вырвавшуюся из уст Моро. Жан, собрав остатки самообладания, перевел взгляд на обитателя комнаты. На Джереми Нокса. Парень с удивлением уставился на черноволосого мужчину. Джереми сидел на стуле, закинув ноги на стол. Его руки свободно свисали, а на лбу, как будто насмехаясь над его рассеянностью, балансировала шариковая ручка. Секунду Джереми и Жан просто смотрели друг на друга, пытаясь понять происходящее, пока Нокс не потерял равновесие и не рухнул вместе со стулом на пол, подняв клубы пыли. Раздался звон рухнувшей лампы. - Придурок, - выдохнул Моро, французский акцент, казалось, усилился от возмущения. Джереми вскочил на ноги, озадаченно потирая затылок и спотыкаясь о опрокинутый стул. Он тут же подбежал к Жану, его глаза лихорадочно блестели. - Хах, не знал, что вы приедете сегодня, - пробормотал Джереми, неловко потирая голову. – Кевин меня не предупреждал... Я бы, конечно, подготовился... - Кевин и меня не предупреждал, что в Троянцах  не знают такого слова, как уборка, - недовольно промурлыкал Моро, оглядывая помещение. В воздухе витала смесь запахов пыли, дешевого табака и чего-то ещё, едва уловимо знакомого и неприятного. В комнате царил хаос. Две кровати, два шкафа и два стола со стульями – скромный набор, соответствующий скромному бюджету, но в таком состоянии... В незаправленной кровати Джереми – словно сцена после битвы, хотя, скорее всего, после ночного бдения – валялись поношенные носки, пустые банки энергетиков, боксеры, выглядывающие из-под подушки, и... то, что Жан не то чтобы не ожидал увидеть, а скорее хотел бы навсегда забыть. - Презервативы? Серьёзно? - с отвращением спросил Жан, устремив взгляд на использованные куски резины, хаотично разбросанные по полу. Взгляд Моро скользнул к окну, заляпанному грязью, и задержался на полупрозрачной шторке, которая, казалось, вот-вот порвется. Джереми, покраснев до кончиков ушей, попытался закрыть Моро обзор на свою берлогу. - Я... я не был готов... Отвернись, пожалуйста, - его голос звучал смущенно и виновато. Моро скрестил руки на груди, приняв вызывающую позу. - Ну уж нет. Буду смотреть на твой позор. И, надеюсь, ты объяснишь мне все детали этой... катастрофы, - взгляд Моро скользил по комнате, возвращаясь к использованным презервативам. – И кто эта счастливица? Или счастливцы? Джереми Нокс, словно позабыв о недавнем конфузе, лучезарно улыбнулся. Его лицо, залитое утренним светом, казалось, сияло изнутри. - Да так... Думаю, мы неправильно начали наше общение, - произнес Джереми, словно отбрасывая все произошедшее, как ненужный мусор. Он протянул руку для рукопожатия. - Начнем сначала. Я – Джереми Нокс, нападающий и капитан команды Троянцев. Жан Ив Моро брезгливо посмотрел на протянутую руку. "Слишком энергичный, слишком навязчивый", - промелькнуло у него в голове. После этого, он медленно поднял взгляд на лицо Джереми. Моро пришлось прикрыть глаза. И не из-за того, что за спиной у Нокса было распахнутое окно, впуская поток солнечных лучей, а из-за яркой, почти болезненной жизнерадостности, исходящей от этого парня. Улыбка Джереми была настолько ослепительной, что Жан на секунду дольше задержал глаза закрытыми, стараясь рассеять наваждение, призрачный мираж благополучия и счастья. - Жан Ив Моро, защитник Воронов, - отрезал Жан, избегая рукопожатия. Его голос звучал ровно, без намека на дружелюбие. - Защитник Троянцев, - мягко, но настойчиво поправил его Джереми, не убирая руку. Он словно не замечал холодности Моро, продолжая светиться своей неуместной энергией. - Закрой рот, - процедил Жан, игнорируя протянутую руку. Он ощущал, как раздражение нарастает внутри него, как темные тучи, закрывающие солнце. - Ты мило картавишь, - подметил Джереми, усмехаясь. Его глаза лукаво блеснули, словно он нарочно провоцировал Моро. Жан посмотрел на Джереми как на законченного