Свет

Когда пыль летит в глаза, и когда она забивает ноздри, человек может наконец понять, что он - дитя земли, и что глаза его сделаны из земли, и ноздри его. Но если он продолжит идти, он вскоре поймет, что он сделан еще и из света, и поэтому ему легче двигаться, чем стоять на месте. И я иду на какой-то холм, по земле названной Галилея, к какой-то автобусной остановке, и все же какое жаркое и какое старое это солнце.      И я думаю, что могу почувствовать, как съеденная мною рыба становится моими мыслями. Если кто-то поцелует меня сейчас в губы, то почувствует вкус озера, такой немного смрадный, будто запах разлагающихся рыбьих тел, но в общем-то свежий и живой, и увидит как в моих глазных яблоках проползают зеленые мухи.  Я, живущая сейчас, почему я решила, что чувствую и знаю меньше своих родителей, почему думаю, что разучилась наблюдать?  Почему я хочу похоронить себя заживо? Господи, перед нами вечность, все величие мира у наших ног. Да, мы изнеженны и пресыщены, но почему бы не радоваться этому? Зачем чувствовать вину за то, что в жизни так мало боли, зачем мне сравнивать, зачем судить. И если ребенок смешивает песок с водой, чтобы предать ему форму, не кажется ли песчаный город завершенным ему только тогда, когда эта вода окончательно выпарится солнцем? Так же свет и любовь могут выпаривать боль и вражду из души человеческой, и душа может быть и чистой, и хрупкой, и все же нет ничего крепче и единее ее. Эшли  сидел на краю кровати Се Лин, расфокусировав  взгляд, как будто его физические глаза были  очками с маленькими встроенными экранчиками, на которых показывали мультик, а настоящие глаза - где-то глубоко внутри, даже и совсем не понятно где. И все же, несмотря на такую увлеченность, он выглядел скорее печальным.  Что ты? - Спросил Се Лин. Это молодой человек лет двадцати трех с белыми волосами и бровями, у него худые руки, кисти забинтованы, сквозь бинты проглядывает какой-то странный механизм. Он лежит, укрытый одеялом. Поза расслабленная, но ощущается, что что-то в ней не так. Думаю о том, что как будто все, что я сделал, я сделал только для того, чтобы никто не посмел проявить ко мне неуважение. Это так странно. С одной стороны, я никогда не делал ничего для людей, а только из внутреннего ощущения, что сделать что-то важно. Мне важно. - Эти два последние слова он произнес нараспев, отмеряя ритм: раз-два. С другой - иногда я замечаю взгляд, на меня брошенный, и если не могу понять его смысла сразу, мне становится не по себе, будто весь так гармонично выстроенный мною мир может быть разрушен этим взглядом.  Белые стены, одна стена из стекла, спальня, наполненная свежим утренним светом. Этот самый Эшли одет в белый шелковый костюм, верхняя часть напоминает что-то вроде майки прямого кроя, но без рукавов, зато с вырастающей из нее же лентой ткани, обматывающей шею. Он тоже высокий, красивый, как статуэтка, на грани женственности. Поворачивается корпусом к Сэ, смотрит на его руку, и потом аккуратно, чтобы не задеть ее, ложится головой на его живот поверх одеяла.  Блондин улыбается: - Мне это напоминает сцену из мерзкого фанфика про геев.  Откуда ты взял фанфики про геев? - Эшли тепло улыбается на мгновение, потом становится еще более отстраненным, чем раньше. - Впрочем, я правда чувствую себя мерзким. Понимаю, почему я всех так ненавижу. Хочешь веселую историю?