Капля росы на крыльях бабочки

      Гию Томиока убеждается, что в жизни нет места счастью, в особенности для любви. Это чувство рвет его изнутри, не давая возможности расслабится и жить дальше, но, что ещё больше выводило его из себя, так это несправедливость. Он не считал себя достойным своей жизни, но и не желал умереть просто так, выбросив в никуда смерти близких, что отдали за него свои жизни, спасая его.        В вечном холоде Хашира Воды, впервые появился теплый поток, что согревал его ледяное течение, даря возможность вновь посмотреть на мир другими глазами. Этим теплым потоком была одна удивительная девушка, чье тело передвигалось с ноги на ногу грациозно и изящно, сведя всех окружающий с ума. Запах ее духов, что был ярче и насыщенней любого другого аромата на свете, отдавал цветами, которые Гию считал обычными растениями. После встречи с ней, цветы и природа заиграли для него новыми красками. Эта девушка стала нечто новым в его жизни, что не давало ему покоя.       Канаэ Кочо, была удивительным человеком, чья доброта покоряла многие людские сердца, казалось, что такой человек забыл в мечниках? А как понимать ее должность Хашира? Столь хрупкое создание было сильно, желая защитить невинные жизни от других демонов. Ее руки были очень нежны, ни к чему прекрасней мужчина не прикасался никогда в своей жизни.        Их первая встреча прошла в доме бабочки, когда ему потребовалась перевязка ран на теле, после сложного и долгого задания. Тогда он впервые оказался в том месте, игнорируя порхающих бабочек вокруг цветов, что окружали каждый уголок этого места. Вокруг царила гармония, которая показалась мечнику чуждой и непривычной.        Шаг за шагом и он все ближе к кабинету Канаэ Кочо, которую недавно нарекли званием «Хашира Цветка», повидаться с нею ему ещё не удосужилось, да и не было желания знакомиться с нею. Томиока считал себя недостойным чьего-либо внимания, он живет ради долга перед погибшими. Ничего более не держало его на этом свете. Его тело движется в неком трансе, в голове пролетает мысль, что зря он сюда пришел. Мечник не отступает и идёт, раны нужно обработать должным образом, а не пренебрегать этим. Не хватало ему еще подвергнуться заражению из-за такого, нет уж.        Удивительно, но внутри поместья было довольно пустовато, хотя Гию был наслышан, что здесь повсюду народа бывало полно, видимо наврали ему. Про каких-то девочек-бабочек ему говорили только, но Гию посчитал, что их не существовало и ему снова наврали. Наверняка, кто-то преувеличил слова другого и все вышло в некие сказки. Он находит дверь с надписью «кабинет Хашира», вот и пришла пора узнать про этих девочек-бабочек поподробнее, существуют ли они на самом деле. Перед входом он стучится в дверь и получает ответ довольно нежным голосом:       — Входите!       Голос на слух был приятен, Гию всегда внимательно прислушивался к людским голосам, уделяя вниманию их тембру. Голос, доносящийся из-за двери, был тихим, нежным, внушающим особое доверие. Хотелось идти на него, не думая ни о чем на свете. Дверь распахивается и его взору открывается вид на довольную милую особу: девушку, что мило и по-доброму улыбалась ему, внушая доверие, предшествующим от неё действиям. У неё были аккуратные черты лица, добрые светлые глаза, такие же внушающие доверие. Длинные, темные волосы, украшенные по бокам заколками в виде бабочек.        Девушка была удивительной красоты, как подметил Томиока, но действительно ли внешность человека выдавала его внутренний мир?       Гию застыл на секунду, продолжая стоять в ступоре, его глаза блуждали по всей комнате лишь бы не столкнуться взглядами с этой девушкой, он не заметил, как она указала рукой на соседний стул. Длинноволосая уловила смятение мужчины и сказала:       — Присаживайтесь, Томиока-сан, — таким же тихим голосом продолжила говорить девушка, — слышала у вас травмы, снимайте верх своей формы, пожалуйста.        В тот момент, мечник понял, что в его жизни явно наступят перемены. Раньше, когда ему оказывали медицинскую помощь в доме глицинии, то он принимал это как должное и ничего такого неловкого в этом не видел. Теперь же, когда его трогает такая прекрасная девушка, то чувства стали бурлить внутри него, словно извергающийся вулкан, что ждал своего часа долгие годы. С такой нежностью и заботой к нему относилась в последний раз его старшая сестра.        Сестра была для него важным человеком, смерть которого он не мог пережить до сих пор. Он считал себя недостойным дышать и видеть окружающий его мир, ведь она должна была выйти замуж и жить счастливо со своей будущей семьей, но она выбрала иной путь. Отдать жизнь за своего младшего брата — было сильным поступком, она поступила как истинная и любящая старшая сестра, каких поискать можно было.       Канаэ напомнила ему старшую сестру, от чего его сердце наполнилось давно забытым чувством тепла. Такое нужное для него чувство, которое он так давно не испытывал и с некой жадностью желал ещё на одно мгновенье насладится им, но девушка, закончив перевязку отправила Томиоку сразу же восвояси.        Все произошло так быстро, что Гию не понял как оказался за дверьми кабинета. Он был растерян, и подолгу стоял в недоумении, абсолютно не двигаясь. Только горячее дыхание выдавало его взволнованность. Неужели все это вызвали лёгкие прикосновение какой-то девушки? А была ли она обычной? Точно нет. Такой чудесной дамы он никогда в своей жизни не встречал, запах, исходящий от неё был таким великолепным, чарующим и манящим. Словно его что-то подзывало к ней, но он не понимал что именно.        