идиота. На солнечного, неисправимого идиота, излучающего тепло и оптимизм, как гребаный маяк в штормовом море. - Кхм, пойдем комнату подберем, - как можно более нейтральным тоном предложил Джереми, словно ничего не произошло. Он, наконец, убрал руку, понимая, что рукопожатия ему сегодня не дождаться. Он развернулся и направился к выходу из комнаты, по пути споткнувшись о свою же сумку, валяющуюся на полу. "Это будет долгий ад", - пронеслось в голове у Жана, когда он, наконец, открыл глаза и взглянул на спину капитана, направляющегося к двери. Нокс повёл своего нового игрока на осмотр общежития, которое, к его чести, оказалось совсем не маленьким. Скорее, наоборот – внушительным и запутанным, словно лабиринт. В общежитии Университета Южной Калифорнии возвышались шесть этажей, полностью забитых студентами. Здесь кипела жизнь: смех, музыка, споры, запахи еды – все смешивалось в гудящий улей. И что интересно, в этом здании жили не только спортсмены, но и представители самых разных факультетов и интересов. Джереми всегда считал это плюсом – можно было завести интересных знакомых, если, конечно, находилось время на общение. Особой гордостью постройки являлись почти у каждой комнаты имелись свои балконы, что являлось редкостью, особенно в условиях перенаселенного кампуса. Можно было выскочить на балкон с чашкой кофе, подышать свежим воздухом и полюбоваться видом на кампус. Также весь последний этаж был выделен для Троянцев. Это было своего рода привилегией, заслуженной успехами команды на поле. Нокс, как капитан, чувствовал ответственность за этот этаж, за его порядок и атмосферу. Джереми и Жан обошли практически весь этаж. Джереми рассказывал о соседях, о неписаных правилах общежития, о том, где можно найти лучшую пиццу в округе и когда лучше не пользоваться лифтом (во время пересменки). Жан, казалось, слушал вполуха, лишь изредка бросая оценивающие взгляды на комнаты, мимо которых они проходили. Комнаты были разные: одни – чистые и аккуратные, другие – заваленные книгами и вещами, третьи – украшенные плакатами любимых групп. В итоге, они вернулись к комнате Нокса. Джереми, немного запыхавшись от ходьбы, облокотился на косяк двери, с усталой, но все еще дружелюбной улыбкой глядя на Жана. - Ну, как тебе? - спросил Джереми. - Тебе хоть какая-нибудь комната приглянулась? Может, что-то показалось интересным? Жан, скрестив руки на груди, несколько секунд молчал, оглядывая коридор. Потом, не глядя в глаза Джереми, произнес на французском: - Pas. ( Нет) Джереми нахмурился, не сразу поняв. - Pas? Что это значит? Ты хочешь сказать, что... совсем ничего? - переспросил Нокс, слегка растерявшись. - Ну, хоть что-нибудь должно же было тебе понравиться! Тут есть комнаты с видом на поле, есть потише, есть поближе к душевым... Жан вздохнул, поворачиваясь к Джереми. - Ничего. Абсолютно ничего. Это все... невыносимо, - с легким пренебрежением произнес Жан, бросая взгляд на соседнюю комнату, из которой доносилась громкая музыка и смех. - Я не собираюсь жить в этом... свинарнике. Джереми на мгновение потерял дар речи. - Свинарнике? Да тут вполне... прилично! - возмутился Нокс, обводя рукой коридор. - Может, не идеально, но... это же общежитие! Ты чего ожидал, пятизвездочный отель? - Именно этого и ожидал, - отрезал Жан, не отводя взгляда. - Или хотя бы что-то, что можно назвать пригодным для жизни. Джереми выпустил воздух через рот, словно сдувая с себя пыль, потихоньку избавляясь от накопившейся отрицательной энергии. Ему явно не хотелось ссориться с новичком, особенно с таким... необычным. - Хотя, знаешь, - неожиданно прозвучал голос Жана, - Мне понравилась одна комната. Джереми приподнял брови, удивленный столь резкой сменой настроения. - Неужели? И какая же? – с осторожным оптимизмом спросил он. У Жана Ив Моро созревал план, под кодовым названием: «Возвращение в гнездо». План был прост и циничен, как и сам Жан. Лучший способ вернуться обратно, к привычному укладу жизни – это выбесить своего капитана до такой степени, чтобы тот сам умолял его уйти. - Твоя, - с едва заметной, зловещей усмешкой ответил Жан. Джереми на мгновение потерял дар речи. - Эм... моя? – растерянно переспросил он. – Ты извини, Жан, но у меня уже есть сосед. Да и... сомневаюсь, что тебе захочется жить с таким неряхой, как я, - на лице Джереми расцвела слегка натянутая улыбка. – Ты можешь пожить с... - Тобой, - как отрезал Жан, перебивая его. Ухмылка на его лице стала шире, хищной. Наклонившись ближе к уху Нокса, так, что Джереми почувствовал легкое покалывание от его дыхания, Моро прошептал: - Я хочу жить с вами, капитан. Буду убираться, кормить тебя, убирать за тобой твои использованные... Как это на английском? Гандоны. Джереми, казалось, забыл, как дышать. Он прикрыл глаза и едва не простонал – не от наслаждения, как подумал Жан, а от волны растерянности и внезапного осознания, в какую ситуацию он вляпался. - Я... я не знаю... – пробормотал Джереми, пытаясь собраться с мыслями. – Дай... дай мне п-подумать... Это довольно неожиданно... - Мой капитан, - обжигающе прошептал Жан. - Согласен, - сдался Джереми, открывая глаза и глядя на Жана с выражением обреченности. Жан отстранился от Джереми и, не дожидаясь приглашения, вошел в его комнату. Окинув взглядом небольшой, заваленный вещами беспорядок, он скривился. Без церемоний выкинув одеяло Нокса на пол, он разлегся на его кровати, закинув руки за голову и глядя в потолок с видом победителя. - Все мужики одинаковые, - фыркнул Жан, закатывая глаза. - Ты слишком очарователен, чтобы я мог тебе отказать, - пробормотал Джереми, стоя в дверях, словно парализованный. Он все еще пытался осознать произошедшее и оценить масштаб надвигающейся катастрофы. Уладив все формальности со своим бывшим соседом и убедившись, что тот не затаил обиду, Джереми вернулся обратно в комнату где-то к половине шестого вечера. И увиденное заставило его замереть в дверях, пораженный ужасом, сковавшим его тело. Жан, казалось, словил настоящий шторм внутри себя. Его охватила паническая атака. Парень сидел, скрючившись, в углу кровати, поджав колени к груди. Прерывисто и хрипло дыша, словно загнанный зверь, он судорожно вцепился пальцами в свои волосы, с такой силой, что, казалось, готов был их вырвать клочьями. Его тело била мелкая дрожь, а глаза были широко распахнуты и полны неподдельного, животного страха. Он казался абсолютно потерянным, словно тонул в пучине собственных кошмаров. Кевин не рассказывал Джереми о том, что произошло с Жаном в Гнезде – так они называли их прежнюю команду. Нокс, из уважения к личному пространству Жана, не пытался разузнать, что именно там случилось. Однако, эти душевные раны Моро, которые он так отчаянно пытался скрыть за маской цинизма и напускной бравады, очень беспокоили Джереми. Как капитан, он чувствовал ответственность за благополучие всей своей команды, и видеть Жана в таком состоянии было невыносимо. Но в то же время, капитан не решался копаться в прошлом Ворона, опасаясь причинить ему еще большую боль. - Жан... - прошептал ошарашено Джереми, медленно закрыв за собой двери комнаты. Его голос дрожал от беспокойства. Он аккуратно, словно крадущийся зверь, подошел к кровати, стараясь не напугать Жана еще больше, с тревогой глядя на то, как тот все сильнее сжимается в комок, буквально втираясь в подушки, пытаясь спрятаться от чего-то невидимого, но ужасно пугающего. - Мой капитан... enlevez vos mains... (убери свои руки) - забормотал Жан, не узнавая Джереми. Его голос сорвался, превратившись в тихий, надрывный шепот. Слезы ручьями текли по его щекам, смешиваясь с солью пота, увлажняющего его взъерошенные волосы. - Джереми, sauve-moi... sauve-moi... sauve-moi... sauve-moi... sauve-moi...