Another day for you

В столе Джейса Талиса спрятан настоящий медицинский справочник. Там перечислены все болезни, известные науке на данный момент, их симптомы и способы лечения. Казалось бы, что такого в том, что человек увлекается медициной? А дело вот в чем. Впервые заметив особенности Виктора, Джейс подумал — последствия неудачного перелома. В процессе совместной работы выяснились некоторые подробности. И потом в течение нескольких лет он наблюдал невыносимо постоянный регресс общего состояния Виктора. И, когда понял, что его партнер, близкий друг, нехотя принимает препараты, забывает про здоровый сон и питание в угоду научным изысканиям — принялся штудировать книги по медицине. Джейс отметил эти исследования, как дополнительные, тайные, собственные. Виктору ни слова, Хеймердингеру — тем более. Прикрываясь чертежами и с трудом преодолевая непонятные термины, Талис читал, читал и читал. Ночами перед сном в теплой кровати открывал книгу и выписывал все, что подходит под описание ощущений и симптомов Виктора. Посвящал этому каждую свободную минуту. Их, кстати, было не так уж и много. Полиомиелит — тяжелое вирусное заболевание, которое поражает нервную систему ребенка. То самое заболевание, от которого были профилактика и лечение в Пилтовере, но не было в Зауне. Эта зараза распространялась с неведомой силой, как, кстати, и многие другие инфекционные заболевания. Дополнительно к абсолютно неблагополучной эпидемиологической обстановке добавлялись едкие пары, которые негативно влияли на иммунную систему детей и взрослых, делая их более уязвимыми к заражению. Спустя время, Джейс пришел к мнению, что именно тяжелейшая форма паралитического полиомиелита привела Виктора в то состояние, в котором он находился. Прогноз дать было сложно, но, судя по ухудшению состояния дыхательной системы, болезнь прогрессировала и планировала отхватить еще больший лакомый кусочек Виктора. В очередной раз повернув ключ в верхнем ящике стола, Джейс откинулся на спинку кресла. Сегодня Виктор ушел чуть раньше по поручению профессора, поэтому никто не мог отвлечь Талиса от изучения справочника. Но как будто Джейс в этом уже и не нуждался: книга была изучена вдоль и поперек, пестрила заметками и… не помогала с решением проблемы. Единственным, что усвоил Джейс, было указание на необходимость тщательно соблюдать режим дня, сна, питания и приема лекарств. Что из этого делал страдающий от последствий полиомиелита Виктор? Правильно, ни-че-го. Джейс зажмурил глаза и помассировал лоб. Голова гудела от мыслей о хекстеке, о новых изобретениях и о собственном тайном исследовании болезни Виктора. Как бы Джейс не пытался себя убедить в том, что Виктор — взрослый мальчик и может принимать решения самостоятельно, мысль о том, что ему хочется помочь, никуда не исчезала, а врезалась в подкорку только сильнее. План никак не хотел вырисовываться. Здесь нельзя было просто сделать чертеж или апробировать образец, нужно было действовать тонко и систематически. А еще делать все это так, чтобы Виктор ничего не заподозрил. Чего Джейс не понимал, так это тот факт, почему его так волновала судьба Виктора. Да, они коллеги. Да, друзья. Да, без Виктора Талис не представлял своей работы. Но, рано или поздно, и коллеги, и друзья расходятся, меняют направление деятельности, всякое бывает. И тут со временем вполне могло быть так же. Но Джейс хотел бы видеть Виктора еще очень-очень долго, общаться с ним; слушать его ворчание; видеть, как он закатывает янтарные глаза на глупые заявления Талиса; таскать ему кофе и вафли во время коротких перерывов. Он не хотел бы, чтобы Виктор пропал из его жизни. Привязанность? Возможно. Это чувство толкало, нет, даже вынуждало, Джейса что-то планировать и действовать. Пока не стало слишком поздно. Да, вылечить Виктора Джейс Талис не может. Но замедлить процесс и облегчить состояние? Ой, да чем