Очнувшись от транса, Гию удаляется в свое поместье. По дороге его все не отпускали мысли о той девушке, они ведь толком не обменялись парой фраз, но он прокручивал в голове, каждое сказаное ею слово. Как она произнесла его фамилию, с таким уважением, хотя все относились к Гию с уважением из-за его высокой должности. Руки Кочо были очень теплыми и нежными, она мимолетно касались ими, его разгорячившей кожи, но этого для него было достаточно, чтобы все прочувствовать.       Почувствовать что-то новое.       В поместье чувствовались холод и мерзлота, обычные явления для его дома, но сегодня этот холод был по-особенному обжигающим для него, словно жгучее пламя. Чувства желали прогрессировать, но он держал их под контролем, нет, так не должно было произойти, с первого взгляда нельзя было так околдовать или… можно было?.. Она его околдовала? Из-за чего всё его тело покрылось мурашками, а чувства захватили Гию и держали в своем водовороте пыток.        Он не мог так просто влюбится… нет… На нем сыграло потребность, давно забытого тепла и ласки, по-которому он скучал долгие, холодные годы. Канаэ ему скорее напомнила его покойную сестру и ничего более. Именно это он для себя решил, чтобы не накручивать себя в другое русло. Он топает в комнату с офуро, снимая с себя одежду, параллельно наполняя ее теплой водой. Переступив бортик, Гию укладывается, одновременно вздыхая и, наслаждаясь приятной теплой водой, что явно расслабляла его измученное тело. В офуро он вновь поддается размышлениям, Томиока был наслышан и о младшей сестре Кочо, но про нее говорили, что та была весьма специфична, нежели ее старшая сестра. Томиока был в недоумении, куда уж более специфичней? Видимо было куда.       Уже лежа в постели, его начало клонить в сон, веки потяжелели и он сдался под этим принудительным влиянием и погрузился в сон. Гию редко видел сны, в основном кошмары, которые раз за разом напоминали ему о гибели своих родных, но сегодня был поистине приятный сон. Он видел, как вновь преступает порог поместья Кочо и приходит к ней на очередную перевязку. Она, также, мило улыбается и делает перевязку с особой осторожностью. Сон был похож на сегодняшний день, но было кое-что другое в нем, что не подвергалось объяснению, ему показалось, что он увидел в ее глазах нечто иное, нежели просто беспокойство за очередного пациента.

***

      Томиока Гию последние пару месяцев не видел Канаэ, так уж вышло, что его угораздило возвратится с заданий целым и невредимым. Он особо не расстраивался, а наоборот, это же было хорошо, но в душе было горько от мысли, что он не увидит Кочо ещё раз. Со временем о ней Гию начал постепенно забывать, время уносило то чувство тепла, связанное с нею, что заставило Томиоку погрузится вновь в холод и мерзлоту своего поместья. Продлилось бы это долго, если бы не одна проблема — Кочо сама наведалась к нему.        Он трепетно слушал, как Канаэ объявила ему о их совместном задании. Она была сдержана и мила, впрочем, как и всегда. Тогда Томиока не почувствовал того тепла, решив, что, возможно, непонятную бурю чувств вызвала вовсе не она. Но, как же Гию ошибся, после он это понял. Девушка вела невинные разговоры, казалось ни о чем, но прислушавшись к ее словам, можно было понять их смысл.       — Мне жаль демонов, ведь они тоже были когда-то людьми, — выдыхает девушка, решаясь на столь смелое откровение, — неужели нельзя с ними найти способ заключить мир?        Для Томиоки это прозвучало, как нечто ненормальное и невозможное. С демонами, по его мнению, люди никогда не сумеют заключить мир и жить с ними в мире и согласии, к сожалению, но это было невозможно. Канаэ так об этом говорила, будто искреннее верила в этот мир. Гию это застало в рас плох и он призадумался. А ведь действительно… было бы замечательно, если демоны не убивали и не ели людей. В таком случае, мир был бы весьма хорошей идеей, но сомнения не покидали его.       — Разве это возможно? — спрашивает мужчина, интересуясь ее объяснению.        Кочо призадумалась перед тем как ответить, она посмотрела на тропу, что вела их к деревне с демоном, затем, ее взгляд начал блуждать по окружающим их деревьям, что были по всей округе. Свежий запах листвы приятно освежал, это также заметил и Гию. Девушка резко остановилась и с уверенностью посмотрела в глаза Томиоке, с такой же уверенностью сказав:       — Я уверена, что это возможно!       Синеглазый вновь почувствовал поток чувств, который якобы исчез, но нет. Гию чувствовал мурашки по всему телу, эта девушка была такой невероятной и уверенной, что он не мог не оценить этого. Мужчина признался самому себе, что невольно начал восхищаться ею, причём искренне. Она была такой удивительной, неужели все самые лучшие качества человека собрались именно в ней, желав создать самого доброго человека во всем мире. И, что удивляло, это удалось.        Она не попрекала Гию за его неразговорчивость, Канаэ охотно вела диалог сама, не обращая внимания на его молчаливость. Ей было приятно, что кто-то молча выслушивал ее мысли и всякую непонятную болтовню. Гию признал для себя, что ему нравилось слушать голос Канаэ и не важно, что именно она говорила и про что. Сам факт ее нахождения рядом с ним — безумно радовал Томиоку на душе. Он любил, когда с ним разговаривали, хотя сам был отнюдь не таким уж и болтливым. Часто, синеглазый прислушивался и к другим звукам, например, к звуку воды, который был для него более привычным, нежели другие.        