(спаси меня) - шептал Жан, как мантру, переходя с французского на английский, словно моля о спасении у кого-то, кто мог его услышать и вытащить из этого кошмара. Его глаза были полны отчаяния, и он, казалось, не видел ничего вокруг, кроме собственных страхов. Джереми опустился на колени перед Жаном, стараясь говорить мягко и успокаивающе, как с раненым животным. - Жан, это Джереми, - тихо произнес Джереми, протягивая руку и касаясь его плеча. – Ты в безопасности. Ты в моей комнате. Все хорошо. Жан вздрогнул от прикосновения, словно его коснулось раскаленное железо. Он поднял на Джереми взгляд, полный ужаса и непонимания. - Ne me touche pas! (Не прикасайся ко мне!)- выкрикнул Жан, отшатываясь от него, как от огня. - Ne me touchez pas! (Не прикасайтесь ко мне) - Хорошо, хорошо, - успокаивающе проговорил Джереми, отдергивая руку. Парень на подсознательном уровне понимал что хочет от него Жан. - Я не буду трогать тебя. Просто скажи мне, что происходит. Что тебя так напугало? Жан молчал, тяжело дыша и глядя на Джереми с диким ужасом в глазах. Он казался абсолютно беспомощным и сломленным, совсем не похожим на того самоуверенного и циничного парня, которого Джереми встретил несколько часов назад. - Я не могу... я не хочу... туда...- прошептал Жан, запинаясь на каждом слове. - Я... просто... Джереми понимал, что Жан говорит о своем прошлом, о том, что случилось с ним в Гнезде. Но он не знал, что именно там произошло, и как ему помочь. Ему оставалось только быть рядом, поддерживать его и дать ему понять, что он не один. - Жан, ты не должен никуда идти, - мягко сказал Джереми, оставаясь на коленях и стараясь смотреть Жану прямо в глаза. – Ты здесь, со мной. И я не позволю никому причинить тебе боль. Обещаю. Просто... дыши. Дыши вместе со мной. - Не могу! - с отчаянием выкрикнул Жан, его голос сорвался, а пальцы судорожно вцепились в плечи Джереми, словно пытаясь удержаться на краю пропасти. Джереми заглянул в его полные ужаса глаза. В голове мелькнула мысль: "Шок подавляют шоком." Рискованно, безумно, но... он не видел другого способа пробиться сквозь стену паники, сковавшую Жана. Он больше не мог выносить его страх. Джереми глубоко вдохнул, словно набирая воздух для последнего прыжка, готовясь к неизвестности. Мягко, почти невесомо, положив ладонь на затылок Жана, ощущая под пальцами взмокшие от пота пряди волос, Нокс медленно притянул к себе дрожащего, бьющегося в истерике парня и нежно, невероятно нежно, коснулся его губ своими. Джереми совсем не был тем всеобщим любимцем, "солнышком", как его привыкли видеть окружающие. Каждые выходные он проводил с разными партнерами, и с девушками, и с парнями, стараясь заглушить какую-то внутреннюю пустоту, которую не мог заполнить ни один мимолетный контакт. Но сейчас, обнимая Жана, видя его сломленного и беззащитного, он ощущал какую-то совершенно новую, незнакомую ему до этого нежность, какое-то щемящее чувство тепла, которое разливалось по всему телу, вытесняя привычный холод. Мягко, словно боясь раздавить хрупкую бабочку, сминая его соленые от слез губы, Джереми нежно поглаживал волосы на макушке Жана, пытаясь отвлечь его от ужаса, отвлечь от воспоминаний, терзающих его душу. Это был не просто поцелуй, это была попытка передать ему частичку себя, частичку своей силы и уверенности, частичку своей... заботы. Он осторожно отстранился, заглядывая в глаза Жана, ища хоть какой-то признак улучшения. - Жан, - тихо прошептал Джереми, его голос звучал немного дрожаще, но искренне. Он едва касался губами его губ, словно боясь разрушить хрупкий момент. - Ты как? Как себя чувствуешь? Жан молчал, тяжело дыша и смотря на Джереми немного растерянным, но уже не таким испуганным взглядом. В глубине его глаз все еще плескался страх, но сквозь него начинало пробиваться