Цветок любви: Иссоп

Неон, кучи мусора и смесь едких запахов, то ли от крашенных волос посетителей, то ли от гадких жиж в их цветных одноразках. Дым застилал и без того узкий и непонятный коридор, единственный способ попасть на тот злонесчастный рейв, что пользовался популярностью с тех пор, как его «оккупировал» местный зазвездившийся ублюдок. — Эй, чего тут делаешь? Голос разнёсся эхом и заставил девушку содрогнуться. В потёмках виднелся лишь тёмный силуэт, что подступал к ней всё ближе. Что делать? Развернуться и уйти, словно никогда её и не было здесь. Бежать? Она словно чувствовала, как что-то необратимое произойдёт в её жизни, останься она тут ещё хоть на секунду. — Глухая? Я тебя спрашиваю. Любопытство. Вот что привело её сюда. Было лишь любопытно и хотелось глянуть одним глазком на того, кто готов рискнуть всем ради мимолётного экстаза от шума и прочей клубной дряни. Посмотреть в глаза этому безрассудному идиоту, если подвернётся возможность. Кто же знал, что «кому попало» вход воспрещён. — Прошу прощения, я лишь хотела… — она замялась, придумывая стоящее оправдание, пока ковыряла жвачку на полу носом ботинка, — хотела оторваться в свой день рождения. Силуэт вдруг проявился в блёклом цветном свете, и в его чертах можно было различить его. Того самого парня, что поднял на уши район. Ким Сынмина. — День рождения, значит? Он сделал шаг вперёд, а его уголки губ поплыли вверх. Девушка тут же поняла, что ей уже некуда отступать. — Пойдём. Я подарю тебе то, чего ещё никто и никогда тебе не дарил.

***

Клуб был заполнен даже больше, чем она себе представляла. Неужели все эти люди приходят посмотреть на него? И неужели он знает каждого здесь? Она шла за ним, изучив его спину вдоль и поперёк. Он отвлекался на знакомых, что-то отвечал им лениво и незаинтересованно, а спутница его приметила зеркальную стену. Даже в полумраке было заметно, как неподобающе торчат её волосы. Чёрная майка слегка открывала живот, а рваные джинсы на бёдрах были настолько широкими, что касались пола. Все её серебряные аксессуары сверкали и отражали свет, но не так, как её глаза. И тут её тонкую руку схватили, и девушка почувствовала, как её тянут за собой. Она попыталась вырваться и идти сама, но этот парень оказался сильнее, чем кажется на первый взгляд. — Эй, да куда мы?! — не выдержав, вскрикнула она. — Лично я к микрофону, а тебе придётся стоять и смотреть, — он толкнул её вперёд и прошёл вперёд, — скажи спасибо, что предоставляю тебе халявное место в первом ряду. За него обычно дерутся. Стоило ей осознать, как люди тут же окружили выступ диджея, так называемую «сцену». Его имя люди начали выкрикивать, а их телефоны снимать, даже пока он настраивал микрофон. Сейчас ей показалось, что человек, что только что держал её за руку, вдруг оказался так далёко. Отсюда он казался неприступным, желанным всеми в этом клубе, а от того его хотелось заполучить себе. Это чувство стало ещё сильнее, когда Сынмин запел. Рок-баллада в его исполнении казалась чем-то волшебным и утешительным, а его голос был сильным и нежным в то же время. Совсем как он сам. Хотя его образ был несколько грубоватым, она чувствовала, что в нём есть что-то ласковое. Его голос ласкал. — Да, спасибо. Под конец я бы хотел поздравить… свою спутницу на сегодня, — он смутился, когда понял, что до сих пор не узнал её имени, — с днём рождения тебя. С лучшим днём рождения в твоей жизни. Девушка ловила его взгляд на себе. Даже когда он спустился и позвал её за собой, несмотря на толпу желающих провести с ним время. Ким Сынмина хотелось изучить.

***

— Ты ничего не сказала о моём выступлении. Не понравилось? — казалось, он спросил это лишь из вежливости, лишь бы разбавить неловкую тишину. Они сидели за самым дальним столиком друг против друга. Весь шум был фоном, а на столе лишь коктейли, что он принёс. Это было и правда неловко. — Юнхуа, — она отпила немного и шумно поставила стакан обратно, — Ли Юнхуа. Они вновь перекинулись взглядами. Теперь Сынмин не казался таким уж крутым и неприступным в её глазах. Словно загнанный в угол пёс, он лишь склонил голову и улыбнулся. Знать имя не обязательно, но теперь он будет спокоен.