С ее уст все звучало так легко, хотя на самом деле все было намного сложней. Томиока часто сталкивался с различными демонами и ни один не оправдал своих ожиданий, в порыве голода они способны съесть всю свою семью и отнять множества невинных жизней. Он понимал ее, желание жить в мире и согласии, но какой ценой стоял этот мир, можно было подолгу об этой размышлять только.        — Я тоже хочу в это верить, — согласился он, ловя удивленный девичий взгляд, в котором отражалась благодарность за проявления понимания.       Задание само прошло без особых происшествий, не считая множеств неловких ситуаций. Канаэ предложила разделится и расспросить жителей в одиночку, для быстроты. Именно это вызывало у Гию растерянность, ведь общаться с людьми было, отнюдь, не его коньком, но девушке об этом он не решился признаться и молча кивнул, согласившись на ее предложение.       В итоге, Гию вернулся ничего не узнав, а Канаэ принесла собой пару листовок и информации от жителей. На ее вопрос, что он узнал, Томиока просто отвернулся и промолчал, сгорая от стыда. Кочо поняла причину его молчаливости и просто мило улыбнулась, умиляясь его стыдливости, все же, он мужчина и ему было неловко признавать поражение перед женщиной.        Демона нашел Гию, во время ночного патруля. Тогда он проявил себя лучше и оставил невероятные впечатления на Кочо, которая явно оценила его профессиональные навыки владения клинком. По дороге назад в корпус охотников, девушка нахваливала его и говорила насколько же она им теперь восхищается, ведь с такой скоростью и утонченностью ей самой не удавалось сносить голову демону. Мужчина вновь покрылся густым румянцем и не произнес ни слова по дороге.       Они расстались лишь на закате, когда он провожал Канаэ до дома бабочки. В тот момент, они минуту глядели друг другу в глаза, любуясь отражению, садившегося солнца в них. Это было поистине прекрасным зрелищем, а ещё прекрасней его делало отражение заката в глазах этой невероятной девушки, как заметил Гию. Она игриво спряталась за дверьми и исчезла, оставив мечника вновь погружаться в пучину холода и одиночества.        Проходят ещё месяцы, а они так и не встречались после того задания. Гию постоянно думал о ней, теперь его жизнь никогда не станет прежней, он чувствовал острую потребность в этом незаменимом тепле. Томиока пару раз пытался прийти к ней, но к его несчастью появилась новая преграда — ее младшая сестра Шинобу Кочо, которая к своей сестре никого не подпускала.        Гию думал поговорить с Канаэ, чтобы суметь понять серьезность своих чувств. Он осознал, что видимо, эти теплые чувства были теми, которые люди называют любовью, но Томиока хотел убедится в этом, а для этого ему нужна была личная встреча с Кочо. Судьба злодейка не дала ему эту возможность, поставив перед ним некое препятствие. Шинобу ловила мужчину и сама делала ему перевязки, не давая возможности приблизится к сестре. Томиоку она не стеснялась окутывать нескромными комплиментами, которые звучали достаточно грубо.        — Томиока-сан, по вам прошлась стада кабанов? Иначе я не могу понять, почему вы выглядите таким стоптанным…        Мечнику пришлось тяжко, терпеть сие комплементы было еще тем испытанием. Куда сложнее было пройти сквозь неё, чтобы попасть в кабинет старшей сестры. Шинобу отмахивалась, то у сестры голова болит, то она занята, то ей некогда. Томиока, однажды, не выдержал и поймал Канаэ у дверей поместья, когда на дворе стояло ранее утро, а она только вернулась с задания. Момент был неловким, весьма нелепым, он стоял перед ней с букетом неряшливых цветов и тупо глядел на неё. Девушка стояла и умилялась поведению Томиоки, она сразу поняла его намеренья. Так неуклюже ей ещё никто не дарил цветы, Канаэ молча взяла букет с его рук и увенчалась прочь внутрь поместья, пока Гию стоял поражаясь насколько же она была великолепна в этот момент.        С тех пор многое изменилось, Шинобу перестала препятствовать Гию в его ухаживаниях за Канаэ, так как ту стали часто отправлять на задания, причём долгие. Сама же длинноволосая с удовольствием ходила на тайные встречи с синеглазым, продолжая умилятся его поведению. А ведь на самом деле, Томиока был очень внимательным, начал дарить цветы, которые девушка любила больше всех остальных, и как он только догадался, что она любила орхидеи? После очередного тайного свидания он подарил коробку сладостей, что также очень нравились девушке. Со временем мечник стал более смелее и невольно из себя вываливал комплименты:       — У тебя красивая улыбка… Мне нравятся твои глаза…        Канаэ мило краснела в ответ, подобные комплименты приятно льстили ей, хотя она умудрилась наслушаться их за всю свою жизнь достаточное множества раз, но почему-то именно комплементы от Томиоки были ей по-своему дороги. Она потихоньку начинала проникаться им, посмотрев на этого вечно грустного мечника под другим углом. С первого взгляда Гию показался ей довольно милым, хоть и неразговорчивым, данную черту она принимала за стеснение. Сейчас она видит в его синих глазах огонек, что-то новое для него и для неё, чувства переполняли ее каждый раз, стояло ей лишь посмотреть в его бездонные глаза, наполненные безграничной любовью, и она теряла связь с реальностью.       