что-то еще – что-то похожее на удивление и... смущение? - Идиот, - тихо, почти неслышно буркнул Жан, отходя от истерики. Он все еще сжимал плечи Джереми, но хватка стала немного слабее. - Кажется, влюбленный идиот, - с легкой улыбкой дополнил Жана Джереми, не убирая рук с его лица. Он мягко провел большим пальцем по его щеке, стирая остатки слез. – Можно...? – он не договорил, вопросительно глядя в глаза Жана, спрашивая разрешение на то, что оба уже знали. Вместо ответа, Жан прикрыл глаза и едва заметно кивнул, подавшись вперед. "Oui", - прошептал он одними губами, а затем, не давая Джереми времени на раздумья, набросился на него первым, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства – благодарность, страх, надежду и зарождающееся, невысказанное влечение. Жан обхватил его лицо руками, углубляя поцелуй. Он был неумелым и жадным, но таким искренним, что у Джереми перехватило дыхание. Он ответил на поцелуй, отдаваясь чувствам и забывая обо всем на свете. Жан отстранился от Джереми и, тяжело дыша, уставился в пол. Затем, словно очнувшись, он резко оттолкнул Джереми и, не говоря ни слова, выбежал из комнаты. Джереми застыл на месте, глядя ему вслед. Сердце бешено колотилось в груди, а в голове царил полный хаос. Что это было? Что только что произошло? Он не понимал. Но одно он знал точно: он не позволит Жану убежать. Не сейчас. Джереми, словно сорвавшись с цепи, выбежал вслед за Жаном, не обращая внимания на удивленные и озадаченные взгляды членов своей команды, заполонивших коридор. В голове Нокса пульсировала только одна мысль: поймать Жана, не дать ему сбежать, доказать ему, что он не один, что ему есть кому доверять... и, возможно, повторить тот поцелуй, который словно искрой пронесся по его венам, оставив после себя жар и смятение. Но это уже потом, сейчас главное – не упустить Жана. Жан, словно загнанный в угол зверь, забежал в общую душевую Троянцев. Холодный кафель, запах хлорки и влажного пара – все это мгновенно вернуло его в прошлое, в то время, когда он чувствовал себя загнанным в угол, без надежды на спасение. На него нахлынуло жуткое дежавю. В Эверморе он бегал в душ, чтобы спастись от Рико, но эти попытки оказались тщетными, лишь усугубляя его положение. Джереми, задыхаясь от бега и волнения, ворвался в душевую следом за Жаном. Сердце бешено колотилось в груди, а в голове гудело от адреналина. Он увидел Жана, стоящего у стены, спиной к нему, дрожащего и съежившегося, словно ожидающего удара. Не раздумывая ни секунды, Джереми шагнул вперед и прижал Жана к холодной, мокрой стене, обхватив одной рукой его запястья и подняв их над головой Моро. В его действиях не было агрессии, только отчаянное желание остановить, не дать убежать, защитить. Нокс жадно вдохнул влажный, пропитанный запахом хлорки воздух душевой, пытаясь успокоиться, но волнение только нарастало. Из-за разницы в росте, Джереми мог дотянуться только до шеи Жана, ощущая под губами шелковистую кожу, посылающую по телу электрические разряды. - Жан... Жан... - словно в бреду, словно завороженный, шептал Джереми, прижимаясь к его шее, чувствуя, как дрожит каждая клеточка его тела. - Капитан, отпустите меня... - молящим, полным отчаяния голосом произнес Жан, его тело сотрясала дрожь. Он не смотрел на Джереми, опустив голову и уставившись в грязный кафельный пол. - Жан... - снова прошептал Джереми, не отпуская его запястья. Ему казалось, что если он ослабит хватку, Жан просто растворится в воздухе, исчезнет, как дым. - Отпустите... - с надрывом, с болью в голосе просил Моро, его плечи содрогались от рыданий, которые он отчаянно пытался сдержать. Уткнувшись лицом в шею Жана, Джереми тяжело дышал, пытаясь унять дрожь в коленях и унять нарастающее безумие в голове. Он чувствовал себя виноватым, растерянным, испуганным и безумно желающим защитить этого