Место, которое ты знаешь

      День рождения — странный праздник. Кто-то ждёт его с предвкушением, выжидая словно кот, которому в миску накладывают еду. Другие могут плеваться с этого дня, видя в нём лишь приближение старости и смерти. А для кого-то это самый обычный день, ничем не отличимый от других. Многие бы предположили, что Тэттё из третьей группы, но это не так. Он никогда особо не праздновал свой день рождения, но любил с самого детства. В юные годы Суэхиро мог быть уверен в этом дне: на него никогда не было голодовок, тренировки становились мягче, а отец вёл себя милосерднее. Не то чтобы Тэттё не хотел закаляться духом, совсем нет, но было приятно иметь один безопасный день.              Однако детство осталось позади. Суэхиро давно прошёл обряд Гэмпуку и теперь ручался за себя сам: хочешь — празднуй, хочешь — нет. В отряде у них привычки устраивать посиделки на этот счёт как-то не завелось. Даже даты рождения друг друга не знали, пусть и всегда могли запросить у архива. Других близких людей у Тэттё не осталось: вся семья погребена после Великой войны. И лишь с одним человеком Суэхиро бы хотел провести этот день — Дзёно.              Тэттё не нужно поздравлений. По торжественному испитию чая с тортом он тоже не фанатеет. Ему бы хотелось просто быть где-то рядом, цепляться взглядом за своего напарника и немногословно участвовать в диалоге с ним. Но, кажется, желанию не сбыться. Суэхиро с самого утра видит максимум намёки на присутствие Дзёно, но не его самого. Тот будто намеренно прячется от него с первых лучей солнца. Если это действительно так, то найти его у Суэхиро шансов мало: Дзёно отлично ищет, он же превосходно прячет. Да и толку-то от времяпровождения, если Сайгику настолько этого не хочет?              Остаётся праздновать самому, что для Тэттё не так уж и плохо. К счастью, правило безопасного дня сохранилось и в этот год: миссий на сегодня не обещали. Посему Суэхиро проведёт свой праздник за тренировкой, и не обязательно физической — в последнее время приобрёл новое хобби. Но сейчас не о нём: медовые глаза зацепились за циферблат — самое время пообедать.              Еда была приготовлена ещё с утра на целый день: привычный рис с сахаром и кубики мяса в шоколаде. Они упакованы в невзрачный серенький контейнер и покорно ждут Тэттё в холодильнике. Как оказалось, не одни. Под своим ланчбоксом Суэхиро нашёл записку и небольшую коробочку с бантом. Почерк был узнан сразу, отчего улыбка заиграла на лице.              «Ты знаешь в каком парке, знаешь где. Чтобы был там в 20:00 без намёка на опоздание. И, прошу тебя, не в этой чёртовой форме. Оденься нормально и не позорь меня! В коробке пудинг, это тебе. Свои отвратительные извращения добавишь сам.»              **              Без десяти минут восемь вечера. Тэттё бредёт по тому самому парку к тому самому знакомому месту. Улыбка не сползает с лица. Всё вокруг тут напоминает о вечерах, которые они с Дзёно проводили вдвоём, но всего лучше первый. Пожалуй, это был и первый основательно тёплый жест со стороны Сайгику: он показал Суэхиро своё место уединения, затаённый уголочек парка, где почти не было людей. В тот день — Тэттё помнит, как вчера — они с Сайгику провели у реки всю ночь, уйдя после встречи рассвета. Малоспособный на красивые слова Суэхиро использовал весь свой словарный запас, чтобы хоть как-то описать Дзёно эту чудесную картину поднятия солнца.              — Хороший мальчик, смог выполнить все команды.              — Здравствуй.              Лёгкая улыбка на лице Тэттё стала шире. Медовые глазки забегали по изыскано — ну, а как иначе — одетому Дзёно с бокалом красного вина. Суэхиро и сам постарался с выбором наряда, а, быть точнее, надел то, что когда-то ему купил сам Сайгику с лозунгом: «Не позорьте наш отряд, Тэттё-сан».              — Не стой, садись, пока я не вздумал напялить на тебя какой-нибудь идиотский колпак или вмазать тортом в лицо.              — Я не против ни того, ни другого, - ответил Суэхиро, падая на мягкую подстилку подле Дзёно.              Сайгику в тот же момент подал Тэттё второй бокал и налил вина. Убрав бутылку подальше, он инициировал слабый звон от стука стекла и негромко объявил тост: «За тебя и твой день рождения».              — Спасибо, - почти шёпотом ответил Тэттё после пары глотков. – С утра подумал, что не увижу тебя сегодня.              — Ну что за глупости? День рождения ведь.              — Не думал, что ты из тех, кто празднует.              — Так и было. Раньше. А теперь только посмей не поздравить меня с днём рождения! – Дзёно зловеще усмехнулся после глотка вина. – Моя месть будет сладкой.              — С «просто общаюсь» отпразднуешь.              Тэттё увёл взгляд и ухмыльнулся, прекрасно зная, что на него сейчас ополчится кучка возмущений — как же он это любит.              — Хах?! Если я разговариваю с кем-то кроме отряда и муравьёв, ещё не значит, что я по рукам пошёл! Придурок, блин. Мне хотя бы есть с кем! Да и с каких это пор ты так нагло на меня претендуешь?!              — Претендую?              — Да, именно. Или что это сейчас было?              Дзёно самодовольно улыбался, на что Тэттё мог лишь смущённо обратить взгляд к бокалу. Его глазки наблюдали за тем, как слабый свет лампы едва просвечивал вино, разбавлял его тёплыми красками — жалкая попытка отвлечься. А впрочем, Тэттё понимал, что от Сайгику такое скрыть невозможно. Ровно как и успокоить сердце, когда ты видишь своего потрёпанного напарника всего в крови (в чужой, в своей) с помятой улыбкой и спасённым ребёнком на руках. Или когда слышишь тысячи упрёков и возмущений на свой импульсивный поступок, ибо Дзёно волновался. Всё это слишком чарует, манит. Суэхиро сдаётся каждый раз, растворяется в этом сладком чувстве, позволяя сердцу тарабанить до звона в ушах.              Вот так вот молча сидеть, слушать природу, что медленно засыпает, нерасторопно отпивать из бокала и ощущать родное тепло рядом — Дзёно способен продолжать так весь вечер, всю ночь, но его сердце само неугомонно бьётся. Он не спеша, растягивая сладкий момент, как вино, наклоняется к Тэттё и кратко целует того в висок.              Суэхиро чуть дёрнулся: не ожидал. Этот милый жест наконец вынудил его оторвать взгляд от бокала и перевести на Дзёно. Тот, немного покрасневший — от алкоголя, вероятно — с ухмылкой оставался всё так же близко. Тэттё обошёл его персиковые губы глазами, готовый сорваться на них в любой момент. Но разве можно?              — Дзёно?...              — Окстись, это просто благодарность.              — За что?              — За твои стихи. Это так мило: мне уже где-то десяток из них посвятил, - с по-лисьи хитрой усмешкой пояснил Дзёно.              Суэхиро отшатнулся и сжался. Совсем чуть-чуть. Просто было очень внезапно и безумно неловко, что его новое хобби раскрыли. Тэттё ожидал за это каких-нибудь насмешек, но получил то, о чём и мечтать было волнительно. Теперь-то сердце точно не остановить, на что улыбка Сайгику становится лишь шире.              — Но какого чёрта мой смех, как колокольчики?! Люди трясутся в ужасе, когда его слышат!              — Для меня это милый звук.              Дзёно смущённо фыркнул. Сделав последний глоток вина, он отставил бокал, чтобы полезть в пакет за какой-то коробкой. Тэттё с любопытством наблюдал за его копошениями, ожидая еду. Он совсем не поел перед их пикником, зная, что Дзёно притащит просто уйму вкусностей. Но коробка не выглядела как то, что содержит нечто съедобное. Она была запакована в обёрточную бумагу с муравьями (Тэттё уверен, что его напарник может смеяться над этим достаточно долго) и шуршала совсем не как пирожные или что-то такое.              — В общем, я узнал про твои стихи, пока думал о подарке, - пробормотал Дзёно, всовывая коробку в руки напарника. – Следил за тобой, уж прости, - хитрая улыбка невинной не казалась, но в глазах Тэттё она всё также прекрасна. – Знаю, что ты в жизни себе не купишь никакой учебник и материалы. Максимум, в библиотеке что-нибудь прихватишь. А перо? Кто вообще пишет стихи обычной ручкой! Никакой эстетики, как всегда.              Улыбку не сдержать. Тэттё совершенно варварски разорвал упаковку. Открыл. Внутри были учебники по каллиграфии, поэзии и принадлежности вроде пера и чернил. И плевать, что Дзёно вновь воспользовался своим положением: он вновь это сделал ради добра.              — Спасибо, - спешно, пусть и после долгой паузы, ответил Тэттё.              Уже в следующий момент он примкнул к напарнику, мягко целуя его щёку. Нежная кожа ощутила немного шершавые губы, отчего едва не растаяла, словно мороженое на солнце. Дзёно с самодовольством улыбнулся, возвращая себе отчитывающий тон:              — Хах, кто разрешал такую дерзость!              Тэттё не ответил. Лишь изогнул одну из своих бровей, передавая настроение, чтобы тут же поцеловать Дзёно ещё раз. Потом опять. Поцеловал его раз пять под грозное бормотание, пока тот не стал мешать руками.              — Да ты! Да твой день рождения не позволяет тебе делать так!              — Окстись, это просто благодарность, - с толикой насмешки передразнил Суэхиро.               — Придурок! – рявкнул Дзёно, с возмущением скрещивая руки на груди.              — Я действительно благодарен и люблю твою заботу.              — Ой-ой, это забота о самом себе! Ещё одно корявое описание рассвета я не выдержу.              — А тогда тебе понравилось.              — Хах! Я тактично делал вид.              — Твои уши были красны, как небо.              — Ужасное сравнение!              Под окончание своего агрессивного всплеска Дзёно улёгся напарнику на плечо. На нём он тут же успокоился, разнежился, как котёнок в солнечных лучах. Тэттё аккуратно обвил его рукой, проверяя, что тот не против — никаких возражений. Наоборот, Дзёно в ответ захватил пальцы своими и крепко сжал.              — Ну можешь в макушку поцеловать, так и быть.              Тэттё сделал это в сей же миг, легонько дотрагиваясь губами до белоснежных волос.              — А ты можешь дать мне еды. Пожалуйста.              — Тц! Только желудком думать и умеешь. Отныне ты на голодовке!              — Ну Дзё-ёно.