Тишина говорила за них, слова были излишне. Чтобы передать свои чувства им хватало взгляда, направленного друг другу в глаза, учитывая то, что с недавних пор они начали держаться за руки пока никого не было по близости. Канаэ внятно попыталась объяснила все Шинобу, прося ее пока не разглашать публично их с Томиокой чувства. Конечно, не обошлось и без осуждений со стороны младшей сестры, всякий раз она пыталась всеми способами уберечь свою сестру от назойливого и странного синеглазого чудака. Ее бы убил сам факт того, что тот добился своего и отнял у нее сестру, пускай и не физически, но все же. Она признавала свою безумную ревность, но не могла ничего с этим поделать, ведь для неё счастье Канаэ было на первом месте.        Гию отчетливо помнил их первое серьезное свидание, когда они признались друг другу в чувствах вслух. Это произошло в одном из цветочных садов, выбор пал на это место, так как девушка любила цветы, да и атмосфера была романтична на взгляд самого Томиоки. Готовился к этому дню он долго, подбирая подходящие слова и тональность голоса, чтобы все прозвучало нежно и приятно на слух.        Договорились они встретится у входа в сад, каково же было удивление Гию, когда он увидел Канаэ в прекрасном кимоно. Тогда он понял все — он любит ее. Чувства забурлили с ещё более новой силой, мысль о том, что такая девушка могла бы его встречать после каждого задания, приятно льстила ему. Ее, обычно распущенные, волосы были собраны в пышную, толстую косу, с вплетенными в неё цветами. Выглядело все невероятно потрясающе, мужчина забыл как дышать, но еще больше потрясло его — это ее взгляд, полный любви. Сияние глаз имело особое значение, в особенности для самого Гию, он не мог оторваться от столь невероятного зрелища, пораженный ее красотой.        — Ты… такая красивая сегодня… — сказал он, не сдерживая комплименты, что лились из его уст, — ты очень красивая…        Канаэ тихо хихикнула и в ответ сказала, прошептав последнюю фразу:       — Ты тоже… красивый сегодня.       Томиоку данный комплимент вывел из гипноза и он аккуратно взял девушку за руку и отвел вглубь сада, попутно посматривая, то на неё, то на дорогу, не зная, как отвлечься от бушующих мыслей. Держать Канаэ за руку было невероятно приятно, его вечно холодную ладонь согревала ее, теплая и мягкая. Удивительно, что ее руки не покрылись слоем мозоли от вечных тренировок. Она была такой чудесной, но даже у нее на душе имелись свои невзгоды, про которые Гию узнал после множеств откровенных разговоров.       У неё тоже была своя боль, как Гию узнал. Ее семью, а точнее отца и мать, убил демон, который и отнял бы жизни сестер, благо их в последнюю секунду спас Хашира Камня и они сумели выжить. Подобное зрелище оставило больной след в сердцах девушек и они поклялись также спасать чужие жизни, борясь с демонами день за днём. Это тяжело, особенно, когда Канаэ узнала, что демоны были когда-то людьми. Убивая демонов, они фактически убивали и людей.       Она судорожно вспоминала свое первое задание, демон убил всю свою семью и сожалел об этом, но его исход был неизбежен и ей пришлось снести ему голову. Она плакала, много плакала, от несправедливости жизни, что она мучает этих бедных существ, вынуждая их причинять боль собственным близким. Нести это бремя на своих плечах было тяжело, но ей стало намного легче, когда она обо всем рассказала Гию. Он подержал ее и успокоил, сказав, что со всеми трудностями всегда поможет ей. Эти слова придали ей новые силы бороться, она не уставала восхищаться этим мужчиной, чья жизнь тоже не обошлась без очередной порции боли.        Томиока часто рассказывал про свою сестру Цутако, что погибла защищая его от демонов, Канаэ узнав об этом, взяла его за руку, оказывая этим жестом поддержку. Видя, как ему было тяжело, ее сердце сжималось от боли, но его стойкость поражала, Гию рассказывал все будучи абсолютно сдержанным, хотя она понимала его чувства. Им не нужны были слова, они просто чувствовали состояние друг друга, понимая друг друга без слов.       Их тела плыли по тропе, пока они не дошли до нужного места, где красовался самый прекрасный вид с высоты. От туда были хорошо видны деревья и цветы, окружающее это место по периметру. Оба застыли, наблюдая всю эту неземную красоту, но вскоре почувствовав тепло рук, что по-прежнему сжимались в крепкой хватке, Гию и Канаэ посмотрели друг другу в глаза и тут же отвернулись, застеснявшись.        Гию повернулся первым, стеснение Канаэ выглядело со стороны довольно мило, он взял ее за вторую руку и притянул к себе, заставив ее повернуть голову и взглянуть ему прямо в глаза. Они долго смотрели друг другу в глаза, любуясь отражением заката в них. Невольно их тела стали приближаться друг к другу, а лица сближаться и в итоге, они застыли за несколько миллиметров от долгожданного поцелуя. Мужчина явно спрашивал разрешение, прежде чем сделать столь смелый шаг, девушка не заставила себя долго ждать и потянулась ближе, что стало ответом для синеглазого и их губы слились в нежном поцелуе.       Казалось, что пролетело всего лишь мгновение, но нужда в кислороде вынудила их оторваться друг от друга. Сладкий поцелуй был невероятен, вынуждая прильнуть к сладким губам снова, но мужчина слегка отстранился от Канаэ, чтобы она вновь посмотрела ему в глаза и сказал:       — Я люблю тебя.              Мгновение и девушка ответила на его признание тем же ответом:       — Я тоже люблю тебя, — сказала девушка, вовлекая мужчину в новую волну сладкой близости поцелуя. 