сломленного парня. Собрав в кулак все свои последние частички самообладания и осознавая, что он перешел черту, нарушил личное пространство Жана, он отстранился от зашуганного, дрожащего, съежившегося парня. Он долго смотрел на него, пытаясь прочитать в его глазах, что он чувствует. Но в них он видел только боль, страх и... непонимание. - Пошли... домой, - тихо произнес Джереми, его голос звучал глухо и растерянно. Он осторожно опустил руки Жана, освобождая его от своей хватки. Джереми не посмел больше тронуть Жана. Он боялся своим прикосновением еще больше напугать и без того перепуганного парня, боялся разрушить ту хрупкую нить доверия, которая между ними только начала зарождаться. Зайдя обратно в комнату, Нокс, стараясь не смотреть на Жана, пошел к своей кровати, чувствуя себя полным идиотом, разрушившим едва наметившийся контакт. - Я сплю там, - произнес Жан, его голос звучал тихо, неуверенно, почти испуганно. Джереми остановился, на мгновение замер, а затем кивнул, стараясь не выдать своего облегчения. - Как скажешь, - ответил он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и спокойно. Не говоря больше ни слова, Джереми лег в другую кровать, чувствуя себя непрошеным гостем в собственной комнате. Жан, как подкошенный, рухнул в кровать своего капитана, словно ища в ней спасение. Он с головой укутался в одеяло, жадно вдыхая аромат, пропитанный запахом тела Джереми. Этот знакомый, едва уловимый запах успокаивал его, словно теплый плед, укрывающий от надвигающегося холода воспоминаний. В Эверморе практиковалась "парная система", как в игре, так и в наказаниях. Жан привык засыпать с кем-то рядом, чувствуя тепло чужого тела за спиной, спиной к спине, словно защищаясь друг от друга. Это давало ему ощущение безопасности, иллюзию защиты от внешнего мира, от тех, кто желал ему зла. Почувствовав холод и пустоту за спиной, Жан не мог уснуть. Тревога нарастала, сковывая его тело, не давая расслабиться. Джереми долго не мог уснуть, ворочаясь и чувствуя себя не в своей тарелке. То доставал тетрадки и пытался делать уроки, хотя буквы расплывались перед глазами, то начинал отжиматься и подтягиваться, выматывая себя физически, в надежде, что усталость поможет уснуть. На самом деле, он просто пытался занять себя, чтобы не думать о Жане, чтобы не анализировать произошедшее и не поддаваться желанию подойти к нему и обнять его. Парень видел, как Ворон ворочается в его кровати, как он вздрагивает во сне, но боялся, что сделает только хуже, что опять не сдержится и поцелует его, перепугав его еще больше. - Ложись сюда, - капризным, раздраженным тоном сказал Жан, нарушая тишину ночи. Джереми замер, удивленно подняв голову. - Что? - переспросил он, не веря своим ушам. - Предложение ограничено, - отрезал Жан, стараясь придать своему голосу твердость, хотя сам дрожал от волнения. Послушно, словно зачарованный, бросив на пол тетрадки, Джереми осторожно, стараясь не шуметь, поднялся с кровати и, как можно аккуратнее, лег в свою старую кровать, стараясь не касаться Жана, ложась лицом к его спине. - Повернись, - пробурчал Жан, - Не хочу чувствовать твое грязное дыхание у себя на шее. Джереми осторожно перевернулся на другой бок, стараясь не касаться Жана. - Когда это я успел стать твоей ручной собачкой? - тихо посмеялся Джереми, чувствуя, как напряжение немного отступает, уступая место теплу и умиротворению. Несколько минут они лежали в тишине, каждый, погруженный в свои мысли. Наконец, Жан, не оборачиваясь, с фирменной язвительностью в голосе, прошептал: - Не обольщайся, капитан. Просто мне нужно теплое тело, понимать, что я жив Джереми усмехнулся, зная, что за этими словами скрывается нечто большее. Он почувствовал, как уголки его губ растягиваются в улыбке, и тихо ответил: - Спокойной ночи, Жан. - Bonne nuit, capitaine. ( Спокойной ночи, капитан)