Personal Hell

      Поттер и сам не понимал, как решился прийти к кабинету своего профессора. Подземелья как и все прошлые годы обучения встретили его холодом и пронизывающим ветром, что шумно проходился по коридору и тревожил многовековые доспехи, дребезжащие от этого неожиданного порыва. Окружение такое же неприятное, каким и сам Снейп был для него всего несколько лет назад. Сейчас же его мучили вопросы. Вопросы, на которые он сам получить ответы не сможет.       Гарри решительно постучал в черную дубовую дверь перед собой.       Он не был уверен, что не будет отправлен к гиппогрифу в ту же минуту, как зельевар заприметит его лохматую голову и очки. Но и сдаваться так просто парень не собирался. То, что гложило его разум последние несколько месяцев, касалось их обоих, как бы странно это ни звучало, но все нутро Гарри буквально об этом и кричало.       Он стал замечать некоторые изменения в своем теле после победы в магической войне. Сначала его загрубевшая от частых тренировок, а затем и побегов от Пожирателей в поисках крестражей, кожа стала мягче. Это не было заметно окружающим, но сам Гарри чувствовал, что даже держаться за рукоятку метлы было менее привычно — сцепление уже было не то. Затем у него появились небольшие бока. Можно списать на наконец восстановившееся адекватное и даже чрезмерное питание, но за все прежние годы в Хогвартсе Гарри набирал вес, но не «округлялся» — это заставляло задуматься. Данное изменение не особо бросалось в глаза, и уж тем более парень не стал толстым — его тело все также было подтянутым, но менее худым, а оттого — приятнее глазу.       Но вишенкой на торте стал поход к мадам Помфри, когда в один из дней ему непривычно сильно заболел живот. Он как обычно выпил бы простое обезболивающее зелье, но друзья настояли пойти в медицинское крыло — обосновали тем, что Гарри уже достаточно натерпелся за время магической войны и пора бы проверить свое здоровье. Ну тут уж не попляшешь. Тогда-то медиведьма и сделала полный чек-ап организма Гарри, после которого ей и самой не помешало бы успокоительное.       Все показатели были в абсолютной норме, также как и тот, что отвечал за корректность цикла у омег. Гарри, всю жизнь считавший себя бетой, не нашелся что ответить. Почти все магическое общество было бетами, и лишь несколько процентов — альфы и омеги. Ладно, если бы тест показал, что Гарри оказался Альфой — никто бы не удивился. Но стать омегой-парнем, наибольшей редкостью в магическом мире, — по-настоящему удача, которой достоин Мальчик-который-выжил.       Предварительный анализ причин, способных привести к подобному, привел к одному лишь выводу — крестраж, ранее контролирующий потоки магического ядра парня и, вероятно, удерживающий его реальную сущность от развития, был уничтожен и, соответственно, потерял свое влияние. На этом и сошлись. Получив от шокированной мадам Помфри несколько указаний о том, чего стоит остерегаться, какие изменения могут произойти в ближайшее время и артефакт, маскирующий запах, который очень скоро станет проявляться у него все сильнее, Гарри поплелся на оставшиеся занятия.       Спустя некоторое время уже и сам Гарри стал намного более чувствительным к запахам. Его друзья-беты не вызывали у него особых ощущений, но приближение альф или омег он стал чувствовать намного заранее — кто-то имел приятный запах дерева, которым можно было дышать с удовольствием, а кто-то душил приторной сладостью. И только запах профессора зельеварения, чудом выжившего в последней битве, отзывался в нем резким скачком в груди. Поттер списывал это на глубоко вросшие корни старого дерева их взаимной неприязни, которое давно пало, но оставило свой след в почве его души.       Бывшей, потому что после просмотра воспоминаний профессора и последующего вырывания его из лап самой смерти, Гарри не мог смотреть на него как на врага. По возвращении в школу Снейп так и продолжал поливать его грязью, но, казалось, уже не так остро. Гарри же сперва почувствовал уважение к человеку, который потерял многое, но не отступил от обещания присматривать за ним и буквально спасал его на протяжении нескольких лет. Уже позже он смог посмотреть на мужчину под другим углом, рассмотрел его своеобразную красоту и даже чувствовал сожаление, что их судьбы распорядились именно так, а не иначе. Что было бы, не будь их отношения такими негативными с самого начала? Смогли бы они…       Из задумчивости его вывел звук открывающейся двери.       — Поттер, — констатировал профессор, едва парень поднял на него глаза и чуть отшатнулся от неожиданности. — Не удивлен, что именно вы настолько глухи, что не слышите приглашения входить, — Гарри кашлянул, глядя в полыхающие недовольством глаза зельевара — вероятно, он простоял в своих раздумьях пару минут. И пусть сказано это и было вполне доброжелательно, насколько это возможно со стилем общения Снейпа, вид его говорил совсем об обратном. Но все же после того, как Гарри сделал небольшой шаг вперед, тот отошел в сторону, пропуская его внутрь.       — Профессор, — начал было Поттер, но замялся, не зная, как лучше начать, а Снейп тем временем прошел к учительскому столу, возвращая свое внимание к разложенным на нем документам так, будто никого кроме него в помещении и нет вовсе. — Я хотел… как бы это сказать… спросить о личном, — на последнем слове он нервно хохотнул, переминаясь с ноги на ногу. Артефакт в виде браслета от медиведьмы грел его кожу на запястье, оповещая о том, что работает исправно, но Гарри думал об этом тепле только в контексте потенциальной необходимости его снять и раскрыть свою сущность.       Почему именно Снейпу? Только к нему он имеет достаточный уровень доверия после прошлых событий, чтобы открыть такую тайну. Можно было бы обсудить и с друзьями, ведь они прошли вместе и огонь, и воду, но даже как-то неловко, особенно, когда у них только начинает налаживаться своя личная история. Хотя Поттер и уверен на все сто, что Гермиона прочла бы ему целую лекцию по теме, ответив на все возникшие вопросы.       Снейп поднял на него нечитаемый взгляд спустя минуту гробового молчания.       — Уходи, Поттер, — просто сказал он, а у Гарри внутри словно все перевернулось. Как бы сильно профессор его ни ненавидел все годы учебы, при этом спасая на каждом шагу, такая реакция была по меньшей мере странной. «Нормальный» Снейп бы усмехнулся, поупражнялся бы в завуалированных оскорблениях и только потом лично пинками выпроводил бы подростка за дверь. Но этот Снейп вернулся к чтению, что по мнению Гарри буквально кричало, что тот не спокоен. Он чувствовал чуть ли не на физическом уровне, что должен поделиться переживаниями с зельеваром, пусть и придется использовать своеобразную помочь извне.       — Нет, профессор, Вы не понимаете, — более резко продолжил он, протягивая руку к браслету и снимая его, — я не бета, — выдавил он, глядя на Снейпа, который резко вдохнул полной грудью, нахмурив брови. Он зажал пальцами переносицу, впредь делая более мелкие вдохи, а Гарри наоборот внезапно более четко почувствовал резковатый запах влажной земли, к которому добавился озон в воздухе после только что прошедшего летнего дождя, и начал дышать глубже. — и я думаю вы можете дать мне ответы на некоторые вопросы, поэтому… — всего пара шагов отделяла его от профессорского стола, когда Снейп резко встал.       — Поттер, я сказал уходи, обратись со своими вопросами к друзьям, к своему декану, к библиотеке на крайний случай, я тебе не энциклопедия со всеми ответами мира, — мужчина поднялся со стула, продолжая дышать резко, понемногу и часто. Запах Поттера наполнил его легкие и, казалось, уже все помещение, настолько Северусу стало душно и тяжко от него.       — Вы, профессор, единственный в этом замке, кому я мог бы доверить теперь уже в открытую и свою жизнь, — ошарашенный поведением зельевара, Гарри встал на месте, не решаясь подойти ближе, но говорить продолжил, — И я заметил, что Ваш запах…       — Вы заметили, Поттер? — усмехнулся Снейп, вероятно, возвращаясь к своей привычной манере общения, — Неужели Вы наконец приобрели этот замечательный навык?       — Профессор.! — парень снова шагнул вперед, уже не будучи способным противостоять внутреннему желанию подойти ближе и полностью погрузиться в приятный аромат.       — Я сказал стой, Поттер! — Снейп повысил тон, — Еще шаг — и я не ручаюсь за свои действия, а ты начинай наконец соображать, неужто не прочитал ни одной книги о своей сути?       Громкий голос возымел свое влияние на парня и он снова остановился, более задумчивым взглядом смотря на профессора. Сейчас, стоя в одной комнате со Снейпом без артефакта, окруженный плотным облаком запахов, он и впрямь потерял самообладание. И каким бы стойким ни был сам Снейп — он такой же человек, на которого запах омеги влияет также сильно, а вкупе с неожиданностью появления этого запаха, возможно, и даже больше.       — В том и дело, что я прочел все доступные мне книги, — выдавил Поттер, слегка прокашлявшись. Он чуть отступил, присел за ближайшую парту и дождавшись, пока профессор также займет свое место за учительским столом, продолжил: — Но ни в одной не сказано о том, почему Ваш запах имеет на меня определенный… эффект.       Гарри пробежался взглядом по профессору. Тот сидел чуть сгорбившись, смотря в стол, дыхание его так и не выровнялось. Тогда он решил попробовать снова.       — Профессор, мы оба пережили войну, смотря на события с первых рядов. Многое изменилось с того времени, в том числе и во мне после просмотра Ваших воспоминаний, — на этом моменте Снейп слегка дернулся и поднял мечущий искры взгляд. — Пусть Вы и считаете меня болваном, но я все же не настолько слепой, чтобы не видеть, что и на Вас этот эффект распространяется прямо сейчас.       Северус помолчал несколько долгих минут, не сводя с ученика взгляда. Затем он неожиданно откинулся на спинку стула и тяжело выдохнул, прикрыв глаза. Такая картина показалась Гарри отчего-то особенно грустной. Снейп выглядел… уставшим, даже слабым. Его плечи опустились вниз, от осанки не осталось ни капли былой уверенности. Поттер и не думал, что когда-либо увидит своего преподавателя таким, но благоразумно молчал, пока мужчина не заговорил сам.       — Это исключительно редкий случай, Поттер, чтобы быть описанным в каждой книге. Даже в библиотеке Блэков, если вы туда заглядывали со своим вопросом, возможно найдется лишь одна, будучи скрытой в каком-нибудь далеком тайнике. Об этом не говорят, чтобы не спугнуть, чтобы не обнадежить или не лишить выбора, — Снейп на мгновение замолчал, встречаясь с изумрудным взглядом юноши. Это был тот редкий случай, когда Потер действительно слушал, впитывая каждое его слово. Из груди чуть не вырвался смешок — слушай он так его лекции, стал бы одним из лучших в Зельях. Но молчание затянулось и Северус продолжил. — Этот случай — предначертанная связь, благословленные самой Магией союзы, от этого невозможно избавиться никаким способом, кроме, вероятно, смерти. И вам, мистер Поттер, безгранично повезло быть связанным со своим любимейшим преподавателем, — голос мужчины чуть охрип под конец речи, он грустно усмехнулся и взглянул на ученика, который, кажется, перестал дышать.       На лице Гарри попеременно сменяли друг друга неверие, шок и, к удивлению Снейпа, мелкий проблеск надежды? Это могло бы выглядеть комично, не происходи это в такой момент. Почти сразу он перевел дух и выпалил:       — Как давно об этом знаете Вы? — изумрудные глаза твердо смотрели в черные. От чего-то лукавить Снейпу не хотелось.       — Несколько лет, — такая короткая фраза, она вылетела из уст мужчины так быстро и так просто, но Гарри не разделял этой простоты. Он вскочил со стула и в пару шагов преодолел разделяющее их со Снейпом расстояние.       — Вы знали все это время и даже не подумали сказать об этом мне? — тон парня непроизвольно поднялся когда он всем весом навалился на учительский стол. Снейп в полуметре от него вздрогнул и в ответ прошипел:       — Каким образом, Поттер? Подойти к ученику со словами «Нам с тобой судьбой начертано быть вместе и умереть в один день»? Посреди войны, будучи двойным шпионом? Вы в своем уме?       — Вы меня боитесь? — тем временем интерпретировал Гарри реакции мужчины и нахмурился, наклоняясь еще ближе. Его не смутил рассказ Снейпа, также как и не вызвал ненависти к происходящему. Тот самый «эффект» запаха зельевара он уже осознал и принял — хотел услышать что скажет ему сам носитель этого запаха.       — Тебя? — в это время горько усмехнулся профессор. — Нет, Поттер, я боюсь того, что могу с тобой сделать, и я не думаю, что ты хочешь это узнать, — голос его стал невероятно серьезным, и от того еще более глубоким. Мужчина поднялся, теперь уже сам нависая над парнем. Только стол разделял их друг от друга, зеленые глаза смотрели с вызовом и с чем-то еще, что сложно было разобрать даже опытному легилименту. И от чего-то ему так захотелось высказать все, что было на душе.       — С того самого момента, как я впервые услышал твой запах, ты стал моим персональным Адом, Поттер. Я столько лет бегал за тобой, спасая твою пятую точку, столько лет сдерживался, смотрел, как ты крутишь романы с этими паршивыми малолетками. Я убеждал себя, что должен быть сильным. Не для того, чтобы выжить, а для тебя, мальчишка, для того, чтобы ты жил. Ты же в ответ считал меня предателем, убийцей. А я смирился с твоей гибелью во имя победы, хотел сдохнуть вслед за тобой, как удачно Лорд натравил на меня свою змею. Но и тут ты появляешься изворачивать мне душу своими невозможными глазами. Когда ты вошел в эту чертову хижину, я думал, что реальность уже помутилась — передо мной стоит покойник и отчего-то плачет, неразборчиво шепча. Только потом в Мунго я узнал, что именно твои слезы, хранящие долю слез Феникса, и стали причиной моего «возрождения». Но зачем, Поттер? Почему ты не дал побыть мне эгоистом впервые в жизни и спасти самого себя? Спасти от тебя же, Поттер, и твоей ненависти?       Что-то в голове Гарри щелкнуло после последней фразы Снейпа. Этот редчайший момент искренности, пусть и открывающий печальную часть истории Снейпа, не давал права Поттеру, Гриффиндорwe до мозга костей, молчать, позволяя собеседнику делать свои личные, возможно ошибочные, выводы.       — Я всю свою жизнь шел заготовленной судьбой дорожке, профессор, как балванчик. Я потерял не меньше Вашего, следуя этой самой судьбе, — он глубоко вдохнул. Запах земли и дождя наполнил его легкие и, как ни странно, помог успокоиться. — Так что если это, — он в странном жесте прочертил пальцем небольшой круг между ним и мужчиной, — ее извинения за все страдания, если есть хоть малейший шанс, это выльется во что-то хорошее, то я хочу попробовать. Не потому, что так должно быть, а потому, что ненавидеть Вас я уже давно перестал, сэр.       Северус хотел что-то сказать. Его рот чуть приоткрылся, он набрал в легкие побольше воздуха, вероятно, намереваясь в очередной раз отчитывать нерадивого ученика, но не издал ни звука, не найдя подходящих слов. Гарри же именно этим моментом и воспользовался, чтобы вцепиться ладонью в плечо мужчины и чуть наклонить его корпус вниз, неуклюже припадая своими губами к его. Это не был поцелуй, скорее физическое подтверждение сказанного, приглашение. Он успел отстраниться всего на мгновение до того, как Снейп так непохоже на него ошалело забегал глазами и, обойдя стол, схватил его за шею.       — Мерин, Поттер, я сотру к чертям эти воспоминания, если только ты попросишь, — шепот на грани срыва, но ответа не последовало и мужчина наконец притянул парня ближе и поцеловал уже по-настоящему.       Гарри, как и сказал Снейп, крутил романы. Ходил на свидания, как с девушками, так и с парнями, не раз целовался и к своим восемнадцати уже не был девственником. Но так, с нежностью, граничащей с помешательством, опасливо, но со страстью, его целовали впервые. Губы Снейпа оказались на удивление мягкими, но настойчивыми. В одну секунду он с силой приоткрывал рот парня, проходясь языком по его зубам, а в следующую уже нежно обхватывал его чуть припухлые губы, словно извиняясь за несдержанность. Казалось, что этот поцелуй раскрывал чувства мужчины еще больше, чем его же собственные слова пару минут назад. И Гарри не мог не ответить так, как чувствовал сам — доверчиво, открыто, встав на носки и прижавшись к телу напротив так близко, как только мог.       Снейп оторвался от него первым. Его теплые ладони все так лежали на шее Гарри, большой палец теперь медленно поглаживал зону у кадыка. Некоторое время они просто смотрели друг другу в глаза, будто пытаясь осознать, что произошедшее только что было в реальности, а не на задворках их, обоих, сумасшедшего подсознания.       — Я не смогу обещать тебе сопливую розовую сказку, как в женских книжках, Поттер, — протянул он на выдохе.       — О, ну о таком я и мечтать не посмел бы, — беззлобно усмехнулся Гарри и почему-то на душе у него стало так спокойно, что он позволил себе дерзость уткнуться лбом в грудь Снейпа, вдыхая полной грудью его запах. И его не отстранили.       — Мантия-невидимка при тебе? — вдруг раздалось сверху и Поттер чуть опешил, но пару раз кивнул, не отнимая лба от жесткой ткани чужой мантии. — Отработка завтра в 8 вечера, мистер Поттер, за прогулки по замку после отбоя, — зеленые глаза метнулись вверх в немом шоке, но Снейп лишь насмешливо поднял бровь, не прекращая успокаивающе, не то для Гарри, не то для себя самого, поглаживать шею парня. — Нам придется обсудить как ты будешь вести себя до конца обучения.