***

      Все вроде бы хорошо, но Гию ждало новое испытание, которое в разы переплюнуло подколы Шинобу. Оказывается, был ещё один тайный вздыхатель Канаэ Кочо, о котором Гию узнал абсолютно случайно.       Однажды, когда Томиока надумал навесить свою возлюбленную, то подле неё заметил некого странного паренька, со злющими глазами и таким же характером. Он пыхтел пока Канаэ обрабатывала ему раны, но вскоре прекратил, когда она взяла его за руки и стала успокаивать. Гию не принял это за что-то непристойное, ведь это было некой заботой о пациенте.        Последующие визиты того мечника стали чересчур частыми, Гию начал его понемногу, но ревновать к Канаэ. Этот белобрысый парень с дикими, как у волка глазами, становиться паинькой в присутствии Кочо, в добавок у него под боком имелся друг Масачика Кумено, которому он также пытался нагрубить, но сдерживался.        Санеми Шиназугава, частенько поглядывал на Гию своим устрашающим взглядом, но сдерживался в кольких выражениях, так как сам был ниже его рангом, на тот момент. К Хашира нужно было в обязательном порядке относиться с уважением, а пока Санеми имел ранг киноэ, то ему приходилось вести себя более сдержанно при Томиоке, хотя его пристальные взгляды напрягали и Шиназугава с трудом сдерживал свои кулаки.        Сам Санеми был притащен в поместье Кочо, буквально, хитростью друга. Кумено заманил его словами, что здесь якобы был демон. Друг беспокоился искренне его самочувствием, видеть раны и порезы на теле беловолосого было для него неприятно, вот он и решил заняться его лечение, хоть и довольно принудительным способом, благо Канаэ была терпеливой и сумела укротить его бушующий нрав. Для самого Санеми было непривычно спустя долгие годы почувствовать тепло женской заботы, до этого его так опекала лишь умершая мать.        Шиназугава частенько тайком поглядывал на Канаэ, любуясь красотой этой милой девушки, но его стали напрягать и пристальные взгляды Хашира Воды, сам беловолосый счел его за довольно странного типа, что также странно поглядывал на девушку. Впервые у Санеми пробудилось новое для него чувство, называемое ревностью. Ему казалось, что между Канаэ и Гию была какая-то связь, что ему, конечно же, не понравилось. Он замечал долгие взгляды самой Канаэ на Томиоке, что заставило его дико негодовать. Что в этом олухе она только нашла? Да, они публично друг друга взглядами раздевали! И, неужели, только Санеми это понимал, а другие?! Как они допустили чтобы эти двое сошлись, не уж толи Шинобу сидела без дела и пинала палки?       Шиназугава для себя решил, что нужно бы разорвать их пока не поздно, а для начала нужно было дождаться пока Томиока отправиться на долгое задание. В его цели не входило становление для Канаэ новым фаворитом, нет, хоть он и испытывал к ней некие нежные чувства, ему просто хотелось чтобы подле неё никого не было, и чтобы этот синеглазый тип его не бесил своими пристальными взглядами.       Для Санеми эта девушка была неким невинным существом, которое нужно было уберечь от таких негодяев, как Томиока Гию. Санеми считал таких молчаливых людей особенно опасными, что они способны на всякие преступления, просто из-за их скрытности никто и не подумает на них. И вообще! Почему он постоянно молчит?! Лучше других? Лучше его?! Санеми хоть и ниже его на одну ступень, это не давало Томиоке никакой власти! Пускай, его и накажут зато совесть беловолосого будет чиста, что девушка будет в безопасности.       Еще одним бременем для Санеми был этот тип Кумено, что таскался за ним повсюду, не давая ему воплотить желаемое в жизнь. Пришлось прибегнуть к хитрости и наплести Масачике всякую ересь, что он хотел бы потренироваться с ним в додзё, после лечения в доме бабочки. Кумено с радостью похлопал друга по плечу и отправился восвояси, сам того не подозревая, оставив огонь без заранее заготовленного огнетушителя.       Ещё, как на зло, Томиоку все не отправляли на задания, вынуждая его продолжать терпеть этого типа, но теперь он больше не намерен был терпеть его, точно уж нет! Санеми горел от нетерпения поймать синеглазого и пройтись по его смазливой роже своим каменным кулаком, но произошло кое-что, что остановило его бешеный порыв. Он заметил как Томиока и Кочо сидели в обнимку и наслаждались компанией друг друга, поймал их он в ее кабинете, наблюдая за ними через дверную щель. Его сердце забилось сильнее в тот момент и он понял, что не сможет разлучить их. Было видно, насколько бережно он обнимал ее, скрыв от всех невзгод, как это хотел сделать сам Санеми. Беловолосый просто отошел и убрался прочь, с множествами бушующими в его голове мыслями.       Чувство ревности заиграло с новой силой, мужчина уже и не мог понять чего хотел, он бился в агонии непонимания. Воплотить задуманное в жизнь или смирится? А вдруг он ее продолжает обманывать? Жулики бывают и не такими хитрыми. Чтобы принять решение ему пришлось унять свою гордость и пойти просить совета, у… Кумено… После лечения в доме бабочки он, как и обещал пришел в додзё на тренировки, где и встретил Масачику. Тот, как всегда, улыбался широкой улыбкой от которой ему всегда становилось не по себе. И он понимал, что зеленоглазый будет дразнить его, но совет был Санеми необходим и ему пришлось.       — Слушай, Масачика… ты когда нибудь любил? — спросил украдкой беловолосый, скрывая свое пылающее лицо, отвернувшись в сторону.       Они оба сидели на энгаве после изнурительной тренировки, вытирая полотенцем пот, что градом котился по их телам. Кумено удивился такому вопросу от своего товарища, но сдержав смешок ответил на него:       — Я пока не влюблялся, а ты уже попался в эти сети? — широко улыбаясь, спросил он.       