черт не шутит? Первую неделю Джейс наблюдал. Наблюдал, принимает ли Виктор лекарства, что делает, когда устает. Отмечал, чем питается, считал, сколько спит (к слову, считать много и не пришлось). В целом, Талис и раньше знал, как живет его друг, но никогда не составлял план спасения утопающих. На второй неделе Джейс стал приносить на работу еду в контейнерах. Госпожа Талис немало удивилась, когда ее сын попросил собрать в Академию несколько небольших коробочек с едой, но, радуясь хорошему аппетиту Джейса, приготовила. В первый день Виктор подумал, что у Джейса какой-то праздник и, не отвлекаясь от чертежей и книг, медленно таскал вилкой еду из тарелки маленькими кусочками. На второй день он подумал, что они доедают вчерашнее. На третий — удивился, что еда все еще не доедена, а на четвертый — задумался. — Джейс? — окликнул Виктор Талиса, когда тот зашел с утра на пятый день в кабинет. — Мм? — сонно пробурчал Джейс, зевая. — Откуда у нас в лаборатории столько еды? Мне казалось, что мы доели все еще на второй день. Джейс нервно дернул плечом и поспешил прервать зрительный контакт. Пристальный взгляд напарника слегка беспокоил. — Моя мать увлеклась готовкой, вот и передает нам излишки еды, — подходящая ложь придумалась буквально на ходу. — Ну скажи, вкусно же. — Передай матери мою искреннюю благодарность, — Виктор снова углубился в чтение. Слава всему, делить обеды с Джейсом после этого он не перестал, пусть по-прежнему ел, как котенок. Когда же подозрения улеглись, Джейс приступил к следующему шагу. Он поменял в лаборатории диван. Одним прекрасным утром заявился в кабинет с коробками в руках и на немой вопрос Виктора широко улыбнулся. — Я купил нам диван! — потом осекся. — Ну, в смысле, для нас. Чтобы мы могли отдыхать. По отдельности, конечно. Наш старый совсем провалился, порвался и вообще выглядит непрезентабельно. Мы же тут, в конце концов, наукой занимаемся! Виктор закатил глаза и продолжил работать. Но в тот же вечер Джейс обнаружил друга на новом диване под пледом. Виктору теперь не приходилось подгибать ноги — длина дивана вполне подходила для сна в полный рост. Даже Джейс имел шанс там поместиться. Талису не терпелось приступить и к третьему пункту своего плана, но он понимал, что быстрое развитие событий может подтолкнуть Виктора к размышлениям о целях коллеги. На какое-то время нужно было остановиться. Пока Виктор читал лекции или временами выполнял какие-то поручения Хеймердингера, Джейс изучал препараты друга. В одном из ящиков стола он нашел целый склад обезболивающих, ноотропов, противовоспалительных. Какие-то коробочки были вскрыты и использованы, какие-то ждали своего часа. Системы в них Джейсу обнаружить не удалось, но он нашел старый врачебный рецепт, где была прописана последовательность приема лекарств. Талису оставалось придумать, как контролировать еще и эту сферу жизни Виктора. Данное исследование и разработка плана весьма увлекли Джейса. Он даже поймал себя на мысли, что думает о Викторе больше, чем позволяют приличия. Он думал, как организовать его жизнь. Думал о том, как улучшить его самочувствие. Думал, как научиться делать массаж, чтобы иногда разминать забитые мышцы плеч и шеи Виктора. Думал, как заставить его на этот массаж согласиться. Когда Джейс доходил до этой точки, он понимал, что заходит слишком далеко в своей заботе. Он не думал ни о ком столь много. Даже многозначительные взгляды советницы Медарды не вызывали у него такой рой мыслей. Мэл классная, но ведь Виктор еще не обедал. И не принимал сегодня с утра обезболивающее. И не вставал со стула, кстати, больше двух часов, а, как говорилось в справочнике, пациенты с последствиями полиомиелита должны прерываться и двигаться, чтобы укреплять мышечный каркас. Джейс снова возвращался к размышлениям о массаже, и цикл повторялся снова. И снова. И снова. Разве забота — это плохо? Джейс