хочу и мерзкуюВ какой-то момент у меня появились друзья, и у нас был такой прикол: прийти на вечеринку или мероприятие, выбрать там одну самую привлекательную  девушку и поспорить о том, кто первый соблазнит ее, и заставит сделать что-то унизительное. Сначала это были фотки, видео, которые мы скидывали в общий чат. Потом наркотики: типа дать ей что-то и убедить, что мы с ней создатели этой реальности, и что наша любовь - сила, благодаря которой эта реальность существует. В общем…чем больше читала девочка, чем больше пробовала разобраться в том, как устроен мир, тем интереснее. Потом я научился делать это без наркотиков. Друзья завидовали. Главное создать чувство, что наши отношения- самое настоящее, подлинное, что было в ее жизни. А потом можно убедить и в том, что жизнь не такая, какой кажется, и в какой-нибудь мистике. Тогда мне стало намного веселее скидывать в общий чат их сообщения, или рассказывать о поступках, о том, как менялась их жизнь после нашей встречи. Не всегда в худшую сторону…но вот Алиса например.  стой. Эшли, давай поиграем в слова. Давай. Эшли замер, прижимаясь к одеялу, и через него щекой к животу Се Лин. Он дрожал всем телом.  Я только начал учить иврит, прочитал немного про значение букв…не хочу про это больше думать сейчас. Но попробуй заменять в своем уме מציאות на אמת, рассказывая. Хорошо, попробую.  Эшли попробовал унять дрожь, глубоко вдохнув и выдохнув несколько раз. Когда у него не вышло, он попробовал продолжить рассказ.  Она зашла в зал с двумя красивыми парнями. Сама такая красивая. Мой друг, который принес кокаин, толкнул меня, сказал что-то вроде «вот с этой сукой так просто не выйдет». Я много знал про Алису: прекрасное образование, в двадцать пять уже главный исследователь в компании отца. Фармкомпании, которая конкурировала с моей. Она занималась разработкой… Эшли сжал зубы, его бедра начали тоже трястись уже крупной дрожью. Теперь каждое слово давалось ему с большим трудом.  Она занималась разработкой препарата, позволяющего восстановить регенерацию костной ткани. Я знал, что ее единственным близким человеком была бабушка, и что после перелома шейки бедра она ужасно мучилась…вопрос сохранения жизни бабушки будто бы был ответственностью Алисы. Она так ощущала, она хотела…я думаю она хотела спасти бабушку. Она зашла с этими парнями, ненакрашенная, уверенная в себе, но я заметил у нее синяки под глазами. Взгляд такой усталый, движения дерганые, казалось, она не может перестать думать. Один из ее спутников подсел к нам, а затем и она со вторым. Мы разговорились о какой-то безделице. Потом Алиса вышла в туалет. Я не помню, я как-то хитро сделал, чтобы выглядело так, что как будто мне звонят, пошел за ней. Зашел в туалет. Я помню ее мокрое лицо: она не нюхала с нами, и вот просто умывалась холодной водой. Она спросила «что ты тут делаешь?». Я сказал: «знаешь, когда целуешься, можно перестать думать, давай проверим, получится ли у тебя?». Она отшатнулась, прислонилась спиной к кафельной стене, и я поцеловал ее. Я почувствовал, что это ее возбудило, хотя она сама этого…такого от себя не ожидала.  Се Лин усмехнулся.  Эй, я стараюсь подбирать слова, мне сложно. Так вот она тоже мне так развязно улыбнулась, и сказала вроде как с вызовом: «Что-то не получается не думать. Вот теперь думаю о том, что хочу тебя». Я ответил, что это уже прогресс, и что такой умной девочке, как она, двух парней иногда бывает маловато. В туалет зашла какая-то еще разодетая разукрашенная женщина, она мне показалась отвратительно безвкусной по сравнению с Алисой. Я развернулся и вышел. Через несколько минут Алиса..эм…в каком-то порыве…неплохо кстати твоя игра работает…подошла к нашему столу и залихватски занюхала кокаин. Залихватски? Из какой книжки ты это взял? Я стараюсь. Она пригласила нас домой в общем. И своих друзей, и меня, и моих…в общем они ее ебали по очереди на столе, а она была в этаком эйфорическом настроении, я стоял с того края стола, где было ее лицо, смотрел ей в глаза…она сказала, что им можно кончать прямо в нее, и так по очереди…а..