Санеми недовольно фыркнул, но продолжал говорить, — Кажется да, но к ней клеится какой-то упырь, которого я хотел бы ликвидировать.       Кумено удивленно расширил глаза, с трудом сдерживая порыв подразнить товарища, но серьезность Санеми говорила о многом. Он видел, что друг чем-то обеспокоен, видимо любовь сильно ударила ему в голову. Масачика решил похлопать его по плечу и попросить посмотреть на него, с просьбой рассказать все поподробнее. Санеми нехотя, но согласился.       — Кто она? — спрашивает Масачика самый главный, на его взгляд, вопрос.       — Не важно кто она, я хотел узнать, что делать с придурком, что прилип к ней? — Санеми говорил абсолютно серьезно, выражая все свое недовольство, что заметил Кумено, — этот тип явно что-то нехорошее затеял и я хотел бы его проучить.       — В таком случае, его нужно бы ликвидировать, раз такой негодяй ходит за девушкой и мешает ей жить! — с беспокойством договорил зеленоглазый.       Для Санеми это стало благословением на его действия, раз уж Масачика согласился, то его уже ничего не держало. Пусть этот Томиока не шастает за столь невероятной девушкой. Ему удастся уберечь ее от столь назойливого типа, который разводит ее направо и налево.       Теперь его ничего не держало.       Санеми выжидал, когда же Томиока вернется с задания чтобы поймать и провести "воспитательную беседу" с ним. Спрятавшийся за деревьями, он принялся украдкой наблюдать, как Гию направлялся к выходу из леса, не подозревая, что за ним кто-то яростно наблюдал. Он был уставшим, после долгого задания и ему просто хотелось добраться до своего поместья и лечь спать, а утром отправится к своей возлюбленной.       Вдруг, Гию почувствовал тихие шорохи и тяжелые шаги напоминающие медведя, что тайком пытался наброситься на свою добычу. Резко остановившись, он начал внимательно вслушиваться в тишину, выжидая первого удара. И вот, Томиока чувствует первый удар по животу, причём довольно сильный, но, он тут же дает ответный удар и бьет противника по колену, сбивая того с ног. В темноте было не особо видна лица, но для Гию не имело значения кто это был. Противник быстро встал и попытался ещё раз напасть, но синеглазый понял по какому принципу он наносил удары и ему ничего не мешало уклонятся от них и наносить ответные.       Драка длилась не долго, Гию схватил противника и силой толкнул в дерево оглушив того, но тот удивительно быстро сумел очнутся и вновь начать свои неуклюжие атаки, ведь сотрясение головного мозга никто не отменял. В итоге, Гию хитрыми движениями выводил негодяя к выходу из леса, где он сумел бы более-менее разглядеть его лицо. Так и случилось, и Гию с упованием наблюдал за запыхавшимся лицом Шиназугавы, в прочем он и не был сильно удивлен, что это был именно он.       Гию заметил взгляды Шиназугавы на Канаэ, и как он бесился, когда они проводили время в месте, но Томиока и не мог предположить, что тот осмелится напасть на него. Напасть на товарища, причём, что был на ранг выше его самого, а это было неуважение и фактически нарушением устава.       Томиока наблюдал за Санеми, что валялся на земле, ему было явно тяжело, судя по его дыханию. Его тело было в синяках, как и у самого Гию. Они оба выглядели как парнишки, что подрались из-за девушки, хотя так оно и было. Синеглазый долго смотрел на киноэ сверху-вниз, дожидаясь, когда же тот отключится, чтобы того без особых усилий привести в дом бабочки для оказания медицинской помощи.       Хашира Воды было не очень приятно от всей этой ситуации, ведь он никогда не любил всякие драки и хулиганства, но ему хотелось проучить этого паренька, чтобы тот больше так не делал. Он больше переживал из-за реакции Канаэ, что явно не одобрит их с Санеми драку и обязательно обоих отчитает, что и случилось после.       — Гию-сан, ну как ты позволил такому случиться, — говорила Канаэ после перевязки Санеми, которого она оставила в соседней плате высыпаться и набираться сил, — я не рада, что и тебе досталось, посмотри какой синяк на лице, — девушка приложила свою теплую ладонь к синяку на его лице, пока Гию в ответ взялся за ее руку и потянул к себе, чтобы поцеловать ее ладошку, тем самым, безмолвно прося прощения.       Девушка приняла его извинения, такие трюки Гию заставляли ее особо краснеть. Он был таким мылим и обаятельным, что девушка просто бросалась ему в объятья, наслаждаясь его теплом, родным теплом.       Она считала их любовь неким чудом, которое ей хотелось бережно хранить и оберегать от любых невзгод, Гию был для неё особенным, не таким как другие. Подобие его никогда не сумеешь найти, он один такой на весь мир, что ещё больше заставляло беречь его в своих теплых объятьях. Канаэ желала разделить с ним все свои самые незабываемые моменты в жизни, уверенная тем, что он сделает все ради ее счастья, ведь он сам ей так говорил, а его слово было нерушимо.       Она также отчитала и Санеми, который был инициатором самой драки, сказав прямо, что между ней и Томиокой были чувства. Канаэ настоятельно попросила его больше так не делать, но ещё больше ее интересовала сама причина его стель непристойного поведения, но в ответ Шиназугава молчал, не смея открывать рот. Она лишь нежно ему улыбнулась и стала рассказывать про самого Томиоку, что он особенный для неё человек, благодаря которому она сумела не потерять себя и справиться со своими внутренним проблемами. Санеми внимательно ее выслушал, с довольно удивленным взглядом, видимо понимая что зря его в чем-то подозревал.