был привязан к Виктору, как и к своей матери (не странно ли сравнивать родную мать и друга?), но с той разницей, что мать он любил, а что чувствовал по отношению к коллеге и другу? Что чувствовал, когда ставил перед ним тарелку с едой. Что чувствовал, когда пол дня ломал голову, как собрать этот проклятый диван под усмешки Виктора («что, хекстек изобрел, а мебель собрать не можешь?»). Что чувствовал, когда выписывал в блокнот названия препаратов друга, которые ему выдали несколько лет назад. Ни черта не понимал, но делал. И с трудом осознавал, что эмоции по отношению к Виктору были слишком… странные. Непохожие на то, что он испытывал ранее к другим друзьям. Что-то подталкивало его вновь и вновь придерживаться плана и заботиться о своем безалаберном друге. Когда диван стал обыденным элементом в лаборатории, Джейс пошел в наступление. После очередного тяжелого вздоха Виктора и его попыток расслабить болевшую мышцу, Талис как бы между прочим уточнил: — Ты лекарства вообще пьешь? — Пью, — кратко ответил Виктор, недовольно жмурясь от волнообразной боли. — Тогда почему болит? — Джейс повернулся к другу полностью и разглядывал морщинки между бровей на его лице. — Потому что, Талис, лекарство, которое бы действовало эффективнее, чем предложенные обезболивающие, еще не изобрели, — недовольно проворчал Виктор и постарался снова углубиться в размышления, не обращая внимания на спазмы. — А жаль, — пробормотал Джейс, разглядывая спину Виктора. — Что не изобрели. А ведь точно! Мысль пронеслась молнией в мозгу Джейса. Если чего-то нет, это можно изобрести. Шестеренки в голове стали крутиться, ускоряясь и выдавая один вариант за другим. Пока что ни один из них не подходил, но чего стоило пообщаться с химиками Академии? Может быть, у них найдется решение. Этот инсайт стал началом третьей фазы плана Джейса. А, между тем — научиться базовым приемам массажа для расслабления мышц, но, чтобы не смущать Виктора своими предложениями, Талис решил подойти к этому с точки зрения науки. Науку Виктор уважал, поэтому была робкая надежда на успех. — Виктор, у меня к тебе необычная просьба, — как бы между прочим проговорил однажды Джейс, занося в лабораторию две тарелки с вафлями. — Ну? — Виктор снял очки, потянулся и охнул, схватившись за плечо. Мышцу свело. — Я тут решил немного поучиться, прохожу курсы массажа. И мне, как бы так выразиться, нужна практика, — нерешительно протянул Талис и поставил перед Виктором тарелку. — Могу я на тебе попрактиковаться? Это не займет много времени, ты просто сиди и… — Без проблем, у меня безбожно болят плечи, — Джейс возликовал. Даже уговаривать не пришлось! — Отлично, я могу попробовать прямо сейчас, — забыв про голод, Джейс подвернул рукава рубашки, пока Виктор расстегивал и снимал жилетку. — Если будет неприятно, сразу говори. Я первый раз таким занимаюсь. — Все бывает в первый раз, Талис, — Виктор поудобнее устроился в кресле, впрочем ничего не ожидая от Джейса. Эти руки не приспособлены к массажу, но, если он так хочет, вперед, пусть пробует. — Хм, — Джейс чувствовал себя неловко. — Рубашку сможешь снять? — Нет, — Виктор так быстро среагировал на вопрос, что сам испугался своего тона. — Мне нужно привыкнуть. Попробуй пока так. — Хорошо, — Талис еле сдержал смешок, когда увидел, как покраснели уши Виктора. Джейс положил руки на плечи Виктора и начал медленно мять затекшие мышцы. Все знания, полученные ранее, моментально испарились из головы мужчины, сейчас существовали только его руки на плечах друга, напряжение и первые попытки расслабиться под влиянием неумелого массажа. Воцарилось молчание. Джейс ощущал, как взрываются фейерверки в его голове от восторга, что он смог так далеко продвинуться в своем плане. Что сейчас перед ним сидит Виктор и позволяет массировать ему плечи. А перед Виктором лежит вафля, которую он потом съест. Талис был готов отдать