***

— И почему именно я? Нет, правда, у тебя столько поклонниц! — Юнхуа размахивала свободной рукой, пока что есть силы тащила выпившего Кима на себе. — Когда я тебя увидел, словно хвостом вилять начал, — он посмеялся про себя и икнул, продолжив, — разве это не интерес? — Да иди ты со своим интересом! Говоришь, гостиница здесь? — она остановилась и взглянула на цветастую вывеску, которая хорошо бросалась на глаза в темноте. — Мотель это, — он навалился на её тело ещё сильнее, чуть ли не роняя обоих, и расплылся в улыбке. — Спасибо, мог бы не уточнять. — Все китаянки такие? — он улыбнулся своим же мыслям и прижался к ней. — Какие? Я тебя на улице сейчас сброшу, — она показательно тряхнула его, но он схватился за её талию, — вот же… Совсем скоро она разобралась с заселением, пока её «спутник на сегодняшнюю ночь» мучал растение на столике у регистрации под пристальным взглядом немногословной женщины. Извинившись за него, Ли забрала ключи и потащила его по лестнице в нужный номер. Она не рассчитывала на что-то большее, кроме неловкого разговора, после которого оба планировали разойтись, как в море корабли. Однако чем выше градус алкоголя становился, тем больше они открывались друг другу. И уже сложно было притворяться, словно никто друг в друге не заинтересован. Для неё Сынмин оказался очень интересным человеком. Спонтанным, но в какой-то степени разумным, несмотря на его образ жизни. А сам Сынмин, кажется, и вовсе перестал здраво мыслить рядом со своей новой знакомой. Нет ничего плохого в одной ночи вместе, и на этом мнении они сошлись. — Ты в этом уверена? — он ухмылялся, но что-то в его выражении лица казалось невинным и близким её сердцу. — Как никогда, — она нависла над ним и провела рукой по его щеке, — у нас впереди ещё целая ночь, чтобы пожалеть.

***

— Юн… Юнхуа… — он, запыхавшийся, лёг и прижал её к постели своим телом, целуя в шею, ключицы, грудь. — Снова? — она взрагивала от каждого поцелуя, ответно поглаживая его спину, — казался доберманом в клубе, а на деле всего лишь щенок, которому ласки не хватает. Сынмин вдруг прильнул к её губам и начал подмахивать бёдрами, тянуче-нежно, как и всё время до этого. Ли ответила на его поцелуй, жадно и торопливо, вцепилась в его спину ногтями, не слишком сильно, прижала его к себе и наслаждалась близостью, которую раньше не ощущала ни с одним мужчиной. Он входил плавно, надолго прижимался и не переставал целовать и кусать её в тех местах, куда только мог дотянуться, тихо скулил и не скрывал своих стонов, перекрывающих её собственные. Ким всеми мыслями находился в этом моменте, а она продолжала думать о том, что теперь никуда его не отпустит, как бы он ни сопротивлялся. Она обязательно приручит его.

***

Эти объятия были такими чувственными и комфортными, даже во сне. Он вдыхал её аромат, утыкаясь носом в шею, и выдыхал туда же. Это было щекотно. А ещё это было нужно. Юнхуа продолжала смотреть в тёмный потолок. Неоновая вывеска за окном светила прямо на их этаж, являясь единственным источником света в маленькой комнате с большой кроватью. Из приоткрытого окна задувал лёгкий ночной ветер, и она в очередной раз проверила, укрыт ли её партнёр. Говоря о партнёре — она была более, чем удовлетворена. То, что сначала показалось ей странным, оказалось именно тем, чего ей так не хватало. В постели он не гонится за собственным удовольствием и умеет быть таким правильным для неё. Он обнимает нежно, как никто другой, жмётся всем телом и покорно отдаёт всего себя. Во время оргазма жмурится и стискивает зубы, но после всё равно сладко надрывно стонет. И снова его голос, нежный и обволакивающий. И это действительно ценный подарок, который может получить не каждый. Ким подарил именно то, чего ей не хватало. Того, кто будет в ней так нуждаться. Одной бессонной ночи оказалось достаточно, чтобы осознать, насколько стремительно она сама почувствовала необходимость в человеке, с которым знакома меньше суток. Это не казалось любовью, но что-то крепко привязало её к этому парню, и с этим уже ничего не поделать. Юнхуа любовалась его лицом в бледном розовом свете всю ночь, гладила его по щеке, волосам, целовала в макушку и в нос. Она уснула под утро с желанием разглядеть его профиль под лучами солнца и вновь поцеловать его.