***

      Далее, в их жизнях наступили тихие времена, мирные без особых помех или преград. Гию все также продолжал проводить встречи с Канаэ, но уже не тайные, которые после одного важного шага в их отношениях больше не имели смысла быть скрытными.       Прогулка по цветущим садами, где пахло просто невероятно чарующе. Девушка не могла никак оторваться от невероятного цветочного аромата. Гию нежно держал девушку за руку, пока она с невероятным любопытством любовалась цветам и окружающим миром, пока он любовался своим главным цветком — Канаэ. Она была прекрасней лютого цветка, находящегося здесь, но он бы соврал, сказав что это место его тоже не тронуло своей красотой. По другой причине, Гию бы и не пригласил ее сюда, особенно для важного разговора, который перевернет их жизни навсегда.       Для Гию было важно дать понять, что эта девушка занята и имеет своего личного кавалера. Его беспокоило появление очередной проблемы, как это было с Шиназугавой. Сделать шаг, который даст гарантию на ее неприкосновенность другими мужчинами, а именно предложение стать его невестой. Это предложение он давно до мелочей продумал, слова, место и время. И что самое главное — подарок, с которым он бы делал само предложение. Он не знал, как бы она на него ответила, но в глубине души Гию чувствовал, что принял верное решение.       В качестве подарка был выбрал браслет, украшенный по кругу камнями виде розовых бабочек. Дорогой подарок, но его цена не имела значения. От одного представления того, как бы это изделие сидело на ее тонком запястье, лишало его всех сомнений. Этот подарок олицетворял его любовь к ней, такую же нежную и неразрывную, как и сам золотой браслет.       Томиока резко приостановился, чтобы Канаэ обратила на него свое внимание. Он обхватил ее талию обеими руками и притянул к себе, чтобы крепко обнять, выражая все свои чувства без слов. Девушка не возражала, а наоборот тянулась к нему в ответ. Тепло их тел нельзя было сравнить с чем-то другим, в такие моменты они оба желали чтобы это мгновение длилось вечно, чтобы никто не сумел помешать их счастью, их будущей мирной жизни в любви и согласии.       Он медленно отстраняется от девушки, заглядывая в любимые глаза, ловя в них ответные множества признаний в любви без слов. Как же их любовь была прекрасна и хрупка, словно стеклышко, которое без долгого ухода или под действием вредителя разбилось бы на миллион мелких осколков. Он убрал свисающую прядь девушки за ухо и принялся доставать свой подарок, умиляясь ее искренней реакции радости. Он плавными движениями застегнул подарок ей на запястье и произнес долгожданные слова:       — Моя милая Канаэ, прошу тебя, — девушка отвлекается от подарка и заглядывает в любимые синие глаза, что олицетворяли чистую, безграничную любовь, — ты согласна стать моей невестой, а после и женой?       Девушка застыла, не веря собственным ушам, весь мир замер для неё в тот момент, а всё остальное просто перестало существовать. Когда перед тобой дорогой твоему сердцу человек, который просил провести с ним остатки их жизней вместе, будучи женатой парой, она не сумела дать иного ответа кроме как:       — Я согласна! — девушка начала рыдать от счастья, не переставая тихо произносить имя любимого.       Томиока не сдержал слез и по его лицу покатились дорожки слез, счастье переполняло их сердца. Он закружил свою будущую жену, не переставая обнимать ее.       Вот оно счастье, ради которого каждый готов свернуть горы, но кто же знал, что счастье не бывает долгим. И их хрупкую любовь, жизнь растоптала без сожалений.

***

      — Гию-сан, я отправилась на задание! Не скучай без меня тут, — сказала Канаэ, что отправлялась на очередное задание.       Томиока провожал ее до калитки своего поместья, ведь именно туда пришла девушка чтобы сообщить о своём уходе на долгое задание. Гию чувствовал что-то неладное, словно что-то подсказывало ему не отпускать любимую на задание, что были некие риски, но он бесконечно доверял ей, не сомневаясь в ее силе и отваге. Сердце больно кололо, когда она уходила, но он не придал этому особого значения, думая что ему просто нездоровилось.       Ночью особенно не спалось, он не мог сомкнуть глаз, мучаясь болью в груди. Она не оставляла его ни на минуту, все это продолжалось до самого утра, пока ему не пришло срочное письмо от ворона уз. Сердце бешено колотилось, словно чувствуя чего-то неладного. Медленно, разворачивая письмо, его глаза блуждали по тексту, он перечитывает его один, два, три, десять раз, не веря написанному.

Томиока-сан, вынуждены сообщить, что наши ряды покинул ещё один Хашира — Кочо Канаэ, что умерла в сражении против второй высшей луны, приносим свои искрение соболезнования.

      Ноги ничего не держало, боль завладела его душой, а боль в сердце давила ещё сильнее на него. Гию падает на холодный пол, держа письмо в руках, надеясь что его просто подводило зрение, но прочитав его снова он не сумел развеять свои сомнения. Томиока все верно прочел, его любимой больше не было, она погибла от рук демона. Быстро одевшись, он направился в дом бабочки, чтобы увидеть ее собственными глазами, убедиться в правдивости письма, ведь могла же произойти какая-то ошибка? Верно же? Его любимая Канаэ, ведь была жива? Правда ведь?       Ноги с трудом сгибались, виной была тряска, он весь дрожал от ужаса. Почему жизнь решила отнять у него самое дорогое, что осталось в этом жестоком мире? Почему лишила его единственного лучика счастья надежды на будущее? Надежу на счастье? На возможность быть любимым и любить в ответ. Чего Гию сумел сотворить, что за это ему пришлось заплатить столь большой ценой? Он никому не желал ничего плохого, убивал демонов, чтобы защитить людские жизни, разве это было неправильным? Разве он поступал неправильно?       Все его старания стать сильным, чтобы достоинство было исключительно в его руках, за это он заплатил жизнью любимой? В таком случае, на кой черт ему была нужна эта самая сила?! Для чего?! Чтобы увидеть как любимые умирают? Снова? Снова через все эти страдания проходить?!       Он был уже на месте, как застал плачущих Шинобу и других девочек-бабочек, что также не переставая рыдали. Гию все понял, письмо не врало. Канаэ действительно ушла из жизни, будучи такой молодой, ведь ей было всего семнадцать лет, а они только обдумывали сыграть свадьбу после восемнадцатилетния, чтобы стать семьей, но все их планы на будущее были разрушены.       