руку на отсечение, что за последнюю неделю Виктор набрал как минимум килограмм. И это все была его заслуга! Новый диван пользовался популярностью, а химики Академии пообещали найти обезболивающее получше, назвав выписанное Виктору, таблетками прошлого века. Волна удовольствия от собственных действий то и дело накрывала Джейса, и он даже стал свободнее и смелее проминать мышцы друга, переходя на шею и затылок, поглаживая у корней волос. Размышления Талиса прервал короткий вздох Виктора, когда Джейс случайно провел чуть выше шеи. Мужчина чуть улыбнулся такой реакции и продолжил. Примерно через пятнадцать минут Виктор чуть вздрогнул, уронил голову на плечо и тут же проснулся. — Кажется, на сегодня хватит, — пробормотал он и попытался встать. — Погоди, не спеши, — Джейс придержал Виктора за плечи. — Кажется, тебе пора отдохнуть. — Нет, наша работа… — Виктор снова зевнул и передумал. — Хотя, знаешь, ты прав. Пожалуй, мне надо прилечь. Джейс хмыкнул и помог Виктору перебраться на диван и накрыл его пледом. Спустя мгновение тот крепко спал, позабыв и об изобретениях, и о сладкой вафле, которая ожидала его на столе. Талис ликовал. Его план медленно, но верно реализовывался. Оставалось только прогуляться до лаборатории химиков и узнать, как идут дела. На следующий день Джейс наведался на химический факультет и получил баночки экспериментальных обезболивающих. Радостно сжав их в руке, он направился обратно в кабинет, прихватив с собой пару стаканов кофе. Настроение было лучше некуда. Когда Джейс ворвался со всем этим в лабораторию, Виктор стоял к нему спиной и изучал какую-то книгу. Талис хотел окликнуть его, но заметил цвет обложки и похолодел. От груди до кончиков пальцев распространился липкий страх, непонимание и бесконечная безысходность. Это была его личная записная книжка. Которая была от начала до конца исписана наблюдениями, заметками из медицинского справочника, описаниями работы мышц; пестрела бесконечным числом зарисовок движений Виктора и несколькими набросками личного характера. — Виктор, я… — Джейс быстрым движением убрал банки с таблетками, чтобы Виктор не заметил и их, поставил кофе на полку шкафа и сделал шаг вперед. — Талис, что это? — ученый выглядел напряженно, но, кажется, не злился. На первый взгляд. Когда же Виктор обернулся, Джейс увидел, как колышется ярость в янтарных зрачках друга. — Я — твой эксперимент? — Я хотел помочь, — Талис примирительно поднял руки. — Хотел позаботиться, не знаю. Мне нравится с тобой работать, но твои привычки… Ты не ешь и не спишь, хрустишь позвоночником и вздыхаешь, но ничего для себя не делаешь. — Мое время… — начал Виктор. — Ограничено, я помню, — Джейс протянул руку за книгой. — Но это не повод забывать о себе. — Ну уж нет, — Виктор с силой захлопнул книгу. — На правах личного помощника декана я изымаю этот подозрительный манускрипт. Придется Вам, мистер Талис, поменять свою сферу деятельности. Немного помолчав, Джейс достал из кармана спрятанные баночки с таблетками и поставил на стол перед другом. — Это — последний этап моего плана. Данные обезболивающие намного сильнее твоих, может быть, сработает. — Давно в фармацевты заделался? Виктор проследил взглядом за баночками, но даже не пошевелился. Талис вздохнул и отдал Виктору кофе. Потом взял свой стакан и направился в коридор. Все. Это конец. Теперь Виктор его возненавидит. Он вмешался в личную жизнь, в личное пространство. Экспериментировал, будто его друг не человек, а какая-то бездушная машина. Заботился, но без разрешения. И как объяснить Виктору, что это было из лучших побуждений? Как рассказать, что он, Джейс, переживает, глядя на друга? — Талис, — услышал Джейс, уже почти стоя одной ногой в коридоре, закрывая дверь, и оглянулся. — Кажется, мне снова нужен массаж, спина не гнется. Джейс Талис усмехнулся и вернулся в лабораторию. Возможно, еще не все потеряно.