мы говорили по пути к ней, да. Я обсуждал с ней ее исследования. Она рассказывала, хотя мы и были конкурентами, не боясь, что я присвою ее разработки. Я этого не сделал, я хотел сделать более комплексную штуку. Но к ней приходили идеи, какие еще опыты можно провести, что поменять в формуле…ну как под кокаином бывает, любая идея кажется…не знаю, может не на столе все время, на диване, просила кого-то из них быть грубым, кого-то - гладить ее кончиками пальцев, и все время говорила что-то вроде «Эшли, да, я так хочу тебя…пальчики Эшли во мне, и мне кроме этого ничего не надо». Целовала и облизывала мою руку. Кончала и просила еще, и нюхала, и когда она засунула три моих пальца себе в рот, я устал скрывать отвращение. В общем она заснула со своими Аполлонами в обнимку, мои друзья позже уехали, а я раньше. В общем наверное она высыпалась долго после этого. И в общем в тот день ее бабушка умерла. Думаю, Алиса еще спала…а может проснулась от звонка, а может проснулась, выехала в больницу. Я знал, что она не успела попрощаться, потому что больше не общалась со мной. Она надолго забросила исследования, тяжело переживала смерть, потом продолжила. В общем, наверное, я завидую ей, что она была искренней в тот момент, понимаешь, Се? Когда смотрела на меня и меня целовала. До предела, может быть, искренней. А я не понимал, как она может так отдаваться, и поэтому не позвонил, и поэтому уехал. Я не хотел про это думать тогда. Ого, ты нашел, как это все сформулировать.  - На щеках Се Лин появился румянец. - Я никогда не видел, чтобы ты так много о себе рассказывал личного. Скучаешь по Алисе? И да, и нет. Мне кажется, она простовата. Хотя может только по понятному и можно скучать? Ты не думаешь, что это высокомерно? Человек, как вода в реке… - Се Лин смутился. - я имею ввиду, ты ее не видел в каждый момент жизни, может ты что-то упустил? Не знаю. Мне хорошо с тобой, но страшно. Страшно, что я и в себе что-то упустил, и что я сделаю с тобой что-то подобное. Совру. То, что ты сделал со мной, красиво. У тебя получается лучше сгибать пальцы? Се Лин закрыл глаза, положил левую руку вдоль тела, три его пальца были согнуты, согнуты сильнее, чем у расслабленной руки, зато два, наоборот, ближе к разогнутым, но тоже напряженно. С внутренней стороны запястья вшита пластина с мигающим сенсорным экранчиком. Эластичный бинт намотан таким образом, чтобы удерживать более анатомичное положение пальцев. С внутренней стороны предплечья шрамы, некоторые почти зажившие, некоторые свежие, как когда только сняты швы. Взгляд Эшли сосредоточился на кисти. Пальцы немного двинулись, при чем каждый по-своему, в своем направлении. Сжатые стремились еще сильнее сжиматься, а разогнутые - разгибаться. Бледное лицо Се Лин стало напряженно-сосредоточенным, он закусил нижнюю губу, между бровями появилась складка.  Ты же понимаешь, что даже если бы она придумала эту формулу, и даже если бы ее бабушке это помогло, бабушка все равно бы умерла через какое-то время. Бабушка была старая, а мне 23. Се Лин, я понимаю, у тебя немного получилось. - Эшли энергично встал, обошел кровать, и сел в центре пустой половины, сложив ноги по-китайски. - Посмотри сейчас внимательно на свою руку. Постарайся запомнить, как она выглядит: кожу, шрамы, как расположены вены, мышцы, положение каждого пальца. Забудь про правую, сейчас внимание только на левой. Сохрани этот образ, потом закрой глаза и представь, как естественным образом положение пальцев становится гармоничным, мышцы расслабляются…- Эшли остановил себя. - Главное максимально ясно вспомни зрительный образ, но дай ему самому двигаться так, как максимально полезно.  Рука Се дернулась так, будто ее ударило током, он вскрикнул. Потом глубоко задышал. Экранчик на запястье вспыхнул разными цветами, появились цифры, волнистая линия, которая на секунду стала изломанной, теперь выпрямилась. Рука упала и застыла в еще более неестественном положении, чем в начале. На бинте появилось пятнышко крови.  Эшли сжал зубы, вдохнул.  Прости. Я не ожидал, что будет так сильно. Ты хочешь есть? Да.