Похороны прошли особенно тяжело, он плакал всю церемонию, не скрывая своих чувств, ведь в тот день хоронили его любовь и смысл жизни. Он в последний раз увидел ее лицо, без души, без той милой улыбки, что наполняла его сердце любовью и безграничным счастьем. Больше он не увидит эти глаза, что неотрывно смотрели только на него, больше не возьмёт ее за руку, чувствуя тепло ее нежных рук, больше не сможет обнять ее.       Всего этого больше не будет.              Все плакали, для всех эта была невероятная потеря. Шинобу плакала вместо со всеми, но какого же было удивление Гию, когда она попыталась его тоже утешить. Хотя до этого, она всеми способами не стесняясь выражала свою неприязнь по отношению к нему, но сейчас она видела его боль и пыталась разделить со своей.       Прошло несколько месяцев с похорон Канаэ, но Гию продолжал не переставая навещать ее могилу, принося любимые цветы девушки. Он подолгу сидел, не переставая смотря в пустоту. Его глаза были сонными, но он не мог позволить себе сомкнуть их хоть на секунду, Гию продолжал смотреть на камень и говорить о том, как же прекрасно могло быть из совместное будущее, в котором они создали семью, полную семью с детьми.       Когда-то у них зашёл разговор об этом, что Гию твердил Канаэ что у них обязательно первым ребёнком родится именно девочка. У его семьи и у неё старшие дети были девочками, что давало большую вероятность на рождение дочери. Томиока предоставлял дочь, точную копию Канаэ, но с его синими глазами, ведь это было отличительной чертой семьи Томиоки. Он был уверен что прекрасней ребёнка у них и не могло быть, хотя его и не будет, ведь Канаэ уже не было в живых.       Он рассказывал ей о своих заданиях, продолжая жаловаться на Шиназугаву, что периодически дергал его. Ему хотелось подружится с ним, но тот все фыркал в ответ, вот им и не удавалось наладить отношения до конца. Гию казалось, что Канаэ сумела бы сдружить их. Санеми наверняка стал бы лучшим другом семьи, в этом Гию был уверен, ведь тот был хорошим парнем, на самом то деле.       С каждым днём его душа становилась все более пустой, ничего не радовало его и не приносило никакого счастья. и он принял решение. Крепкое мужское тело стояло у края обрыва, желая покончить со всем, избавится от колющей боли в груди, избавится от страданий лишь одним шагом в пропасть. Всего лишь шаг, и ты покойник.       Больше ничего не держало его в этом мире, ведь смыла больше не было и быть не должно было. Единственный шанс на счастье покинул его. Тело покачивалось у края обрыва, глаза были закрыты, а вслух он продолжал шептать:       Прикосновение твоих рук я помню до сих пор, словно это мгновение я прочувствовал всего пару секунд назад… Как же мне тебя не хватает… Моя… Канаэ…       С этими словами его тело бросилось вниз, желая навсегда избавить его от страданий и поскорей встретится с любимой на том свете. Увидеть ее улыбку ещё раз, прижать ее хрупкое тело к себе ещё раз и взглянуть в глаза полные любви ещё раз…       — Идиот! — послышался чей-то знакомый грубый голос, но он не сразу понял кому тот принадлежал, — совсем с ума сошел?!       Гию открыл глаза и понял что находился на земле, на несколько метров дальше от самого обрыва. Рядом он увидел Шиназугаву, что не переставал кричать на него, — Как ты можешь, вот так просто умереть! Кто тебе разрешил?! А?! Я тебя спрашиваю!!!       Томиока сидел на холодной земле, пропитанной влагой, видимо сейчас только пошёл дождь. Что привел мужчину своим холодом в трезвый разум, он встал, подходя к Шиназугаве. Он смотрел на лицо, что выражало гнев, но в тоже время безумное беспокойство за его жизнь.       Санеми молчал, своим молчанием он пытался достучаться до него, что тот совершает ошибку, но тот не сдерживается и произносит вслух:       — Она бы не простила тебе это, не смей умирать так жалко, ты — Хашира, которому следовало бы взять себя в руки и не вести себя, как нечто жалкое, — беловолосый подошел к своему товарищу и по-человечески обнял его, выражая телесно свою поддержку, ведь он понимал его боль. Сам Санеми разделял эту боль, он тоже потерял человека, которого тайно любил, но он не смел препятствовать ее счастью. Если Томиока был таким важным для неё человеком, то он не мог больше мешать их любви, хоть он и мучился в глубине души от этого.       От Томиоки он услышал тихое, — Спасибо, — после чего они вместе ушли подальше от этого места.

***

      Прошло много лет, демонов больше не было, они сумели победить короля демонов и истребить всех оставшийся демонов. Как Канаэ и хотела, Гию сумел найти демона, что смог жить не убивая людей, он жил за них двоих, сделав все о чем она только мечтала. Он часто посещал сиротский дом, о котором девушка часто говорила, с подарками и угощениями для детей.       Там находились близнецы с синими, как у него самого глазами, Канаэ говорила что они будто бы его дети и им нужно было взять тех к себе, когда они бы поженились. Гию так и сделал, близнецов он привел в свой дом и растил, как родных. Оба мальчика были добрыми детьми, о которых он мечтал заиметь вместе с Канаэ, но он был счастлив, по-настоящему. Ему по-прежнему не хватало своей любимой, но его успокаивал факт того, что она наблюдает за ним с небес и радуется за него.       К великому сожалению, ему осталось жить несколько месяцев, но он был уверен что о близнецах позаботился бы Санеми со своей женой, что была доброй души человеком. Он был искренне рад, что его друг был счастлив и любим, так как у того уже на подходе был второй ребенок! Чудеса же!       Жизнь оборвалась у Томиоки Гию в возрасте двадцати пяти лет, умер он не один, с ним были его дети и близкие, что не оставили его одного в этот момент. Так смерть, что упорно бегала за ним и наконец-то поймала, вот она какая была. Ему не было больно, все произошло быстро, без особых неудобств, он попал в некую пропасть или пустоту, повсюду было темно, но в самой дали этой темноты виднелось свечение. Лучик, что подзывал его к себе.       Гию не переставая шел на него, выжидая чего-то нового, но его сердце с каждым шагом все сильнее и сильнее билось, не переставая. В дали он сумел разглядеть нечто невероятное и безумно красивое, а точнее кого-то очень долгожданного. Кого-то, любовь которому он бережно хранил в своем сердце и вот, этот долгожданный момент настал. Он увидел ее, свою любимую Канаэ, что улыбалась также мило и только для него.       Она была одета в форму охотника, как собственно и сам Гию. Он не думая бросился к ней, падая на колени, все что он мог делать это плакать, плакать от счастья. Он не верил в реальность происходящего, боясь, что она вновь исчезнет, но нет, теперь все будет по-другому. Канаэ крепко-крепко обняла его и вскоре сказала:       — Я тебя так сильно ждала, любимый мой…