***

Не может всё быть так, как мы планируем у себя в голове. Мечты не осуществятся просто по желанию, их исполнения нужно добиваться. Похоже, Ким Сынмин тоже решил, что его нужно добиваться, сбежав ранним утром и оставив ту, с кем переспал, в той тесной и тоскливой комнате. С того момента прошло несколько месяцев. Ли не слышала о своём сбежавшем принце с тех самых пор. Слухи ходили разные, и с каждым днём они, словно ком, становились всё крупнее и тревожнее. Юн считала, что ей пояснили всё предельно ясно, не давая ложных надежд и не играя с её чувствами. И с одной стороны она была благодарна, приняла это, как должное, и смирилась. Её зарождающиеся чувства завяли ещё будучи хрупким ростком, и лезть в его жизнь она больше не намеревалась. Так она решила для себя, хотя и продолжала переживать из-за всех тех слухов. Она возвращалась с работы пешком, и мысли о предстоящем отдыхе были её единственными заботами. И тут внезапно зазвонил телефон, а все её мысли вмиг рассеялись. Номер был незнакомым, но вдруг на работе случилось что-то важное и нужно в срочном порядке вернуться? Она ответила на звонок, и тут всё в ней рухнуло. Его сестра. Она продолжала паниковать и объясняться, но Юнхуа было всё равно на детали и даже на то, где она взяла её номер. Она лишь бежала на названный адрес и благодарила Бога, что это было в соседнем квартале.

***

Никогда она ещё не видела подобного. Сынмин был по-настоящему загнан в угол. Его сестра паниковала и продолжала объяснять врачам, что произошло, а в воздухе витал аромат цветов и металла. Тот росток, что она похоронила в себе, пророс в нём. Исооп. Синий зверобой. Он прорастал везде: меж пальцев, рук, шеи. Его лепестки были разбросаны вокруг Сынмина и он продолжал выкашливать всё больше, мешая их со своей кровью. Ли Юнхуа продолжала стоять и шокированно смотреть на него. И лучше бы она и вовсе не подошла к нему тогда. Ким кричал из последних сил, словно цепная собака, он продолжал кричать и вырываться из хватки своей сестры. — Уйди! Не приходи сюда больше! И она видела страх в его глазах. Страх, перекрытый злобой. В тот день его забрали в госпиталь. Она знала, куда именно, но так и не смогла подойти. Если её присутствие вызывает в нём лишь негативные эмоции, она уйдёт, как он и просил.

***

Несмотря на опасения, она всё же приходила. Сынмину не обязательно было знать об этом, однако она была рядом с ним до самой выписки из госпиталя. Было проведено несколько операций, все цветы были срезаны, удалены из органов, и ему выписали подавляющие таблетки. Однако всем было очевидно, что это продолжится. В конечном итоге не будет смысла бороться. И, в первую очередь, это было очевидно ему. Любовь — сильное чувство. Оно объёмное, многогранное, и… всепоглощающее. Познавший это чувство запомнит его навсегда, даже разлюбив. От этого не убежать, не спрятаться и переждать не получится. Не раздавить, не убить, лишь покалечить. Любовь привередлива и требует жертв. Порой, жертвой становится тот, кто любит. Осознавание давалось Сынмину с трудом, но он всё понимал и ненавидел это чувство. И он не хотел впутывать в это её. — Я сказал тебе оставить меня в покое! Сынмин вскрикнул истерически, хлопнув дверью так, что в ушах ещё некоторое время стоял звон. Девушка стояла на лестничной клетке и смотрела на дверь, которую закрыли прямо перед ней. Она начала понимать, что произошло, и тут она топнула ногой и вздохнула. Её брови смешно сдвинулись, а руки начали нервно теребить ремешок сумки. — Какой упрямый… Юнхуа продолжала приходить к нему и верить, что однажды он доверится ей и всё закончится. Но чем дольше она продолжала приходить к нему, тем меньше в ней оставалось надежды. — Ради чего эта жертвенность? Она бессмысленна. Но ты сам сделал этот выбор. Она вздохнула у двери в последний раз, и в этом вздохе было столько тоски. Она лишь развернулась и ушла, больше не терзая дверь. Ушла, как он и хотел.

***

Около месяца она пыталась не думать о нём, выбросить все мысли из головы. Но как можно? Ведь несмотря на всю злость он всё ещё значил для неё нечто большее. Его сестра звонила ещё несколько раз, умоляла сделать хоть что-то, словно понимала, что Юн единственное его спасение. На последнем звонке она не выдержала, вновь пришла. И Сынмин уже не гнал её. Он перестал вырывать цветы и лишь смотрел на неё жалобно, как в ту самую ночь. — Нелепо, да? — он устало усмехнулся, прижимаясь к ней как тогда. — Сначала я думал, было неправильно возвращаться к тебе... Объятия. Вот, что заставило её чувства вновь прорастать. То, что могло стать лекарством для обоих с самого начала. — Теперь я понимаю, что наше знакомство — главная ошибка, — он говорил это, но жался нежно, ломая цветы об её тело. — Ты не прав, — и слеза потекла по её щеке, разбиваясь о цветок синего зверобоя. Любовь может разрушить чью-то жизнь, но лишь по вине влюблённого. И лишь другой влюблённый может пожертвовать собой, чтобы эту жизнь сохранить.